Глава 37
Стоило начаться второму триместру, как Чимина понял, что первый был еще цветочки. Да, из-за его особенностей из с Юнги пришлось съехаться раньше, но Чимин наивно полагал, что дальше все будет так же, ну, только живот со временем у него станет больше. Он, в общем-то, не давал себе труд подумать, почему врачи так настаивали именно на том, что совместное проживание необходимо, начиная с четвертого месяца.
Сначала Чимин заметил, что больше спит. Юнги радостно поведал ему, что он уже давно дрыхнет больше, чем это прилично, но вот теперь это бросилось в глаза и самому Паку. Потом он отметил смену настроения. по большей части пребывал теперь в легкой меланхолии, впрочем, жизнью в целом он был доволен. Просто вещи, которые ранее его не волновали, теперь казались важными. Засохшие цветы на подоконнике вызвали в нем раскаяние. Юнги заверил, что те сдохли еще полгода назад, задолго до появления Чимина в доме, но он почему-то все равно ощущал свою вину перед растениями. В общем, так или иначе, Чимин отправился в цветочный магазин и привез новых жителей. Разместил их на подоконнике, потом прочитал статьи в интернете, и выяснил, что это далеко не всегда лучшее место для растений. Парочка горшков переехали в тень, десяток остался, где был, а одна единственная и неповторимая мухоловка отправилась жить в аквариум, снабженный датчиками, что измеряли температуру и влажность.
— Она жрет настоящих мух? — уточнил Юнги.
— Одну в год, — заметил Чимин. — Если верить интернету.
Они оба стояли, склонившись над аквариум, и разглядывали хищный цветок.
— Может, нам дать ей имя? — предложил Чимин.
— В прошлый раз мы посрались, когда пытались выбрать имя ребенку.
— Да я просто тогда психовал… — отмахнулся Чимин. — Кстати, ребенку тоже имя надо выбрать. Но сейчас речь не о нем.
— А почему ты все-таки психовал, Чимин?
— Может быть, Арем? Ну, знаешь… Я столько лет выстраивал свою жизнь. Не то чтобы у меня были какие-то невероятные доходы или должность. Но я был сам по себе. Мне не нужна была помощь родителей или альфы.
— Или Намджун?
— Намджун хорошее имя. Мне нравится. Это для мухоловки или уже для ребенка? И когда я понял, что больше не смогу жить в своей квартире… это было страшно. Конечно, твой дом лучше. Намного. Но он не мой. И даже если мы заключим брак, этот дом будет не мой. И даже если разведемся и я отсужу половину — все равно нет. Да и, наверное, хорошие адвокаты не дали бы мне отхапать часть дома.
Юнги фыркнул.
— Я не собираюсь с тобой разводиться. Про имя. Как хочешь. Я имел в виду мухоловку. Но ты прав, хорошее имя. Возьмем его на заметку.
— Я с тобой тоже. Да и это было бы проблематично. Ты видел законодательство? У меня не будет шансов развестись с тобой, если ты будешь против. Так или иначе… я бы не стал соглашаться, чтобы потом отказаться. Просто говорю, что перемены пугают. Чонук?
— Чонгук , который ел одну муху в год. Ты не думал писать книги для детей?
— Юн, это же ты придумал, а не я. Может, это тебе нужно писать книги для маленьких альф и омег? Я, кстати, смотрел ассортимент в книжных. Там все не очень. У тебя есть реальный шанс прославиться.
Юнги рассмеялся.
— Я подумаю.
Юнги улыбнулся и притянул Чимина к себе.
— Я никогда не буду заставлять тебя делать то, что ты не хочешь.
— Я надеюсь, — хмыкнул Чимин. — А то ты уже знаешь. Я могу орать, если мне что-то не нравится.
— Ну, — Юнги поцеловал Чимина в макушку, — на самом деле ты не орешь. Скорее бурчишь.
— Но ты понял о чем я.
— Я все понял.
После растений у Чимина наступил период просмотра слюнявых мелодрам. Он по полдня проводил за фильмами и сериалами о великой любви, обложившись носовыми платками. Несколько фильмов пришлось посмотреть и Юнги, но он-то ребенка не вынашивал, так что остался к данным произведениям искусства довольно равнодушен.
— Почему они не снимают фильмов про меня? — вздохнул Чимин, утыкаясь лбом в плечо Юнги. — Ну, не буквально про меня, но ты знаешь… чтобы омега был похож характером на меня. Для альф я слишком размазанный. Для омег слишком жесткий. Может, написать сценарий?
— После детской книги, — пообещал Юнги .
А затем, после растений, фильмов и сезона классической музыки, Чимин проснулся ночью в таком состоянии, будто у него были жар и течка разом. Он пихнул Юнги в бок и уставился на него, ничего не говоря. Слова были и не особо нужны. Юн повел носом, а потом дернул Чимина под себя.
— Это что-то новенькое, — пробормотал он. — Так ты еще не пах.
— Я так себя и не чувствовал, — отозвался Чимин, практически буквально растекаясь по кровати.
Мыслей в голове осталось мало, и все они теперь были очень короткими.