Экстра 4
Ло Вэньчжоу открыл дверь в офис; видя его торжественное выражение лица, все подумали, что было другое крупное дело; они отложили начатую работу и подняли головы, чтобы посмотреть на него.
Но Ло Вэньчжоу неторопливо взял свою чашку и медленно помахал стопкой вещей, которые он держал. Они выглядели как билеты.
– Я знаю, что вы будете очень рады услышать это. Будет бесплатная коллективная встреча, в следующее воскресенье в два часа дня, дорожные расходы возмещаются туда и обратно, возможности ограничены…
Прежде чем он закончил говорить, Ло Вэньчжоу уже погрузился во всеобщее закатывание глаз.
– Что не так? Организация заботится о физическом и психическом здоровье таких одиночек, как вы, и организовала это специально, разослав определенное количество писем с приглашениями в нашу команду, – пространно сказал Ло Вэньчжоу. – Если кто-нибудь окажется дежурным в этот день и захочет уйти, скажите мне заранее, и я возьму вашу смену. Те, у кого есть семьи, должны принести жертву ради себя.
Но никто не поблагодарил капитана Ло за его «самоотверженное предложение»; Услышав эти слова, всем хотелось тут же взбунтоваться, избить своего начальника в комок, а потом выгнать его за дверь.
– Я кладу письма-приглашения на кулер с водой. Приходите взять один себе, если вы хотите пойти. Те, кто не одиноки, не приходят смотреть веселье. Если мест не хватает, можно всем вместе скромно отказаться. Младшие могут иметь некоторую совесть и выстроиться сзади.
Говоря это, Ло Вэньчжоу прошел мимо стола Сяо Хайяна, небрежно взъерошив его спутанные волосы. Он очень многозначительно посмотрел на Сяо Хайяна, кивнул и сказал:
– Не упусти возможность, молодой человек.
К сожалению, Сяо Хайян не мог понять смысл подмигиваний; он засовывал себе в рот хлеб, оба уха были закрыты для внешнего мира, внимательно изучая старое дело. Приняв нападение Ло Вэньчжоу без предупреждения, дужки очков криво повисли на его надутых щеках. Сяо Хайян вскинул голову и бесстрастно посмотрел на Ло Вэньчжоу, подозревая, что тот, возможно, сошел с ума.
Молодежь не проявляла никакого интереса к сватовствам, устраиваемым старшими. Лан Цяо работала в ночную смену прошлой ночью и только что сдала свою работу. Зевнув, она лениво собрала сумку и собралась уйти с работы. Пока она шла, она сказала:
– В школе нам мешали свидания, которые тормозили наше развитие и становление в нормальных взрослых. А теперь, хорошо, мы должны не только столкнуться с нобелевским лауреатом, мы также должны пойти на вечеринку по сватовству, потому что мы одиноки. Друзья, как грустно! Кто хочет, может пойти. Я все равно не пойду.
В углу Сяо Хайян поднял голову и молча посмотрел на ее покачивающуюся фигуру.
Ло Вэньчжоу сказал:
– Это называется дружба! Какое сватовство?
Лан Цяо сказала:
– Дружба означает, что мужчины и женщины разделены, сидят за двумя столами, на столах стоят мандарины, семечки дыни и вода в бутылках, все из одной системы, все смотрят друг на друга и неловко разговаривают…
– Кто тебе сказал, что все из одной системы?
Голос Ло Вэньчжоу донесся из его внутреннего кабинета, прерывая ее реплики.
Спонсором мероприятия выступил женский ансамбль песни и танца директора Лу. Лао Лу рисковал быть поставленным на колени в раскаянии, чтобы его жена согласилась.
Не успел он договорить, как проницательные юноши уже уловили ключевые слова «песни и пляски». Некоторые из них вскочили вместе и начали драться из-за пригласительных писем.
– В начале мероприятия выставка, а вечером спектакль… Черт, да еще и фуршет!
Лан Цяо, которая уже направилась к двери офиса, остановилась.
– Буфет?
Ее коллега сообщил название ресторана. – Изысканная еда из любой страны, неограниченное количество роскошных морепродуктов, итальянское мороженое ручной работы…
Лан Цяо не стала слушать; она взвыла и позвала в ответ:
– Я! Я иду!
Если бы вы расположили всех «принцесс» в истории в порядке старшинства, принцесса Сяо Цяо, вероятно, могла бы внести свой вклад только в области «обжорства».
Ло Вэньчжоу было очень больно.
– Большеглазая Лан, я обычно морю тебя голодом? Кажется, ты делаешь успехи!
Лан Цяо была верным учеником капитана Ло; с величайшим бесстыдством она быстро вытащила письмо с приглашением и бойко ответила:
– Отец император, я не делаю успехов.
Ее поведение в очереди быстро вызвало всеобщее недовольство.
– Ты всего лишь маленькая девочка, разве ты не знаешь о порядке старшинства? Встань в конец очереди, отдай!
Лан Цяо отбросила сумку и властно подняла кулаки.
– Давай, возьми, если сможешь!
– Эй, никаких внутренних раздоров.
– Дорогой мой, вашему сыну уже два года, имейте достоинство!
Пригласительные письма, которые раньше никому не были нужны, полностью изменились, внезапно став очень захватывающими. Незамужние молодые люди толкались и толкались, объединившись, чтобы попытаться выбить из очереди неженатых людей, пытающихся раздобыть еду.
Сяо Хайян, казалось, не мог выносить производимого ими шума; он молча поднял голову и смотрел. Хотя он уже не был таким вспыльчивым, как в первый раз, его темперамент остался, и он не стал особенно живым. Он еще не умел принимать участие в этих ежедневных бурных драках и глумлении. В таких случаях он всегда становился зрителем, как овсянка, свободная от мира, смотрящая сверху вниз и пренебрегающая хаосом.
В этот момент Тао Жань внезапно подошел и постучал по его столу. Затем, прежде чем Сяо Хайян успел заговорить, он поднял указательный палец и шикнул на него, украдкой сунув письмо с приглашением под стол; кто знал, как он заполучил его в этих обстоятельствах?
Сяо Хайян уставился на него. Тао Жань тихо сказал:
– Будет весело. Ты идешь?
Первой реакцией Сяо Хайяна было покачать головой; на полпути взор его еще раз обратился к толпе преследующих, ссорившихся умственно отсталых сослуживцев и упал на... некоего человека, который ночевал на дежурстве и мог еще легко сбить с толку толпу старейшин; его трясущуюся голову, казалось, заклинило.
Улыбаясь, Тао Жань спросил:
– Ну?
Сяо Хайян неловко поправил свои очки и сказал голосом, похожим на жужжание комара:
– …Я иду.
Тао Жань хлопнул себя по затылку и вернулся к своему рабочему месту, скрывая свои заслуги. Чего тут стесняться?
Когда он отошел на метр, струна в сознании Сяо Хайяна, часто медленная на полтакта, наконец настигла его, и он пришел в себя – казалось, что Тао Жань тихонько «отдает» это письмо-приглашение ему.
На этот раз Сяо Хайян «что-то понял» и быстро сказал:
– Заместитель капитана Тао, почему вы дали это мне? Ты не хочешь пойти сам?
Тао Жань:
– ...
Сяо Хайян был молодым человеком, который не знал значения термина «по секрету». Все в офисе слышали его объявление; все вместе повернули головы, чтобы посмотреть на Тао Жаня.
Затем честный и откровенный Сяо Хайян добавил еще одно честное и откровенное заявление:
– У тебя уже есть девушка?
Во внутреннем кабинете Ло Вэньчжоу подавился чаем; ему очень хотелось сказать Сяо Хайяну, что он делает хорошую работу.
Эта возможность по-настоящему раскрыть новость была весьма своевременной. Другие не знали, но Ло Вэньчжоу знал причину, по которой Тао Жань ушел с работы вовремя в прошлые выходные – он пошел на концерт с молодой леди; Билеты для них купил Фэй Ду.
Из-за своей низменной натуры Ло Вэньчжоу, узнав об этом, хотел распространить эту эксклюзивную сплетню повсюду, но до сих пор не нашел подходящего момента – как сохранить свой славный характер, славно распространяя сплетни?
Ло Вэньчжоу обдумывал это в течение нескольких дней, не придумывая способа, и это сводило его с ума; как раз в тот момент, когда он почувствовал, что собирается начать говорить во сне от разочарования, волшебный объект товарищ Сяо Хайян поднялся в облака.
– Нн-нет…
Лицо Тао Жаня вспыхнуло со скоростью, заметной невооруженным глазом; он стал заикой на месте.
– Я, я не, подруга…
Из-за оговорки заместителя капитана Тао все на мгновение замолчали, а затем издали коллективный рев. Тао Жань был так смущен, что хотел с головой нырнуть в щели на клавиатуре. Пригнувшись, он махнул рукой.
– Не суетись, не суетись, дело еще даже никуда не движется.
Ло Вэньчжоу хотел только видеть мир в хаосе.
– Нет необходимости беспокоиться о том, что что-то движется, если ты в порядке на своем месте.
Услышав знакомое заикание, Сяо Хайян тут же вспомнил девушку, которая провела так много времени в больничной палате Тао Жаня. Он говорил прямо:
– Я знаю, это та девушка из больницы?
Очень двусмысленно Ло Вэньчжоу сказал:
– Неудивительно, что ты попросил меня достать это для тебя.
Лан Цяо спросила:
– Что?
Тао Жань сказал:
– Ло Вэньчжоу!
Ло Вэньчжоу скрестил ноги и спокойно смотрел, как толпа прижимает Тао Жаня к его столу.
В этот момент удивительный вороний рот Лан Цяо произнес предложение:
– Это тот, кто послал тебе цветы в тот раз?
Тао Жань замер.
– Хм?
– Большой букет! – сказала Лан Цяо, делая наброски руками. – И там было любовное стихотворение на клочке бумаги. Подпись была «Фэй!»
Тао Жань, прижавшись к столу:
– ...
Ло Вэньчжоу, с удовольствием наблюдающий за игрой:
– ...
Лан Цяо вздохнула от удовольствия.
– Эй, разве это не совпадение! Еще один Фэй из того же клана, что и президент Фэй!
Есть поговорка: «Болезнь входит через рот, а беда выходит наружу»; материальная пища и речь часто несут с собой нематериальные бедствия и неудачи. Слова Лан Цяо определили ключевую ноту ее завтрака до конца года – только кинза.
А президент Фэй, чья судьба была связана с судьбой офицера Лан, снова стал рыбой в мутной воде.
Фэй Ду почувствовал, что что-то не так, как только вернулся домой после работы. Ло Иго не высунул голову из двери, чтобы поприветствовать его. Когда Фэй Ду вошел внутрь, он свернулся калачиком на обувном шкафу в прихожей, обняв свой хвост, и молчал, как цикада зимой. У этих двух мастеров была какая-то форма общения; во всяком случае, переглянувшись с Ло Иго, Фэй Ду сразу же остро учуял что-то неладное с атмосферой – его шаги ловко замерли, и он быстро пересмотрел все, что делал в последнее время.
Он ушел рано и вернулся домой вечером, не пропустив своевременных отчетов; он не участвовал ни в каких нерегулярных развлекательных мероприятиях; он мало говорил и много работал, твердо положил конец поведению, которое Ло Вэньчжоу определил как «флиртует повсюду»; он даже не превысил скорость и не проехал на красный свет. Могло ли быть так, что он выпил до дна стакан вина накануне во время делового обеда? Не может быть, чтобы накануне, когда его машина была под запретом, он задел какую-то девушку в метро и остался след от губной помады? Фэй Ду оглядел себя сверху донизу с угрызениями совести – его одежда была идеальной, все было в порядке.
Тогда может быть…
Фэй Ду жестом попросил Ло Иго замолчать, открыл дверь, которую он не закрыл плотно, и тихо вышел, придумывая предлог, чтобы поработать сверхурочно.
Ло Иго повернул голову и издал звук:
– Мяу?
Фэй Ду:
– ...
Он боялся, что его дружбе с этим котом пришел конец.
Рука внезапно протянулась мимо Фэй Ду, чтобы закрыть дверь.
Ло Вэньчжоу молча повторял про себя записку, которую некий человек собственноручно написал для доставки цветов, и подготовил кучу запоздалого сведения счетов. Протягивая голос, он спросил:
– Президент Фэй, куда вы направляетесь сразу после возвращения?
Фэй Ду вздрогнул. Затем рука, закрывшая входную дверь, бескомпромиссно обвила его талию. Ло Вэньчжоу заставил его повернуться. С фальшивой улыбкой он сказал:
– Почема ты бежишь?
Фэй Ду увидел, что его разоблачили, и быстро признал свою вину.
– Я был неправ.
Ло Вэньчжоу сказал:
– В чем именно?
Фэй Ду мог только сделать точное признание.
– Позавчера, когда ты работал в ночную смену, я играл в игры до трех часов ночи.
Ло Вэньчжоу:
– ...
Что ж, это было неожиданно.
Глядя на выражение его лица, Фэй Ду понял, что признался не в том. Он быстро поправился.
– Вчера днем я выпил пару глотков вина – максимум пару глотков, не больше.
Ло Вэньчжоу посмотрел на него, улыбаясь, его взгляд был добрым, как мясник, кружащий вокруг ягненка на убой, молча прикидывая, где сделать первый надрез.
– Что-то еще?
Фэй Ду сказал:
– …На прошлой неделе это я опрокинул твою чашку и разбил ее, а не кошка.
Ло Иго тупо смотрел со стороны, облизывая свою лапу, его фигура была меланхоличной.
У Ло Вэньчжоу было беспрецедентное осознание того, что в его доме действительно было два кота. Ло Иго был не единственным подозреваемым во всех преступлениях. Судя по опыту, Фэй Ду чувствовал, что в этих обстоятельствах лучшим планом было добровольно продать свое тело. После этого он крепко сжал руку Ло Вэньчжоу и приблизился, чтобы поцеловать его в нос и губы, двусмысленно понизив голос:
– Я возмещу тебе это.
Прежде чем Ло Вэньчжоу успел сообразить, как он собирается помириться, Фэй Ду вторгся в его губы, блуждая внутри и снаружи. Пальцы Ло Вэньчжоу внезапно напряглись – прежде чем убраться, Фэй Ду лизнул щель между его губами.
– Я намочу тебе горло за тебя.
Ло Вэньчжоу:
– ...
Умение этого человека ухаживать за смертью было поистине профессиональным.
Ло Вэньчжоу вздохнул, приблизился к уху Фэй Ду и что-то тихо сказал. Выражение лица Фэй Ду сразу же изменилось. Он повернулся, чтобы бежать, и Ло Вэньчжоу удержал его за талию.
– Разве ты сам не переписывал его посимвольно?
Фэй Ду быстро сказал:
– Все они были скопированы, а то, что я написал для тебя, было оригиналом!
Для него основное внимание уделялось «оригиналу», но говорящий и слушатель не сошлись; Естественно, внимание Ло Вэньчжоу было сосредоточено на оставшихся словах. Он сузил глаза.
– Они?
Фэй Ду:
– ...
Ло Иго хотел посмотреть; он нетерпеливо спрыгнул с обувного шкафа и последовал за ними. Дверь заперли, и он прижалсч к двери в кошачью лепешку с торчащими задними лапами. Он был очень неудовлетворен, потому что чувствовал, что весь долг крови еще не погашен – например, дырявый свитер Ло Вэньчжоу явно зацепился за молнию на рукаве Фэй Ду; Ло Иго не забрал его когтями в свою кошачью лежанку. Также…
В кабинете раздался хлопок, затем послышался звук падающих на пол книг. Ло Иго навострил уши. Его усы задрожали, и он от страха вцепился в стену.
Ночь была очень длинной, и нужно было свести множество счетов.