Глава 4.
- И что ты делаешь? - Комиссар Тайа устало почесал густые седые усы и тут же закашлялся. Детектив Дерья О'Нил лишь на мгновение перевел на него взгляд и тут же снова вернулся к своим мыслям на счет Первого, решившись при этом все таки ответить Комиссару.
- Рисую карту покушений. Соединяю сейчас точки, в которых появлялся Первый...
- Дерья, хватит страдать херней. - Комиссар снова залился кашлем. Гадкий "мокрый" кашель отвратительно перенимал своим бульканьем все внимание на себя. Дерья, не особо скрывая раздражение, повернулся к Комиссару. Уолтер Тайа, кое как остановив приступ, прокрутил колеса своего инвалидного кресла и, откатившись подальше, посмотрел на главный монитор. - Дерья, ты пытаешься найти связь там, где ее просто не может быть. Множество следов сбивает с толку...
- А их отсутствие заставляет остановится. - Дерья, прочертив последнюю красную линию, так же отошел подальше от монитора. - Мы слишком долго топчемся на одном месте, нужно наконец-то начать думать шире...
- Ты уже гоняешься за демонами, Дерья. Посмотри правде в глаза. - Тайа махнул рукой на монитор, что оказался изрешечен хаотичными красными линиями. - Тут нет никакой связи. Все, что я понял за эти пять лет, так это то, что нам не нужно искать логику...
- Заткнись... - Едва различимо процедив сквозь зубы слово, Дерья снова подошел к монитору, отложив стилус на небольшую полочку под экраном, он начал обеими руками вращать изображение, то увеличивать, то уменьшать. Но красные палочки совершенно не хотели складываться во что-то помимо хаоса.
- Дерья... мальчик мой.
- Не нужно искать логику... - Дерья усмехнулся и повернулся к Комиссару. - Вы это поняли до или после смерти Геи О'Нил? - Комиссар хрипло выдохнул, упер руку в свои губы, ловя свои собственные грубые слова. Отпрыск Геи всегда был таким? Или он тоже устал от всего этого?
Когда Первый пристрелил Офицера О'Нил, ее сын тут же перевелся из отдела криминалистики к ним. От Дерьи никогда не было много шума. Всем было очевидно, что молодого мужчину ведет лишь жажда мести за мать, но по началу очень уж много скромности и траура было в нем. Смышленый, молодой, он словно начал закипать с возрастом, а не затухать, как прочие. Пока Тайа переживал третий инсульт, Дерья, маринуясь в самом себе, все больше загорался желанием наконец уже поймать Первого.
Но этого не произойдет, Комиссар знал этого убийцу слишком давно. И неуловимым его называют не просто так.
- Дерья, послушай... не нужно тебе так гореть этим. Оглянись. - Дерья даже не повернулся. - Мы стоим посреди потухшего, темного зала, чертим эти твои...
- Я черчу. - Детектив повернулся к Комиссару. - В вас же тут совершенно нет необходимости. Что вы вообще тут делаете? Особенно в такую рань. Разве вам не нужно быть в больнице? - Его руки были сложены на груди, мешковатый усталый взгляд смотрел с высока. Дерья никогда не уважал Комиссара и не стеснялся показывать этого, знал, что его старая слепая любовь к Гее заставляла закрывать на это глаза.
- Я знал, что ты здесь, Дерья. Всегда приходишь на несколько часов раньше чтобы поиграться с данными. - "Поиграться?": Дерья закатил глаза и снова повернулся к монитору. - Я... завтра у меня будет операция на сердце. Еще одна и... я думаю, что с меня хватит.
- Что? - Брови Дерьи на мгновение подлетели вверх и он вновь повернулся к Комиссару, уже без каких-либо видимых изменений в лице. - Уходите в отставку?
- Да... не уверен я, что... - Его умиротворенный взгляд смотрел в пустоту. Он улыбнулся и, помотав головой, посмотрел на Дерью. - Да и засиделся я на этом месте, как думаешь? - Дерья промолчал. Его руки по прежнему были сложены на груди. Комиссар устало вздохнул. - Вот, возьми. - Тайа, не долго порывшись в бумагах, что лежали на его коленях, протянул Детективу какой-то документ. Дерья, аккуратно подцепив его пальцами, повернул текстом к себе. Его глаза быстро пробежались по содержимому и рука, вместе с документом, безвольно повисла вдоль тела. - Да... это конечно не гарантия, что тебя назначат новым Комиссаром, но может помочь.
- Вы... и в правду считаете...
- Ты единственный, кто еще хоть как-то горит этим, Дерья. Я даже считаю... что ты единственный, кто сможет поставить наконец точку. - Комиссар неопределенно, почти брезгливо, помахал рукой в сторону монитора. - Вот в этом.
- Я... польщен. - Дерья лишь нахмурился, снова поднял листок, взявшись за него обеими руками.
- Что ты, не стоит. Но главное не говори пока что Бэрии, что я так поступил. Если все таки ее назначат Комиссаром, значит так тому и быть и не зачем ей знать про мою рекомендацию, хорошо? - Тейа тепло улыбнулся. - Но если все таки назначат тебя... мне даже ее немного жаль. Она лучший помощник который у меня когда либо был.
- Хорошо, я сохраню рекомендацию в тайне, если она никак не повлияет на назначение.
- Хорошо... сегодня она будет за главного. - Он устало потер запястье и мельком глянул на остальные бумаги на своих коленях. - Мне же уже стоит быть в больнице. - Комиссар несколько раз кивнул сам себе и, упиревшись обеими руками в колеса, покатил в сторону выхода.
- Удачи... вам. - Дерья сложил пополам рекомендацию и кинул ее на ближайший стол. Он недолго провожал Комиссара взглядом, а после вернулся к монитору.
Тайа смог облегченно вздохнуть только после того как дверь лифта глухо закрылась за ним. Сморщившись в тухлой полуулыбке, лицо старика накрыла ладонь. Он поступил подло. Но совесть, как ни странно, звучала тише его собственного эго, он смог быстро взять себя в руки. Гея всегда хотела хорошей жизни для своего сына. Чтобы тот неспеша перебирал улики, завел семью, был счастлив... но разве мог Тайа в угоду мертвеца забыть о мести за оного и позволить отпрыску жить дальше? Мог отказаться принимать Дерью в свой отдел? Позаботится о нем? Помочь пережить смерть матери? Нет, ведь криминалист, что, так же как и он, заражен местью был удобен. Дерья закончит то, что не удалось ему и позволит старому Комиссару со спокойной душой уйти на покой. Но что будет с самим Дерьей, чьей смысл жизни отравлен смертью матери? Это уже не касалось Уолтера.
Комиссар Тайа тяжело вздохнул, ущипнул самого себя за колено, отвлекая самого себя от мыслей.
Он давно был влюблен в молодую, прекрасную и такую далекую Гею. Сейчас он отпускает все, что с ней связанно. И оставляет саморазрушающую месть ее сыну.
Комиссар Уолтер Тайа не пережил операцию на сердце в тот день. И спустя несколько дней, после недолгих обсуждений на совете, новым Комиссаром стал Дерья О'Нилл.
***
Потолок, отливающий сталью, махровый белый ковер на темном полу и несколько грязных стаканов из-под виски. Нет, сегодня он не пил. Осталось еще с прошлых выходных? И c выходных ли?
Дерья встал с белого дивана, увлекая здоровой рукой за собой серый плед. Он снова уснул, пока изучал материалы, которые могут помочь в расследовании. В этот раз были поиски информационных следов Эйхова в интернете. Дерья, шаркая босыми ногами по полу, подошел к огромному панорамному окну. Черный город - звездное небо на земле и пустота над ним. Мегаполис всегда выглядел жутко по ночам. Световой шум перекрикивал звезды и мерцал словно блестки на шикарном вечернем платье. Дерья глянул ниже. Пустые дороги, желтые фонари, неоновые билборды. Он поднял взгляд и увидел кого-то по ту сторону. Полупрозрачное отражение самого воплощения усталости. Он поправил волосы, закидывая их назад, но это нисколько не помогло разглядеть в самом себе хоть что-то человеческое. Он безразлично вздохнул и обернулся к комнате.
2:41
Электронные часы едва заметно мерцали под потолком. Он проспал больше двенадцати часов и теперь не ощущал ничего. Так тихо.
Дерья аккуратно сел на край дивана, отопнул голой ногой прикатившийся к нему стеклянный резной стакан. Он не приятно дребезжал при движении.
Ему опять снились несвязные кадры из его сумбурной юности. Далекие и расплывчатые, с каждым разом они становились все мутнее. Вот он плачет из-за лицея в который его отправили против его воли и теряет своих старых друзей, а вот он заводит новых. Вот ему купили черепашку, чтобы ему было о ком заботиться, а вот его отчитывают за ее смерть.
Дерья обнял простреленную руку. Совсем не болит и вся ватная. Еще не отошел от наркоза, наверное, нужно опять лечь спать.
С каждым сном его старые воспоминания все больше становятся наваждением. Быть может, однажды он проснется и вовсе забудет как он здесь оказался? Проснется и все, что было до останется в мире грез и он наконец станет свободен? Дерья помотал ватной головой, нет, это невозможно. Он знает это. Но он обратно ложиться в кровать.
К утру нужно обязательно прийти в себя. Им предстоит обыск квартиры Эйхова.
***
Тихий и едва проснувшийся. Мегаполис медленно наполнялся торопящимися на работу людьми. Солнечные лучи отражались от стеклянных небоскребов, били по глазам. Через широкую дорогу был парк и на самом его краю стоял крупный и красивый фонтан, он громко журчал и пускал множество ярких бликов по улице. Дерья опустил темные очки со лба и зябко обернулся. Из подъезда его дома даже уже вышла та странная старушка со второго этажа. Она медленно, убрав руки за спину, ковыляла по пыльному тротуару и, мягко улыбаясь, оглядываясь по сторонам. Сейчас она пройдет до соседней кофейни, встретит других, подобных ей, старушек и, после съеденного утреннего пирожка, они вместе пойдут невесть куда. Дерья провожал взглядом удаляющуюся горбатую спину, одернутую вязаным ярким свитером. Он не заметил подъехавшей машины, но внезапный звук гудка не заставил его вздрогнуть. "Би-и-п!" не выходило из общей композиции города, не вводило диссонанса.
- Вы опоздали. - Комиссар устало глянул на часы. Утреннее солнце и мягкий ветер, путающийся в волосах. В здоровой руке Дерья держал кофе, остывший и уже почти допитый.
- Дк кто-ж работает то в такую рань? - Чайка возмущенно развел руки в стороны. Дерья благосклонно кивнул ему, не желая объяснять, важность его работы. - Уже в участок? Как рука, не болит?
- Да, с ней все в порядке. - Комиссар аккуратно захлопнул дверь и машина мягко тронулась с места. Рука машинально подняла солнечные очки обратно на лоб.
- Выглядите получше, как спалось? - Чайка высунул одну руку в окно и волосы на ней заплясали от порывистого ветра. - Я ж вчера думал, что вас придется на горбу своем в квартиру нести, как вы заснули! Мне ж завидно было, я то сам давно потерял тягу ко сну.
- Анестезия отличное снотворное. - Дерья приподнял руку. Она снова начала ныть, не смотря на принятое утром обезболивающее. Может быть вечером снова заехать в больницу, для еще одной дозы? Нет, у него нет на это времени.
- А... никогда не пробовал. Только когда зуб мой делали кололи, а так не приходилось...
- Вы говорили, что "пулевые ранения любят меланхолию", так значит в вас стреляли и что же... операция была без анестезии? - Дерья приподнял бровь, глянул в зеркало заднего вида. Чайка по-доброму улыбнулся ему, даже не ожидая, что Комиссар мог что-то запомнить о нем.
- Так что же, разве ж есть на войне время для анестезии? До сих пор помню ту хорошенькую медсестру, что голыми руками из меня пулю доставала. Хорошие были времена. Плохие, но хорошие...
- Война? Вы с Пика... Энио, я думаю?
- Да... а как вы поняли, что не с Паллада? - Чайка искренне удивился. Два вечно враждующих Пика, что стояли слишком близко друг к другу когда-то были одним целым и, не смотря на взаимную нынешнюю неприязнь, они имели общую историю и очень схожий менталитет.
- Вы сказали, что из вас доставали пулю голыми руками. Пик Энио менее... развит, но тем не менее более гуманный. В Пике Паллада более высокая медицина, но, как я слышал, раненных солдат они забирают далеко не всех.
- Бойко рассуждаете... - Чайка почесал затылок. - Не думал, что вы столько знаете про другие Пики. Люди Нотоса только под ноги и смотрят обычно то. Я удивлен.
- Я интересовался конфликтом только в рамках расследования. Думал, может война спровоцировала... в прочем не важно, простите.
- Я не настаиваю на ваших секретиках профессиональных, но если что-то сболтнете случайно, не бойтесь. Я могила, Дерья. - Он сказал это тише чем обычно, но все так же тепло, почти мурлыча.
- Спасибо, Чайка. - Дерья расслабленно облокотился о дверь, смотря в окно на уже очнувшийся ото сна мегаполис. Солнечные лучи били в лоб и глаза, но не хотелось ни поднимать стекло окна, ни надевать обратно темные очки.
Чайка внезапно завел разговор об Энионской кухне.
***
- Я то думала, что вы приедете раным рано, как обычно. - Бэрия сидела за своим столом, что был возле входа в личный кабинет Комиссара. В обоих ее стаканчиках уже не было кофе. Она встала и протянула Дерье планшет. - Эйхов живет не далеко от Набережной, вы еще не отослали шофера?
- Нет, он внизу. - Дерья, держа планшет здоровой рукой и, тыкая по его экрану дрожащими пальцами другой, быстро бегал глазами по данным. - Это все?
- Эйхов работает у нас уже восемь лет, но да, информации о нем у нас мало... но это так же не просто так. Не смотря на характер и своеобразные взгляды, он был весьма прилежным Детективом. Даже штрафов за парковку нет...
- У него нет машины.
- Что?
- Я просмотрел его социальные сети, историю платежей, звонков... он вел достаточно размеренную и одинокую жизнь.
- Вы, должно быть, хотели сказать жалкую. - Бэрия наигранно сморщила нос. - Вот уж не подумала бы, что Клим Эйхов... такой.
- Я попросил опечатать его квартиру, но его родственники хотят получить к ней доступ как можно скорее, поэтому обсудим его "жалкую жизнь" на месте. Не будем заставлять нотариусов ждать. - Дерья двинулся к выходу. Бэрия, закатив глаза, пошла за ним.
***
Просторная квартира с видом на Единый океан была захламлена разномастным мусором, обувь прилипала к полу, а в раковине на кухне была гора грязной посуды. Постеры детективных фильмов и сериалов, игровая приставка и огромный телевизор. Человек, некогда живший здесь, не был ни беден ни счастлив.
Коробки из-под пиццы частично заблокировали вход в спальню Клима и Комиссару пришлось толкнуть дверь плечом. Тут пахло затхлостью и сигаретами, Бэрия бросилась открывать окна, Дерья же в первую очередь обратил внимание на ноутбук.
Он был открыт и все еще работал, пошевелив мышкой Дерья лишь на мгновение впал в ступор. На экране появились вкладки с порно-сайтами, Комиссар учтиво закрыл браузер и начал рыться в памяти самого компьютера.
- Как он здесь жил? - Бэрия случайно пнула бутылку из-под дорогого пива, она пролетела пол комнаты.
- Сама по себе квартира не плоха, здесь хороший ремонт, но пожалуй... да, она "впитала" слишком много Эйхова в себя. - Дерья не отвлекался от ноутбука, но в нем, кажется, не было ничего особенного. Жесткий диск был пустым, за исключением нескольких старых фотографий.
- Я увидела на кухне собачью миску, наполненную кормом, но не вижу самой собаки. - Бэрия полезла в прикроватную тумбу.
- Да... он заводил собаку, примерно год назад, но она умерла спустя пару месяцев. - Дерья на мгновение оторвался от монитора. - Должно быть, это стоит брать в расчет, если говорить о психическом состоянии Эйхова.
- Пытался скрасить одиночество... - Бэрия нахмурилась, заметив несколько секс-игрушек, и закрыла тумбу. Ее взгляд упал на листовку, что лежала возле кровати. - "Общество защиты китов", не думала, что ему это интересно.
- Возможно, просто сунули на улице. - Дерья закрыл ноутбук и взял его под подмышку. - Заберу его с собой, как улику.
- Делом Эйхова занимается сейчас другой отдел, так что вам следует оповестить их об этом. - Бэрия встала, держа листовку в руках.
- Другой отдел? - Дерья взял бумажку из рук Бэрии и на мгновение встал в ступор. Опять этот кит с человеческим глазом.
- Да, преступление Эйхова - не преступление Первого. Его решили смотреть отдельно.
- Глупость какая-то... Эйхов был нашим Детективом.
- Генерал не считает, что мы должны тут находится. В прочем, оповещать его об этом не обязательно.
- Все связано, Бэрия. - Дерья уже понял для самого себя: никого он не станет извещать о ноутбуке и просто заберет его домой. Он серьезно посмотрел на девушку и снова опустил взгляд на листовку. - Киты... выбрасываются на сушу уже три года, да?
Бэрия лишь устало вздохнула и побрела в зал. Ее внимание привлекли плакаты с различными сыщиками из медиа. Как ни странно, она узнавала все фильмы, изображенные на них. Грустно улыбнулась. Все детективы немного мечтатели и она когда-то думала стать одной из картинок. Вдруг она нахмурилась. Среди постеров затесался белый плакат с красным китом.
- Дерья... иди сюда.
Комиссар, не отрывая взгляда от листовки, медленно прошел в зал. Брови его подпрыгнули, когда он заметил кита. Совсем небольшой, в сравнении с другими плакатами, он отчего-то гипнотизировал, заставлял бесконечно вглядываться в него.
- Как-то не вяжется у меня образ Эйхова с эко-активистом. - Комиссар положил ноутбук с листовкой на диван и чуть отошел от стены. Если листовка и могла попасть к Эйхову случайно, то плакат он случайно повесить точно не мог.
- У меня тоже, но по-моему, это теперь очевидно. - Бэрия так же сделала несколько шагов назад. - Есть ли смысл допрашивать родственников..?
- Какой отдел занимается делом Эйхова? - Комиссар продолжал разглядывать плакат. Что-то в нем было странное. Даже здесь на заранее напечатанном листе, не на нарисованном на скорую руку граффити, были особенно хорошо прорисованы глаза и живот, в отличии от остальных частей. И это явно не просто художественное решение.
Бэрия бегала глазами по комнате, вспоминая. Она поджала глаза, медленно пересекая комнату.
- Сто-о-о... четвертый следственный отдел, кажется. - Она заметила несколько пыльных книг на подоконнике и начала перебирать их. Тоже детективы.
- Пускай после допроса свяжутся со мной.
- Поняла. - Бэрия с какой-то неожиданной нежностью сложила книги обратно. - Дерья...
- Да?
- А вы всегда мечтали стать Детективом?
- ...Нет. - Комиссар пожал плечами и подошел к холодильнику. В нем не оказалось ничего кроме пива и замороженных наггетсов.
- И... что же... - Бэрия снова начала разглядывать постеры. - Значит наверное вы не поймете, но все же...
- Говори, что думаешь, а я уж постараюсь. - Дерья, без особого энтузиазма, начал шарить по кухонным тумбам.
- Эйхов явно горел... по крайней мере когда-то, профессией детектива. Но то, что мы видели в последние несколько лет совсем не похоже на настоящего Детектива.
- Потому что работа Детектива - это в первую очередь разбор бумаг? Клим Эйхов был ленивым мечтателем, такое часто встречается. - Дерья лишь пожал плечами.
- Да... но... мне кажется... что, что-то тут не так.
- Если вам так кажется, значит, что вы хороший Детектив, Эйхов же таким никогда не был. По крайней мере все то время, что я его знаю.
- Думаете, он не мог разочароваться?
- В каком плане разочароваться?
- Я... пока не знаю.
- Хорошо, тогда... просто держите это в голове, рано или поздно мысль созреет. - Дерья кивнул и снова подошел к ноутбуку. Бэрия хмуро улыбнулась. О'Нил никогда не отвергал чужие догадки или домыслы. Позволял жить даже полнейшему бреду. Бэрии это казалось по-своему правильным. - Вряд ли Клим вел личный дневник или что-то на подобии, так что все полезное должно быть здесь. - Он приподнял ноутбук. - Пойдем, остальное оставим тогда уж сто четвертому отделу. Запросишь у них отчет?
Бэрия только лишь кивнула и они вместе покинули квартиру на Набережной.
***
Дома Дерья, переодевшись в домашнее, внезапно решил прибраться. Его квартира не была столь грязной, как квартира Эйхова, но она все же отражала схожее настроение. Одиночество и глубинная депрессия. Сейчас это внезапно бросилось в глаза и начало раздражать Дерью.
Нет, со мной то все в порядке.
Мусор из-под заказной еды и алкоголя он собрал в два мешка, а грязные стаканы составил в раковину. После он вымыл пол и почувствовал себя уже лучше, но все же оставалось одно но.
Последние пять лет в своей четырехкомнатной квартире Дерья пользовался лишь залом, кухней и ванной комнатой. Все остальные комнаты, как ему казалось, более не принадлежали ему. Комнату и офис матери он боялся трогать, казалось, что он может случайно выпустить остатки ее сущности, если будет пользоваться ими, а его собственная комната была слишком... его комнатой. Когда он находился там, чувство отторжения сжимало в подмышечных впадинах, тянулось к горлу. Возможно, он сам остался именно в своей старой комнате, а то, что выходит за ее пределы лишь тень.
Но сейчас Дерья аккуратно приоткрыл белую дверь. Комната была затхлой. Когда-то давно, не заправленная кровать так и стояла и, как ни в чем ни бывало, предлагала своим оттопыренным краем одеяла прилечь на нее. Вдоль серо-синих стен висели старые семейные фотографии, свет из окон пускал на них широкие блики. На светлых пыльных полках стоял десяток кубков, тут были и университетские и школьные награды. Все за баскетбол. Там же были книги, Дерья уже не стал вчитываться в названия на их корешках и, по-быстрому открыв окно, покинул комнату. Спина в серой растянутой футболке уперлась о дверь. Сердцебиение отчего-то участилось.
Может он и сможет там прибраться, но жить - точно нет.
Дерья проморгался, освобождая глаза от пыли, и вышел на кухню попить воды и выровнять дыхание. Для него было великой тайной: почему ему, умному, состоятельному, уверенному в себе мужчине так тяжело находиться в своей старой комнате. Тайной, которую он не собирался раскрывать. Зачем мучать себя лишними мыслями, если в доме есть зал с мягким диваном? Тем более, занимая главный зал, он чувствовал себя одновременно и хозяином и гостем в своей квартире.
Прохладная вода смочила сухое горло и Дерья понимал, что в комнате матери и ее офисе так же стоит хотя бы открыть окна.
И он долго откладывал это. После стакана воды, ему захотелось попить кофе, а после кофе - перекусить. После перекуса, скинув посуду в раковину, он заметил там гору посуды, которую стоило помыть. Когда его руки потянулись к ноутбуку Эйхова, он наконец одернул себя.
Нет, он не ведет жалкую жизнь.
Нужно хотя бы попытаться войти в мамины комнаты.
Сначала была спальня. Тут было легче, она была не большой и почти все пространство занимала большая двуспальная кровать. Она была заправлена, пыльные лампы на прикроватных тумбах стояли раздражающе симметрично, так же симметрично на них лежали книги. В углу высох большой напольный цветок. Дерья, стараясь не обращать внимания на труп растения, по быстрому открыл окно и вышел. Одна комната есть.
Но офис был сложнее. Мама всегда сидела в своем кабинете, когда находилась дома, и Дерья боялся, что запах ее духов до сих пор находится там. Поджидает его, чтобы напасть дикими воспоминаниями. Напомнить о том, что когда-то был человек, которому так сильно нравился этот терпкий аромат и который брызгался ими так часто, что порой приходилось задерживать рядом с ним дыхание. Дерья нервно выдохнул и открыл дверь.
В кабинете было так же затхло и никакого аромата не осталось. Но здесь, в этой застывшей обители было другое. Вся комната была слепком Геи О'Нилл. Ее педантичности, строгости и мягкости. Мать Дерьи была и теплом и холодом. Она была строга и снисходительна. Поддержка и уничижение. Она умела действовать на своего сына так хорошо, что едва оказавшись в ее кабинете, Дерья встал в ступор. Мягкие персиковые стены и уродливая стальная лампа. Аккуратно разложенные бумаги и переполненный всякой бесполезной мелочью органайзер. Строгое офисное кресло с небольшой яркой подушечкой на нем. Дерья медленно, почти крадясь приблизился к столу. На одной из бумаг он мельком прочитал "Уверенное будущее", а на другой - "Происхождение видов", но внимание его привлекла завалившаяся широкая фоторамка. Он взял ее в руки.
Старая семейная фотография. Дерья - совсем карапуз, мама улыбается ярче солнца, а отец пока что еще дышит. Вардан О'Нилл - знаменитый журналист, погибший двадцать лет назад. Дерья лишь слышал, что он погиб как настоящий герой при наводнении на Пике Коллена. Как раз в те времена когда этот Пик развалился на Пики Энио и Паллада. Вардан вел свой репортаж до последнего, показывая миру халатность государства Пика Коллена, он до последнего показывал людям ужас смерти. Пытался докричаться до их душ. Но в итоге лишь утонул сам, его забрало одной из волн вместе с теми о ком он снимал свой сюжет.
В той катастрофе погибло свыше двадцати миллионов людей.
Об отце у Дерьи остались лишь теплые призрачные воспоминания. Он часто был в разъездах, но когда приезжал домой наступал настоящий праздник. Вардан привозил много подарков и еще больше историй, но все это меркло с той искренней любовью, что расцветала между родителями в моменты его присутствия. Лишь тогда Дерья по-настоящему ощущал себя любимым ребенком. Вардан был чистым сердцем в их маленькой семье, но потом его не стало. И, наверное тогда, не стало и частички его матери.
И эту пустоту она закрывала своим сыном. Пыталась, как могла, искренне пыталась. Но как Вардан был в первую очередь журналистом, так и Гея была в первую очередь Офицером. Навязав сыну прибыльную и безопасную профессию криминалиста, она делала все, чтобы ее виденье воплотилось в жизнь. Она хотела всего самого лучшего для сына, забыв, что у ее сына могут быть и свои желания в его же жизни.
И сейчас от отрочества Дерьи остались лишь сны и те осколки из его старой комнаты, до которых он боится дотронуться.
Рамка упала на пол и дверь захлопнулась.
Сегодня он лег спать пораньше. Не стал копаться в ноутбуке Эйхова, ему нужно было чтобы завтрашний день поскорее начался и он мог забыть о своем поражении и продолжить заниматься своей работой.
В кабинете своей матери он не смог открыть окно.