«Брак по приказу»

***

      Ни свет ни заря весь санаторий «Октябрь» переполошили громкие крики.

      Проснувшийся от этого Зотов схватил табельное. Он аккуратно выглянул в коридор, не став сразу светить оружием, затем прислушался и захлопнул дверь.

      — Поднимайся! — приказал он Марине, которая уже сидела на кровати. — Быстро! — Михаил уже натягивал джинсы. — Ещё один труп, — он прямо на голое тело надел пальто и застегнул до самого верху.

      Уварова, услышав это, тоже поспешила собраться. Она схватила первые попавшиеся джинсы и футболку и накинула на плечи свою верхнюю одежду.

      Непричёсанные и неумытые, молодые люди выскочили из номера и стремглав кинулись вниз, по дороге договорившись, что якобы решили выйти на раннюю — почти ночную, как отметил Зотов — прогулку. На территории санатория было многолюдно, несмотря на ранее утро. Зотов и Уварова быстрым шагом направились к скоплению народа, который плотным кольцом обступил место происшествия и сейчас не желал уходить даже по просьбам полиции.

      Миша и Марина незаметно протиснулись вперёд, чтобы находится в непосредственной близости к работавшим сотрудникам.

      Народ вздыхал, охал и ахал, сокрушенно качая головой. Директор санатория, рослый мужчина с усами, стоял рядом с дворником, обнаружившим тело, и объяснял следователю, как девушка смогла попасть на территорию. Оказалось, что в заборе была дыра, через которую многие ходили, дабы срезать путь от железнодорожной станции.

      Дыру эту он уже неоднократно распоряжался залатать, однако постоянно находились умельцы, прокладывая себе короткий путь.

      По лицу мужчины было видно, как тяжело ему говорить, совсем недавно он похоронил дочь, тоже задушенную неизвестным пока варваром, но он держался и продолжал отвечать на все вопросы.

      Так страшно было смотреть на бледную девушку, которая неподвижно лежала на снегу. Её куртка была расстёгнута, тоненькая блузка разорвана — несколько пуговок валялось рядом — а в глубокий надрез на груди убийца аккуратно вложил некогда белую розу, что уже несколько часов подряд впитывала в себя алую кровь.

      — Миша, — зашептала вдруг Марина, — это же Ольга, — она узнала очередную жертву октябрьского маньяка, над которой сейчас склонилась молоденькая девочка в форме.

      — Какая?

      — Из студии.

      Зотов присмотрелся и согласился с коллегой.

      Стояли они ещё долго, до того самого момента, как тело забрали, а местная полиция уехала обратно в отдел.

      — Накаркал? — Уварова спрятала замёрзшие ладони в карманы.

      — Чего? — Миша поступил так же.

      — Ты же списывал новое убийство на другой месяц. Вот, пожалуйста, — она недовольно фыркнула, продолжая злиться на мужчину, но совсем не из-за его недавнего «списания».

      Опер цокнул и предложил вернуться в тёплый номер.

      — Нет, давай немного погуляем, — отклонила его предложение девушка.

      — Уварова, с дубу рухнула? Я околел уже.

      — Я тоже, — она только пожала плечами, — но мы с тобой шли гулять, а наткнусь на труп, так что давай закончим начатое, — она решительно взяла «мужа» под руку, готовая его удушить и закопать где-нибудь поблизости. — И вообще, вдруг что интересное увидим.

      — А вот это правильно, — без удовольствия согласился Зотов, и парочка начала усиленно изображать самую безобидную прогулку, во все глаза глядя под ноги и по сторонам.

      Проходив между соснами минут двадцать и окончательно замёрзнув, они решили, что пора идти обратно. Такая прогулка грозила по меньшей степени простудой, а она не входила в планы ни одного из майоров.

      — Смотри, — Марина заметила на земле что-то блестящее и почти целиком втоптанное в снег.

      — А ну-ка, — достав из кармана платок, Михаил аккуратно откопал вещицу и поднял. — Будем надеяться, что это оставил наш преступник, — он завернул часы в ткань и убрал в карман. — Пошли обратно.

      Вернувшись в номер, Марина первым делом отправилась в душ, понимая, что после случившегося спать они вряд ли будут. Девушка по привычке заперлась, затем скинула одежду и ступила под тёплые струи воды, надеясь смыть с себя ужас увиденного. Она всего лишь несколько дней назад разговаривала с Ольгой, поражаясь её наглости, а сегодня красивое лицо хранит только предсмертный ужас.

      Миша тем временем сложил свой диван, сгрузив простыню и подушку в шкаф, куда они так и не удосужились убрать свои вещи. В ожидании Уваровой он включил телевизор и начал переключать каналы. Новость о новом убийстве пока не дошла до телевизионщиков, но Зотов был уверен, что это вопрос пары часов. Совсем скоро будут мелькать новые кадры, а репортёры освещать события.

      — Что будем делать? — в комнату вернулась Марина, опять одетая в привычный махровый халат. Она твёрдо решила, что не стоит наряжаться для этого мужчины, а он, в принципе, уже привык видеть её такой.

      — Предлагаю разложить всё по полочкам, — майор потёр пальцами глаза, а затем всё лицо, словно смывая воспоминания о произошедшем.

      — Может, сначала выпьем кофе? — предложила девушка и, взяв с комода резинку, собрала мокрые волосы в пучок.

      — Да, сейчас схожу.

      — Да ладно тебе, иди в душ, — Марина присела на корточки рядом с чемоданом, — я сама схожу. Думаю, после такого уже все на ногах.

      — Спасибо, — Михаил натянуто улыбнулся и скрылся за дверями ванной комнаты.

      Снова надев джинсы и футболку, Уварова отправилась в столовую. Как она и предполагала, весь персонал не спал, работа кипела. Правда, не столько из-за случившегося, сколько из-за того, что время подходило к завтраку.

      Девушка подошла к молодому пареньку-повару и, после недолгих уговоров и милых улыбок, получила не только две большие кружки ароматного кофе на подносе, но и тарелки с завтраком. Пообещав, что как-нибудь зайдёт поболтать, она лучезарно улыбнулась и отправилась обратно в номер.

      Зотов уже вернулся и снова щёлкал каналы.

      — Как ты это сделала? — засмеялся он, увидев Марину с едой. — У нас прямо All inclusive*.

      — А ты думал, — девушка поставила поднос на столик перед диваном и сама уселась рядом с опером. — Никаких пенсионеров, мать-и-мачехи и противного какао.

      — Добавь себе плюсик к добрым делам.

      — Уже, — сделав большой глоток кофе, Марина блаженно закрыла глаза, — целых два.

      — Ладно, давай разбираться. Мы имеем три трупа. Уже сложилась полноценная серия. Правда, немного не состыкуются «периоды охлаждения»**.

      — Ты имеешь в виду, что не прошло месяца с убийства Онищенко?

      — Да, но думаю, в этой ситуации можно закрыть на такую мелочь глаза. Тем более что ФБР, насколько я знаю, не принимает их во внимание, — чего таить, с теорией у этого мужчины всё было в порядке. Практика иногда хромала и шла вразрез с учебниками, но жизнь тоже далеко не самая совершенная вещь на свете. — Нужно думать, — Зотов взял кружку с кофе, затем поставил на колени тарелку с завтраком. — Есть предложения?

      — Давай встретимся с Анжеликой Терещенко.

      — Зачем?

      — Что-то мне подсказывает, что она далеко не всё рассказала. Припугнём.

      — В принципе, идея хорошая. Но если она ничего не расскажет?

      — Тогда и будем думать, — девушка пожала плечами. — Всё равно нужно что-то делать. Начнём с Терещенко. Можешь предложить что-то ещё, я не против.

      — Да нет, — задумчиво проговорил Михаил, — действительно стоит встретиться с этой девочкой. Уже совершенно ясно, что убивают тех, кто занимался в этой чёртовой студии, потому что три раза подряд — это не простое совпадение.

      — Звонить? — Марина взяла со столика мобильный и опять глотнула кофе.

      — Поешь сначала, никуда она не денется.

      — Если и её не придушат, — мрачно проговорила девушка, но телефон всё-таки отложила, беря взамен ему тарелку с вилкой. 

      Завтракая и попутно решая, как будут вести разговор, майоры не заметили, как пропало всё напряжение. Они опять могли говорить спокойно и без смущения, но Марина продолжала дуться, но это, в общем-то, было совершенно честно по отношению к Мише.

      До московского руководства в целом и до Зиминой в частности новость о новом убийстве дошла быстро. Не успели молодые люди закончить завтрак, как позвонила полковник и отчитала работников по первое число. Страшная женщина, как сказал потом Зотов, кричала, что есть мочи, и требовала немедленно во всём разобраться, словно они какие-то волшебники.

      О себе они узнали много хорошего, услышали пару ласковых угроз устрашающим шёпотом, но в целом с Зиминой были согласны — в том, что преступник до сих пор на свободе, была и их недоработка. Они провели в Октябрьском неделю, а расследование до сих пор находилось на стадии глупых предположений и построений версий. Ничего конкретного сделано не было, и Ирина Сергеевна орала — местами благим матом — поделом. 

***

      Приехав к десяти часам к кафе, майоры выбрали самый дальний столик, заказали по чашке эспрессо и принялись терпеливо дожидаться Анжелику. Девушка появилась через пять минут после них, окинула внимательным взглядом зал и вскоре присела, поприветствовав Зотова и Уварову.

      — Ты куртку сними, — посоветовал Михаил, заметив, что девушка не собирается задерживаться в их компании, — у нас будет долгий разговор.

      — Я решила уйти из студии, — Терещенко положила на стол перчатки, — не думаю, что смогу вам чем-то помочь. Если вы хотели пригласить меня сниматься, — она грустно вздохнула, — то ничего не выйдет, меня не пустят родители.

      — Видишь ли, я не совсем режиссёр, — начал Зотов.

      — А я совсем не Виолетта, — поспешила Марина отделаться от ненавистного имени, бросив беглый взгляд, полный недовольства, на Мишу.

      Анжелика, не понимая ровным счетом ничего, только переводила взгляд с одного на другую.

      — Мы из полиции, — Зотов продемонстрировал своё удостоверение, затем тоже самое сделала и Уварова, — нас прислали из Москвы, чтобы разобраться с тем, что здесь происходит.

      — И ты можешь нам в этом помочь, — встряла следователь.

      — Чем?! — широко распахнув голубые глаза, спросила Лика. — Я не знаю, кто… это сделал.

      — Ты можешь рассказать что-нибудь интересное, — вкрадчиво заговорила Марина, — я уверена, ты знаешь.

      — Я ничего не знаю. Я больше не подойду к студии.

      — Послушай, — Михаил говорил резко, — это в твоих интересах. Жить хочешь? Где гарантия, что уже завтра ты не будешь лежать точно так, как остальные? — он не собирался ходить вокруг да около, подбирая слова и стараясь быть тактичным. Всё прямо, в лоб, без прикрас.

      Анжелика всхлипнула.

      — Сходи за чаем, — попросила Марина, и опер удивительно послушно отправился делать заказ. — Анжелика, пойми, мы хотим как лучше. И действительно, в твоих интересах рассказать нам всё, что знаешь, чтобы мы побыстрее разобрались с этим делом и больше никто не пострадал.

      — Что я могу вам рассказать? — девушка расстегнула куртку и, сняв её, повесила на спинку стула. — Я не знаю ничего.

      — Вообще? — Уварова подняла брови. — Ты начала ходить в эту студию довольно давно, знала всех моделей, знала Волкова. Тебе точно есть, что рассказать. Какие отношения были в коллективе?

      Зотов молча поставил чай перед Ликой и сел.

      — Спасибо, — девушка обхватила чашечку ладонями. — Мы с Ольгой дружили с детства, — начала она, и Марина незаметно кивнула Мише, чтобы тот включил диктофон, — жили по соседству, ходили в один детский сад, потом в школу. В десятом классе Ольга предложила записаться в студию красоты. Мы записались. Сначала всё было нормально, ну, как обычно, как и должно быть. Нас учили ходить по подиуму и всё такое. Так было примерно год. Мы ездили в Москву на показы, простые, нам даже никто не платил, только оплачивали дорогу, но всё равно было круто. Сергей говорил, что это шансы, что на любом показе кого-то могут заметить и пригласить в большой бизнес, — Терещенко прервалась и отхлебнула чаю. — А в прошлом году, это было, кажется, весной, он предложил нам работу. Сказал, что платят очень хорошо, а делать нужно мало, — она опять замолчала.

      — Какую работу? — мягко спросила Марина.

      — Танцевать стриптиз, — почти шёпотом выдавила Анжелика. — К нам приходила тренер, учила правильно танцевать… Сначала никто не согласился, но Сергей не заставлял, сказал, что танцевать можно научиться и для себя, тем более, что платит за это студия. Мы учились. Потом он опять завёл разговор про работу. Сказал, что танцевать нужно в самых элитных клубах Москвы, на разных частных вечеринках… Потом сказал, сколько за это будут платить. Отказались только я и ещё три девочки. Ольга согласилась. Они часто ездили в Москву, один или два раза в месяц, иногда чаще. Получали хорошо, у нас здесь зарплаты небольшие, а они за один раз зарабатывали по пять-шесть тысяч. Ольга родителям не говорила, а копила. Она собиралась переезжать в Москву в следующем году. Потом некоторые стали зарабатывать ещё больше, но сколько — никому не говорили. И вообще про свои дела не говорили. Я один раз случайно услышала, как они разговаривают... Часто предлагали приват — это… ну…

      — Мы в курсе, — Михаил кивнул.

      — Ну вот, за это платили больше. Иногда они с клиентами… — Анжелика запнулась, — спали. Тогда получали ещё больше. Мы с Ольгой почти перестали общаться, как она стала ездить в Москву, так что я больше ничего не знаю, правда.

      — Похоже на какого-то мстителя, — задумчиво произнёс Миша. — Сделаем вот как. У тебя с собой есть бумага и ручка?

      Терещенко достала из сумки блокнот.

      — Напиши мне фамилии всех, кто танцевал, и как-нибудь выдели тех, кто оказывал дополнительные услуги.

      — Это всё не точно, — испуганная девушка стала быстро писать список, — может, кто-то ещё… или наоборот, кто-то бросил.

      — Пиши, как знаешь, — Марина допила, наконец, свой кофе. Ей не терпелось остаться наедине с Зотовым, чтобы всё обсудить. Ситуация начинала немного проясняться, у девушки появились подозрения и версии.

      — Вот. Я больше ничего не знаю, — сплетя пальцы в замок, Лика посмотрела сначала на Марину, потом на Михаила.

      — Что здесь у нас? — опер взял в руки список. — Всё вполне логично. Воробей, Онищенко и Олесина были проститутками. Как и Свирская, Босяк и Лебедева. Так, Анжелика, — сложив листок, Михаил убрал его в карман, — этот разговор должен остаться только между нами, понимаешь? — он дождался утвердительного кивка. — Никто не должен знать, кто мы и что ты нам рассказала. Если что, мы предложили тебе роль, но ты отказалась.

      — Я поняла. Можно идти? — она заметно нервничала, сильно потрясённая смертью подруги. А сейчас к этому прибавился ещё и страх, потому что в действительности, кто знает, кого выберет убийца в следующий раз. Вдруг это будет она, Анжелика, полная планов, надежд и мечтаний?

      — Конечно, — кивнула Уварова. — Но оставайся, пожалуйста, на связи, возможно, мы тебе ещё позвоним.

      — Хорошо. До свидания, — девушка надела куртку и спешно вышла из кафе.

      — Поговорим в санатории? — Михаил выключил диктофон и посмотрел на Марину. Она только кивнула и поднялась, чтобы одеться.

***

      — Что мы имеем? — стоило только вернуться, как полицейские приступили к делу. Зотов разложил перед собой лист бумаги с фамилиями, а усевшаяся рядом Марина сплела пальчики в замок.

      — Имеем студию красоты, которая готовит проституток.

      — И имеем серийного убийцу, — мужчина отложил список на стол. — Мотив очевиден, по-моему, наш убийца — «миссионер»***. Или «визионер»****, — тут же добавил он.

      — Скорее, первое, — Марина поморщилась от неприятных мыслей, — он убивает только тех, кто подрабатывал в клубах. Ну, как вариант, это просят сделать какие-нибудь высшие силы.

      Несмотря на драматизм сложившейся ситуации, Миша усмехнулся.

      — Дальше идём. Метод. Он у нас целиком организованный. Никаких улик, всё просчитано и красиво. Пять баллов.

      — Но у нас есть часы, — вспомнила вдруг Марина. — Мы же не знаем, чьи они.

      — Точно, — Зотов подскочил с места и нашёл в кармане пальто завёрнутые в платок часы.

      На вид самые обычные, из разряда дешёвых, с металлическим браслетом и поцарапанным циферблатом. Видно было, что вещице не один год, значит, велика вероятность найти на ней отпечатки пальцев предполагаемого преступника. Хотя сомнения, конечно, возникали, майоры вполне допускали, что часы обронил кто-то из отдыхающих.

      — Нужно написать объявление, — предложила Марина, забираясь на диван с ногами, затем взяла с подлокотника одеяло и укрылась, — ну, мол, найдены часы, если кто терял, обращайтесь в номер 405, с радостью отдадим за шоколадку.

      — Ты же не любишь сладкое, — опер едва заметно улыбнулся.

      — Я не люблю конфеты, а от хорошей горькой шоколадки с орешками не откажусь.

      — Буду иметь в виду. А вообще, идея отличная. Если это кто-то из местных, то обратятся. Нужно только написать побольше этих бумажек и развесить во всех видных местах. У меня почерк некрасивый, так что сейчас найду тебе ручку, и будешь заниматься чистописанием.

      — Всё гораздо проще, Зотов, — Уварова снисходительно глянула на мужчину, — сейчас сходим в бухгалтерию, прикинемся одуванчиками, и там всё красиво напечатают и даже помогут развесить.

      Михаил принял предложение на «Ура», поэтому молодые люди благоразумно припрятали предполагаемую улику и отправились на поиски принтера. Уже через десять минут всё было готово, и полицейские пошли по этажам санатория, оставляя объявления на всех стендах и столах. Даже на двери клеили милостиво полученным от главбуха скотчем.

      — Теперь ждём, — подвёл итог Михаил, придерживая дверь в номер, чтобы вошла Марина. — Завтра предлагаю съездить в студию и прессануть этого Волкова.

      — Всецело поддерживаю, эту мразь нужно посадить и надолго.

      — Нужно-то нужно, но не хочешь ли ты копнуть поглубже? — он сел и закинул ногу на ногу. — Уверен, что есть кто-то покрупнее Волкова.

      — Думаешь, у них там что-то вроде бизнеса? — Уварова присела рядом.

      — Уверен. Вот что, нашего маньяка пока отложим, — мужчина внимательно посмотрел на задумчивую Марину, — здесь дело серьёзнее. Завтра позвоню одному человечку, узнаю, есть ли что-то по стриптизёршам-проституткам. Не может же всё быть гладко. Может, целую шайку с тобой закроем.

      — И убивать будет некого, — Марина как-то грустно улыбнулась. — Почти идеальный расклад.

      — М-да…

      В комнате повисло гнетущее молчание. Поговорить было не о чем.

      — Слушай, может, выпьем чего-нибудь? — предложил молодой человек. — Я могу съездить в магазин.

      — Давай, — следователь пожала плечами. — Совсем как-то уныло.

***

      Вернувшись из магазина с бутылкой вина, коробкой конфет и виноградом, Миша первым делом обратил внимание на то, что в номере снова горит только торшер.

      Марина была на месте, стояла возле окна, обхватив себя руками за плечи, и рассматривала тёмные верхушки сосен, слабо освещённые светом тусклых фонарей. Всё становилось слишком серьёзно. Занятые своими собственными несуществующими отношениями, они с Зотовым допустили новое убийство. Эти мысли не давали девушке покоя.

      Марина покачала головой, пытаясь отогнать от себя пугающие воспоминания. Сколько времени прошло с того момента, как она разговаривала с Ольгой? Буквально три дня, а уже сегодня девушка мертва. Кадры жуткого, слишком уж изощрённого убийства холодили кровь, особенно учитывая, что преступление произошло под боком, буквально в двух шагах, пока она впервые в жизни рыдала в подушку из-за мужчины.

      — Чего ты? — тихо спросил Михаил, поставив пакет с покупками на стол, и остановился за спиной девушки.

      — Страшно, — честно ответила она. — Живёшь ты себе, никогда не думаешь, что с тобой может что-то случиться, а на утро лежишь в морге с бирочкой. Вроде, всё есть для счастья, а не дано.

      — Меняй отношение, работать будет проще.

      — Я не хочу проще, — Марина покачала головой, продолжая смотреть в окно, — так неправильно, что ли.

      — Надо, Марин, — сделав шаг вперёд, опер осторожно положил руки на плечи девушки.

      Она вздрогнула.

      — Каждый день кого-то убивают, грабят, насилуют. Каждый день к нам кто-то приходит, сточит заявы и ждёт, что мы разберёмся. Нужно привыкнуть и принимать как должное, потому что выхода нет, ты сама любишь это повторять. Хотя... он есть. Один. По собственному.

      — Ты когда-нибудь убивал человека? — вдруг спросила Уварова и резко повернулась, отчего мужчине пришлось убрать с её плеч ладони.

      — В смысле?

      — Без смысла. Просто человека. Любого. Не важно, хорошего или плохого. Убивал?

      — На задержании или как? — Зотов всё никак не мог понять, чего от него хотят.

      — Пусть и на задержании. Убивал? Хоть раз?

      — Убивал, — он пожал плечами, а голос был цинично холодным. — Иногда ничего больше не остаётся.

      — На задержании?

      — Ну да, — подтвердил он, благоразумно умалчивая о не очень приятных моментах своей жизни. — Приходилось.

      — А я ни разу, — прошептала Марина. — Что страшного, вроде, стреляй и всё. А я не могу... В тире девять из десяти в яблочко, а в человека не могу.

      — Рано или поздно придётся. Тут обычно как: или ты, или тебя. Всегда лучше выбрать то, где ты. Живее будешь. Разве что рапорт писать придётся. Но мы их постоянно пишем, привыкнешь.

      — Рапорт, — горько усмехнулась девушка. — Рапорт написал и перед начальством, вроде как, чист, а совесть? Неужели внутри ничего не ёкает?

      — А совесть, моя дорогая, уснула лет пятнадцать назад, если не больше. И слава Богу. Твоей того же желаю.

      — Так не бывает, — она покачала головой. — Неужели ты вообще ничего не чувствовал, когда убивал человека?

      Михаил безразлично пожал плечами. Не хватало ещё изливать душу Марине, просто последняя ступень счастья.

      — Почему ты не хочешь поговорить? — она смотрела серьёзно, полная непонятно откуда взявшейся решительности.

      Правда, Миша не очень понимал, на что она там решилась. Тараканы бунт в голове устроили что ли?

      — Давай ты не будешь сношаться с моим мозгом, Уварова? Без тебя тошно.

      — Почему, Миша? Неужели так сложно сказать о том, что чувствуешь?

      — Сложно, — бросил Зотов.

      — Почему? — не сдавалась Марина.

      — Может потому, что я ничего не чувствую? — он испытующе уставился на девушку, а во взгляде была какая-то странная победа.

      Когда-то в причинах его теперешней жизни и поведения пыталась разбираться Зимина. Она желала помочь, но не смогла. Всё осталось прежним. Да, он избавился от кошмаров, но больше ничего не изменилось. Он остался тем самым Зотовым, которым был.

      Теперь в это дело лезла Уварова. Может, она тоже хотела помочь, но он в этом не нуждался. Хотелось только спокойствия, но никак не чьей-то чёртовой помощи.

      Девушка вздохнула. Она и сама не понимала, с чего вдруг затеяла этот разговор. Это вышло как-то само собой, но Марина отчётливо поняла, что между Зотовым и миром есть толстая невидимая стена. Его чувства под замком, и делиться ключиком мужчина не собирается, во всяком случае, не с ней точно.

      Молчание затягивалось, наполняя неуютностью всё вокруг. Двое молодых людей упрямо смотрели друг на друга, как будто играя в старую детскую игру — «Гляделки».

      — А давай попробуем, — неожиданно произнёс Зотов, в первый момент пугаясь своих слов. Но они были взвешены и осмыслены, ему хватило времени, чтобы снова принять решение — в этот раз верное, как ему казалось.

      — Что? — не поняла его Марина.

      — Ну, ты и я… — Михаил не знал, как правильно подобрать слова. — Понимаешь?

      — Спасибо, перепих на один раз — это не предел моих мечтаний.

      — Не на один раз, Марин.

      — До конца операции? — она горько усмехнулась. — Тоже сомнительное удовольствие, знаешь ли.

      — Надолго, — тихо проговорил молодой человек, осторожно прикоснувшись ладонями к рукам девушки.

      — Насколько, Миша? Ты сам-то хоть веришь в то, что говоришь?

      — Мы вернёмся, ты разведёшься, а потом… — он вдруг замолчал.

      — Что потом?

      — Не знаю, — честно ответил Михаил, — я ничего не знаю. Просто давай попробуем. По-другому. По-настоящему.

      — Я… не знаю… — девушка вздохнула.

      — Признайся, — заговорил громче Зотов, наклонившись, — тебе нравится это, тебе нравлюсь я, нравится быть моей женой, я же вижу. А мне ты нравишься. Зачем усложнять? Неужели ты не хочешь, чтобы всё было по-настоящему, а не закончилось, когда мы вернёмся в Москву? Будем делать вид, что ничего не было, и просто здороваться? Меня это не очень устраивает, если что.

      — Зотов, это ты меня так оригинально замуж зовёшь? — Марина совершенно неожиданно рассмеялась.

      — Ты уже замужем, — напомнил мужчина и, заметив, что на её красивом лице проступила тень грусти, пояснил: — за мной. Зимина выдала, если ты помнишь. Даже кольца вручила.

      Девушка опять рассмеялась и, крепко обняв Мишу, спрятала лицо у него на груди. Вдруг стало так хорошо, легко и просто. Исчезли все проблемы, включая неудачный брак, серийного убийцу и плохую погоду. Был только неидеально идеальный Зотов.

      — Что там по поводу первой брачной ночи? — опер легонько чмокнул Марину в макушку, вдохнув притягательный аромат цветочного шампуня. — Пьянка была, медовый месяц был, а вот самое интересное мы, вроде как, упустили.

      — Не дай Бог, — Марина разорвала объятия и, отойдя на шаг, пригрозила пальцем, — это всё только потому, что тебе неудобно спать на диване…

      Зотов расхохотался.

      — Ты меня раскусила! Но войди в положение, там, правда, неудобно! Ты же не совсем бессердечная, Марусь?

      — Идиот! — она демонстративно покачала головой, затем взяла мужчину за руку и, лукаво улыбнувшись, повела за собой к кровати, чтобы опять долго и так нежно любить друг друга, когда на улице бушует холодный ветер…


      «…Я скажу ему, обязательно скажу», — уверяла себя Марина, прижимаясь к обнажённой груди спящего мужчины. Его дыхание уже было ровным, он только тихонько посапывал, словно маленький ребёнок, чему-то улыбаясь во сне. Такой безмятежный и даже в чём-то милый Зотов нравился больше всего. Чуть приподнявшись, девушка легонько провела пальчиками по его щеке и чмокнула в уголок губ.

      «Я скажу, — Марина закрыла глаза, ложась обратно, и почувствовала, как Миша сквозь сон обнял её, — он поймёт… И мы придумаем, что делать, обязательно придумаем…»

Примечания:

*Всё включено (англ.)

**Периоды времени, которые проходят от одного криминального убийства до другого

***Убийцы, считающие себя мстителями или судьями, очищающими общество от «грязи» — проституток, гомосексуалов, людей другой расы и т. д.

****Психотичные (обычно страдающие параноидальной шизофренией) убийцы с клиническим бредом и галлюцинациями