«Брак по приказу»

***

      В кои-то веки майоры отправились в столовую на завтрак. Их знакомая Семеновна, признаться, уже заскучала без соседей и была несказанно рада, что столик номер четырнадцать пополнился двумя чем-то очень довольными отдыхающими.

      Молодые люди уже не изображали влюбленность, а обнимались с удовольствием, по-настоящему и с чистой совестью. Правда, был момент, который портил их внезапную идиллию: Марина всё-таки умудрилась простыть, и теперь постоянно чихала и шмыгала носом.

      Зотов не мог с собой ничего поделать и раз за разом профессионально подкалывал несчастную девушку и только заливисто хохотал на уверения, что он умрёт в адских муках.

      Потом Михаил всё же сжалился и поехал искать аптеку.

      Оставшись в номере в полном одиночестве, Марина собрала волосы в небрежный пучок на затылке и, усевшись на пол, открыла свой чемодан. Она быстро выложила всю одежду и взяла в руки обыкновенную картонную папку, что лежала на самом дне.

      Девушка просмотрела немногочисленные бумаги, несколько фотографий, потом швырнула всё обратно и беспомощно закрыла лицо ладонями. Она оказалась загнана в угол. Страх сковывал, словно тиски, хотелось куда-нибудь спрятаться, как будто этого могло решить проблемы.

      Марина сложила вещи на место, решив, что нет смысла разбирать их и раскладывать по полочкам в шкафу — операция явно скоро завершится.

      От этого становилось даже как-то грустно. Почему-то слабо верилось, что по возвращении в Москву всё останется прежним. Они не смогут быть с Мишей рядом практически ежеминутно, у них будут свои дела и заботы.

      Что их ждёт? Исключительно рабочие отношения в отделе с подчёркнуто-деловым общением. Возможно, совместные обеды, иногда какие-то общие дела. Встречи пару раз в неделю, которые будут завершаться сексом у кого-нибудь дома. Нет, сначала, может, они и будут стараться проводить рядом каждую свободную минуту, может, Миша даже будет дарить цветы, но рано или поздно всё скатится в яму рутины.

      Уварова не хотела этого, она хотела других отношений, возвышенных, что ли, чувственных, более сказочных. Но она оставалась реалистом и понимала, что такого не бывает. Это здесь всё как-то по-другому, они могут быть относительно свободными и предоставленными только друг другу. Однако это скоро завершится, на запястьях убийцы защёлкнутся наручники, а они поедут по домам. 

      Чувствуя себя не очень хорошо, Марина укуталась в одеяло и устроилась на кровати. В мыслях был только Зотов, и это заставляло блуждать на губах мечтательную улыбку. И всё-таки она влюбилась, впервые за двадцать семь лет жизни по-настоящему влюбилась. Это не было похоже глупую первую любовь, которая случилась в ещё в школе, на недолгие романы в Академии, это было что-то серьёзное и даже сильное, заставляющее вздрагивать от каждого прикосновения.

      Если бы после первой встречи с Мишей ей сказали, что, мол, вот, твой будущий предмет воздыхания, то Марина бы просто рассмеялась. Ей никогда не нравились такие мужчины, к тому же Зотов был слишком надменным и наглым. Однако всё меняется.

      Человек, так бессовестно и одновременно прекрасно нарушивший все её привычные уклады жизни, вернулся довольно скоро с двумя пакетами. Один был из супермаркета, в который они ходили в день приезда, а второй из аптеки.

      — Не спишь? — Миша присел рядом с девушкой, и она нехотя выбралась из своего кокона, собственноручно сооружённого из одеяла.

      — Не сплю, — она чмокнула замёрзшего Зотова в щёку и отчего-то смутилась.

      — Ты, может, не поедешь со мной к Волкову? — аккуратно заложив за ухо девушки непослушный локон, опер внимательно посмотрел на неё. — Совсем больная.

      — Нормально всё, — только отмахнулась Марина и взяла пакет с лекарствами, тут же принявшись изучать его содержимое.

      — Вот это пить по две таблетки каждые четыре часа, — стал объяснять мужчина, — это по таблетке три раза в день. Микстуру тоже три раза по одному мерному стаканчику, он должен быть в коробке.

      — Спасибо, Миш, — девушка сразу же вытащила из упаковки пластинку с таблетками. — Сколько я тебе должна?

      — Уварова, сейчас даже обидно, — Миша глянул на неё с лёгким укором.

      — Ла-а-а-адно, будем считать, что это плата за ночь на кровати.

      — Вот только не говори мне, что сегодня я вернусь на диван, — засмеявшись, Зотов передал Марине полупустую бутылку с водой, чтобы девушка смогла запить лекарства.

      — Посмотрим на твоё поведение, — она выпила все полагающиеся медикаменты, и Миша убрал их на прикроватную тумбочку.

      — Давай-ка подробнее о моём поведении, — он снял пальто, бросив в ноги, затем обнял Уварову и прижал её к кровати, нависнув сверху.

      — Поцелуй меня, — тихо попросила Марина, глядя ему в глаза, и нежно провела пальчиками по щекам.

      — Моя Маринка, — Миша улыбнулся и с большим удовольствием исполнил просьбу Марины.

      Но наслаждаться нежными поцелуями и сводящими с ума ласками им было не суждено — у Зотова зазвонил телефон в кармане пальто, поэтому пришлось оторваться от Марины и ответить.

      Он говорил кратко и только по делу, неспешно похаживая от стены к стене. На лбу проступали морщины, губы были плотно сжаты, когда Зотов слушал невидимого собеседника.

      — Понято, — Михаил остановился. — Что слышно по делу Степнова?

      — Пока ничего, — ответил ему мужчина. — Грохнуть этого мужика что ли — пока я не вижу другого выхода.

      — Грохни, я буду даже очень «за», — на губах появилась едва заметная усмешка. — До связи.

      — Кто звонил? — неуютно поёрзав на месте, спросила Марина, когда молодой человек положил телефон на комод. Кажется, он вполне серьёзно был согласен убить какого-то неизвестного, и это пугало девушку.

      — Есть такая профессия — стукач Зотова. Не самая благородная, но начальниками быть не всем, — мужчина снова сел рядом с Уваровой. — Что с тобой, Марин?

      — Со мной? Ничего, вроде.

      — Ладно, — он потёр глаза. — Мне здесь сообщили информацию по нашим моделям. Месяц назад была убита девушка из Королёва. Она танцевала в клубе «ВиллиВо». Убили её в Москве, делом занимается ОВД того района. Смерть наступила в результате асфиксии.

      — Октябрьский маньяк добрался и туда?

      — Нет, там другое, — покачав головой, Миша продолжил: — У неё на шее слишком сильно затянули ошейник, который используется в БДСМ.

      — Ты сейчас так шутишь?

      — Я похож на клоуна?

      — Я что-то не могу сообразить… — Марина легонько сжала пальчиками виски.

      — Что именно?

      — Какое отношение это имеет к маньяку? Или… Подожди, это связано с бизнесом Волкова?

      — Не думаю, что это бизнес Волкова. За ним стоит кто-то покрупнее. Но скорее всего это, действительно, одна опера. Она была проституткой, потом просто попался неудачный клиент. Я к тому, что модели у них не только из Октябрьского.

      — И не просто проститутки, — добавила Марина, — БДСМ, все дела.

      — Нужно ехать к Волкову, — подытожил Миша. — Только он может просветить нас, на кого работает.

      — А если не захочет просветить? — Марина, наконец, соизволила подняться с кровати, но Зотов не позволил ей далеко уйти, усадив себе на колени.

      — Не захочет — заставим, — он обнял девушку и уткнулся лицом ей в плечо.

      — Как? — Марина положила ладошки поверх рук мужчины.

      — Пистолет тебе Зимина зачем дала?

      — Миш, ты же не собираешься его убивать?

      — Пока не расскажет всё и не напишет чистуху, не собираюсь.

      — А потом?

      — Марина, что ты завелась? — мужчина повысил голос. — Никто не будет его убивать. Но если ты придёшь и ласково попросишь рассказать всё, что он знает, то пойдёшь далеко и надолго.

      — Да я понимаю, — Уварова освободилась из объятий и передёрнула плечиками. — Собираемся? — она решила больше не продолжать эту тему.

      — Да, раньше начнём, раньше закончим.

***

      Как и в прошлый раз, Зотов и Уварова застали руководителя студии красоты в компании моделей. Ряды девушек поредели: теперь их было только пять. Видимо, не только Анжелика Терещенко испугалась расправы с теми, кто занимается под руководством Волкова.

      — Добрый день, — Михаил прервал их оживлённый разговор про грядущий показ какого-то дизайнера-самоучки, и все обернулись к двери.

      — Вы к нам с новостями? — Волков ухмыльнулся, откинувшись на спинку дивана, а девушки, нацепив на хорошенькие лица самые милые улыбки, отошли чуть в сторону.

      — Конечно, — опер вальяжно прошёлся по помещению, в которое не проникали солнечные лучи из-за плотно зашторенных окон, однако было светло благодаря длинным лампам под потолком. — У нас просто чудесные новости, — он остановился позади дивана, улыбнулся девушкам, а затем, схватив мужчину за шею сзади, приложил лицом о стол.

      Волков взвыл, а модели закричали.

      — Молчать! — приказала Марина, поднимая пистолет. — Встали к стене!

      Указание было исполнено, в то время как Зотов снова познакомил лицо несчастного с добротной деревянной столешницей.

      — Говорить будешь или ещё раз?! — гаркнул начальник СКП и приставил к затылку Сергея пистолет.

      — Что вам надо? — мужчина сидел неподвижно, глядя прямо перед собой.

      — Для кого готовил шалав?! — вновь рявкнул Михаил, не собираясь церемониться ни с ним, ни с проститутками.

      — Не понимаю, о чём вы, — Волков усмехнулся и облизнул губы, чувствуя неприятный металлический привкус во рту.

      — Сука!

      И снова мужчина получил в лицо, которое и без того было окровавлено и разбито.

      — Я не знаю, о чём вы, — он растёр по лицу кровь.

      — А так?! — сняв пистолет с предохранителя, заорал Зотов. — Я вынесу из твоей башки мозги, и никто ничего мне не сделает, — последние слова он произнёс ядовитым шёпотом, склонившись к руководителю студии.

      — Я не понимаю, что вам от меня нужно, — продолжал упрямо тот.

      Михаил усмехнулся, поднял пистолет и нажал на курок, разнеся в щепки большую напольную вазу, что стояла у двери. Девушки завизжали, забиваясь в угол, и даже Марине сделалось не по себе — девушка вмиг побледнела и подняла испуганные глаза на мужчину.

      Его лицо не выражало эмоций, глаза были цинично холодными, а губы плотно сжаты в тонкую линию.

      — Ты что творишь?! — закричал Волков, вжимаясь всем телом в диван.

      — Молчать! — приказал мужчина. — Все заткнулись! — он кинул злобный взгляд на моделей в углу, и те послушно замолчали, не зная, чего ожидать дальше. — Следующая будет у тебя в голове, — пообещал он Сергею, приставляя пистолет к виску. — Говорить будешь или мне сразу тебя грохнуть и опрашивать этих шалав?

      — Что говорить? — Волков сглотнул и сделал попытку повернуть голову в сторону опера, но тот только сильнее прижал к его голове дуло пистолета.

      — Кому нужны были стриптизёрши?

      — Вахтангу.

      — Кто такой?

      — Я не знаю…

      — Кто такой Вахтанг?! — опять гаркнул Зотов, прерывая фразу.

      — Не знаю я, честное слово, — взрослый мужик готов был разреветься под страхом смерти. — Он всегда звонил сам, номер не определялся. Говорил, кому и куда. Я больше ничего не знаю, — его глаза лихорадочно бегали по стене, как будто это могло спасти.

      — Откуда он?

      — Из Москвы. Точно из Москвы.

      — Видел его?

      — Два раза, — теперь Волков отвечал быстро, не раздумывая.

      — Кто ещё на него работает?

      — Не знаю. Но работают. Он отстёгивает проценты за каждую.

      — Вахтанг — это имя?

      — Да, Вахтанг Тигранович.

      — Фамилия?

      — Не знаю.

      — Звони Зиминой, пусть присылает наряд, — приказал Миша Марине, а сам вытащил из кармана наручники, которые вскоре защёлкнулись на запястьях Волкова.

      — Ирина Сергеевна? — Марина не спускала глаз с испуганных девушек. — Уварова. Срочно пришлите наряд в ДК «Октябрь».

      — Зачем наряд? — залепетал руководитель, но его вопрос оставили без внимания.

      — Пусть Вахтанга пробьют, — Зотов прошёлся по помещению, внимательно изучая его.

      — Да, и пробейте ещё некоего Вахтанга Тиграновича. Фамилию мы не знаем.

      — Это кто такой? — осведомилась начальница ОМВД «Пятницкий».

      Марина быстро ввела женщину в курс дела, затем сбросила вызов.

      — Это что за прямой эфир? — стоило открыть ноутбук, который стоял на краю невысокой и не очень большой сцены, как Михаил увидел, что транслируется всё происходящее в комнате. — Где камера?! — он резко развернулся, и Волков вновь оказался на мушке. — На черта она тебе?!

      Сергей молчал, вновь вжимаясь в диван.

      — Я тебя спрашиваю!

      — Там она, — мужчина кивнул подбородком в сторону окон, — на штору прицеплена.

      Марина сразу же стала искать скрытую камеру, которая была практически незаметна на тёмных гардинах, — обнаружить её оказалось весьма проблематично.

      — Зачем? — Зотов уселся на стол.

      — Записывал, как с этими дурами кувыркался, — промычал он, — чтобы не сдала какая-нибудь, если что… И сдала же!

      Несколько девушек разом побледнели.

      — У нас здесь ещё и порнография, — усмехнулся опер, — и принуждение к половому сношению. Или всё-таки изнасилование?

      — Я никого не принуждал…

      — Дорогие девушки, — Миша через плечо глянул на моделей, — вы напишите заявления? Обещаю, что всё это останется между нами.

      Они молчали.

      — Только попробуйте! — закричал Волков. — Всех урою! И падлу, которая слила, урою нахрен!

      — Я закрою тебя, Волков. Надолго закрою.

      — Нашла, — Марина подняла вверх свою находку.

      — Пакуй. И ноут с собой прихвати, кино на досуге посмотрим.

      Следующие сорок минут ушли на ожидание полицейского наряда, что было весьма оперативно, учитывая извечную проблему на московских дорогах. Но ребята из «Пятницкого» сработали чётко, поэтому совсем скоро Волкова уже погрузили в машину под его благой мат и обещания всех лишить погон — когда возле головы не было пистолета, дерзость самым неожиданным образом возвращалась.

      — С ними что делать? — поинтересовался приехавший Савицкий, кивнув на девушек, которые уже поднялись и теперь стояли у окна, не зная, что делать.

      — Тут, конечно, за занятие проституцией надо бы привлечь, — Зотов почесал подбородок, — но если они напишут заявы на Волкова, то будут просто потерпевшими. Пока к нам в отдел, там видно будет, — он убрал пистолет, который до сих пор держал в руках. — Странный всё-таки этот Волков. Головой зачем-то об стол бился. Вы там запишите, а то мало ли чего наговорит.

      Роман усмехнулся, мол, не дурак, всё понял, сделаю.

      — На выход, — он услужливо распахнул дверь для девушек, и те стали несмело выходить в длинный коридор, — Москву вам сейчас покажем.

      — Что теперь делаем? — уже возле выхода спросила Марина, посмотрев на Михаила.

      Он вдруг застыл на месте, ничего не ответив. В голове крутился предыдущий поход в студию. Он вышел, спустился на первый этаж, хотел уже покинуть Дворец культуры, но столкнулся с неизвестным парнем.

      Мужчина непроизвольно потёр руку, где был небольшой и едва заметный синяк от удара браслетом часов. Теперь всё становилось на свои места: вот почему ему всё время казалось, что он где-то видел эти часы. Зотов уверял себя, что это просто совпадение, но странное чувство никак не покидало, а сейчас, на месте произошедшего, нашёлся последний кусок паззла.

      — Миш, — Марина несмело тронула опера за руку, и он непроизвольно отшатнулся.

      — Стоять, — приказал он девушкам, которые шли в сопровождении Романа Ивановича уже в верхней одежде. — Мне нужен парень. Высокий такой, рыжий, лохматый. Вы его знаете? В серой куртке.

      Девушки переглянулись.

      — Ну?!

      — Артём, наверное, — несмело проговорила одна из моделей, — здесь только он высокий и рыжий.

      — Кто такой?

      — Электрик здесь.

      Марина припомнила, что девушку зовут Екатерина, и продолжала удивлённо смотреть на странного Зотова, который непонятно, что придумал.

      — Где живёт? — меж тем продолжал он, чувствуя, что теперь и Савицкий смотрит на него с каким-то беспокойством.

      — Улица Гагарина, номер дома я не знаю, барак старый. Мы с ним просто вместе учились. Он на втором этаже живёт.

      — Поехали, — мужчина толкнул дверь и её придержал для Марины. — Пусть наряд далеко не уезжает, — он повернулся к оперу, — надеюсь, сегодня будем паковать и второго.

***

      Для чего и годен был барак под номером четыре на улице Гагарина, так это для сноса. Деревянное строение перекосилось, некоторые окна были выбиты и заколочены досками, а забор или хотя бы какие-нибудь его намёки и подобия начисто отсутствовали. Хотя невысокие столбики были, с чего Зотов решил, что ограждение использовали для топки.

      В серое небо поднимался сизый дым, наполняя близлежащие окрестности неприятным запахом. На растянутой между двумя старыми яблонями верёвкой сохло выцветшее от времени постельное бельё и полинявший махровый халат. Чуть поодаль стояла невысокая беседка, в которой валялись бутылки из-под дешёвого вина и водки. Место было настолько захудалым, что оставалось загадкой, как здесь вообще кто-то живёт.

      Майоры прошлись по вытоптанной дорожке до двери, и Михаил брезгливо её открыл, первым входя внутрь. Он незамедлительно вытащил пистолет и на секунду повернулся к Марине, дабы проверить, сделала ли она тоже самое. Девушка держала оружие в руках, осматривая помещение. Света здесь не было, в настенном светильнике отсутствовал не только плафон, но и лампочка. В углу, рядом с открытой дверью в кочегарку валялись потрёпанные книги, а посередине стояло большое железное ведро.

      Дойдя до лестницы, что нуждалась в самом срочном ремонте, молодые люди молча поднялись на второй этаж. Там тоже было темно, лишь под одной из дверей виднелась тоненькая полоска света и гремела тяжёлая музыка.

      Зотов пистолетом указал в нужном направлении и медленно двинулся вперёд. Марина пошла следом. По дороге сюда Миша ввёл девушку в курс дела, высказав свои подозрения. Уварова с его мнением была вполне солидарна.

      Они остановились, прислушались, затем мужчина резко распахнул дверь и, подняв табельное, приказал хозяину поднять руки и не двигаться.

      Парень опешил. Из его рук выпала белая роза.

      — Наш клиент, — Миша шустро вошёл внутрь и скрутил руки несопротивляющемуся пареньку. — Браслеты давай, — распорядился он, и Уварова незамедлительно подала наручники.

      Зотов усадил молчавшего Артёма на старый продавленный диван горчичного цвета, после попросил коллегу позвонить Савицкому, а сам поставил стул напротив преступника и сел.

      — Говорить будешь? — поинтересовался он, отметив, что на запястье молодого человека нет часов.

      — Что говорить? — пробубнил Артём, глядя в пол.

      — Зачем моделей убивал?

      — Я не убивал.

      — А иконостас на что? — девушка, уже успевшая кратко переговорить с Романом, прошлась по комнате и над столом заметила доску с приклеенными на неё фотографиями шести девушек. Три из них были перечёркнуты красным маркером. Сам стол был застлан старыми газетами, на нём стояла разрезанная бутылка, в которой были белые розы.

      Марина достала из кармана платок и открыла верхний и единственный ящик стола — в нём были вещи погибших девушек. Всё было ясно, как день.

      — Отпираться бессмысленно, — Уварова стала позади Михаила и скрестила руки на груди.

      — Рассказывай, мать твою! — раздражённо крикнул Зотов. — Я с тобой церемониться не буду!

      Парень продолжал упрямо пялиться под ноги.

      — Тебе что первым отстрелить?! Колено или руку?!

      — Не надо…

      — Зачем ты их душил?

      — Да они проститутки! — Артём подскочил на ноги, но Зотов ударил его в живот ногой, заставив вновь сесть. — Проститутки! Их всех убить надо! Всех! Они засоряют общество!

      За дверью послышался топот ног, затем в комнату ворвались сразу несколько полицейских.

      — Забирайте его, — Михаил поднялся и отставил в сторону стул, — и в отдел. Допрашивать буду я сам.

      Буквально через минуту появился и местный отдел, который занялся всем необходимым оформлением и изучением места жительства главного подозреваемого. Миша и Марина вышли на улицу, и Зотов обнял девушку за плечи:

      — Всё, конец.

      — Двоякое какое-то чувство, — покачала головой следователь, — непонятное.

      — Поехали в санаторий, — доведя Марину до машины, мужчина распахнул дверцу, — и потом домой.

      — А может, не поедем сегодня? — предложила Уварова, когда Михаил уселся в салон.

      — А что мы здесь будем делать? — Зотов подвинулся ближе к девушке и поцеловал её в шею, на что она захихикала, обнимая его. — Хотя в этом есть смысл, приедем и решим.

      Отпустив девушку из объятий, он завёл мотор. Дорога протекала в полнейшем молчании, но оно уже не было таким неловким, как раньше. Миша всё больше склонялся к предложению Марины остаться на денёк здесь и передохнуть от дел. Всё-таки понедельник день тяжёлый, а Артёма можно допросить и послезавтра, да и Волков никуда не денется. Хотя здравый смысл утверждал, что нужно срочно ехать в Москву и решать всё немедленно.

      Уже на подъезде к санаторию их подрезал старенький «Мерседес», который неожиданно остановился поперёк дороги, преградив путь. Зотов едва успел затормозить и вышел из машины.

      — Ты что творишь, олень?! — заорал он, решительно направляясь к водителю автомобиля.

      Навстречу вышли двое мужчин, которые тут же скрутили Михаила и хорошенько отделали по лицу и почкам.

      Всё произошло настолько быстро, что Марина даже не успела выскочить на улицу, её вытащили из машины ещё двое, больно выкручивая руки, и дотащили до Зотова.

      — Вы кто такие? — Михаил сплюнул кровь.

      — Твои проблемы, мужик, — его вновь ударили в живот, заставив взвыть и согнуться, — твои большие проблемы.