Never/Forever

***

Видит силуэт мужчины.
Узнаёт его. И это не Лёша.

— Паша? — выдавливает из себя кое-как.

Мужчина разворачивается.

Он весь в чёрном.
С сигаретой во рту.
В чёрных очках.

— Паша, Паша, — мужчина делает очередную затяжку, — а если точнее, то Глеб, которому ты разбила сердце...

Он ухмыляется, снимая очки.

Тина стоит, словно вкопанная.
Не может поверить в услышанное.
Её любимый Паша, которому она доверяла, как себе, рассказывала всё, который спас её в определённый период жизни — это её настырный одноклассник Глеб?

Что?

Как такое возможно?

— Не ожидала, да? — хмыкает. — Боже, как я мечтал увидеть твоё лицо, когда всё откроется, — мужчина зло смеётся.

Тина тяжело дышит.
Паническая атака уже близко, но женщина пытается её предотвратить.

— За что? — шепчет, смотря ему глаза.

— За что?! — Паша возмущается. — Кароль, ты издеваешься? Я за тобой бегал всю старшую школу, добивался тебя, а ты надо мной смеялась, игнорировала, отталкивала, ты издевалась надо мной, Тина! — он повышает голос, и Тина вздрагивает. — И ты ещё спрашиваешь за что?

Мужчина подходит ближе и ближе.
Видит в её глазах животный страх.
Наслаждается этим.

— Я тебя ненавижу, — шепчет ей прямо в губы, — ненавижу тебя, слышишь? — Павел кладет руку ей на горло и слегка сжимает, наслаждаясь её слабостью.

— Где моя дочь? — еле выдавливает из себя.

Ей страшно — человек, которому она доверяла, сейчас душит ей горло.
В голове хаос.

Всё это не со мной.

Это чей-то кошмарный сон.

— Надо же, про дочь вспомнила, — мужчина грубо проводит пальцами по её шее.

— Я про неё не забывала, — строго произносит, несмотря на дрожь в теле.

— Заткнись! — Кароль зажмуривается от его голоса. — Твоя дочь спасла жизнь моей.

— Прости, что?

— Что глазками стреляешь стоишь? Твоя дочь — моя двоюродная племянница, представляешь?

Тина удивлённо округляет глаза.

Нет, это невозможно.
Это немыслимо.

— Удивлена, по глазам вижу. Я и сам не знал, что мой двоюродный брат заделал тебе ребёнка. Узнал об этом только после его смерти, ты тогда была на седьмом месяце, и твой благоверный Артем пропал, помнишь?

Помнит, к сожалению.

— Так вот, он сгорел при пожаре и перед смертью рассказал мне вашу историю и попросил беречь тебя и ребёнка. Я тоже был жертвой этого пожара, но мне удалось выжить, и для нормальной жизни мне пришлось сделать уйму пластических операций, поэтому ты меня и не узнала.

Тина еле стоит на ногах.
Кажется, сейчас потеряет сознание.
Вся эта информация свалилась на неё за несколько минут, и как с этим справиться она не знает.

— Я следил за тобой, когда мы закончили школу — хотел знать о тебе всё. И, когда я узнал, что ты беременна, понял, что вся сложившаяся ситуация идеальна для того, чтобы заставить тебя страдать. Так же, как и ты меня в школьные годы, — зло усмехается, — поэтому и подговорил врача, чтобы он сказал тебе, что ребёнок умер. А я её забрал и оформил в детдом. А потом, когда Милене нужна была пересадка, я вспомнил про неё.

— Какая же ты тварь, — хочет наброситься на него, — я тебе доверяла... — бьёт его по груди, но он никак не реагирует.

Ему смешно.
Он этим наслаждается.

— Где мой ребёнок сейчас, где мой ребенок? — орёт на него.

— С ней всё хорошо. Но об этом позже. Не хочешь узнать правду о своем благоверном Алексее?

— Лёша — твоих рук дело?

Боже, какое чудовище...

— Это мой родной брат, дорогая. И он тоже учился с нами в школе, но ты его не помнишь, наверное.

Она уже всё знает.
Но шокирована настолько, что не может произнести и слова.

— Я специально подстроил ваше знакомство и ваши последующие отношения, чтобы ты страдала, как никогда.

— Ты чудовище! Боже... как я могла... — Тина тяжело дышит.

Ей страшно.
Как она могла так ошибиться?
Как могла не разглядеть истинного в этом человеке?

— Что ты хочешь? — переходит уже к делу.

Понимает, что эта встреча назначена не просто так.

— Не догадываешься? — хмыкает. — Я на это положил свою жизнь. Хочу, чтобы ты стала моей. Навсегда.

— Никогда такого не будет. Никогда, слышишь?

На удивление весь страх и шок делает её увереннее.

Увереннее перед ним.

— Замолчи, — мужчина зажмуривает глаза и закрывает уши.

Тина никогда не видела его таким.
Она немного отходит назад, наблюдая за ним.

Помощь предлагать она не будет.

— Если бы не твой Балан, мы бы долго тебе ещё больно делали, но он обламал нам все планы, поэтому пришлось действовать быстро. Я тебе дочь — ты за меня замуж.

Если бы ей это предложили несколько лет назад — она бы подумала, правда.

Он был другом, наставником, помощником, помогал, выслушивал.

Единственный мужчина в её жизни, который был для неё всем.

Но, зная правду и смотря ему в глаза, она испытывает ненависть.

Даже не знала, что способна на такое.

— Я никогда не буду твоей, — уверенно подходит ближе, — ни
твоей, ни твоего Лёши, после всего, что вы сделали со мной и с моим ребенком. Никогда, слышишь? — она громко кричит, потому что видит, что громкие звуки заставляют его теряться, закрывать глаза и уши.

Это его слабость.

— Будешь! — хватает её за горло. — Будешь, потому что я слишком долго этого ждал. Будешь, потому что хочешь видеть свою дочь. Будешь! — орёт, ещё крепче сжимая горло.

Тина задыхается.
И просить о помощи кажется ей бесполезной идеей.

— Если ты меня сейчас задушишь, — хрипит она, — я хочу, чтобы ты знал: ты чудовище, ты тварь. Тебе это говорю я — женщина, за которой ты гнался всю жизнь. Я тебя ненавижу.

— Отпусти её! — Кароль слышит знакомый родной голос. — Отпусти её, иначе я выстрелю.

Хватка на шее становится меньше, и женщина хоть немного выдыхает.

— О, благоверный, куда ты выстрелишь? Ей в голову? — откровенно смеётся. — Всё-таки не одна пришла, зараза ты такая, я же предупреждал, я же тебе говорил! — злость вновь затмевает разум мужчины, и он ещё крепче сжимает её горло.

Дан решает, что лучший выход — выстрелить в воздух.

Даже не подозревая, насколько это верное решение. Но именно этот звук пугает Пашу, что и заставляет его отпустить женщину и упасть на колени, закрыв себя от звуковых раздражителей.

Тина откашливается, постепенно приходя в себя, Дан ей в этом помогает.

— Я здесь, я с тобой, моя хорошая, — Дан подбегает ближе и крепче прижимает к себе. — Всё хорошо, всё хорошо, — гладит по волосам.

Сжимать её до хруста костей в такой стрессовой ситуации — осознание того, что они больше не отпустят друг друга никогда.

И, пока пара занята друг другом, Паше удаётся сбежать.

Догнать его не удается — по словам Тины он профессионально занимался спортом, а место их встречи идеальное для того, чтобы скрыться в нужный момент.

Кароль падает на колени: у неё начинается истерика.

— Мы будем его искать, Тина — Дан присаживается рядом и старается успокоить, — будем искать его, твою дочь. Мы знаем правду про Пашу, мы знаем, что твоя дочь жива, и мы обязательно её найдем.

— И Лёшу надо найти, — шепчет, обнимая его.

— И Лёшу найдем, конечно. Мне ему морду набить надо, — Дан ухмыляется, сжимая кулаки.

***

В машине, пока все пытаются её поддержать, она выпивает близко литра воды и единственное, что ей хочется, — утонуть в объятиях Балана.

Так и происходит — она засыпает у него на руках.

Отдыхает до самого вечера, пока Дан пытается разрулить всю ситуацию.

Столько всего, что хочется взвыть, но он старается держаться.

***

Вечером их ждёт репетиция. Несмотря на трудный день они едут работать.

— Я понимаю, что трудно, но постарайся настроиться на работу и ни о чём лишнем не думать, — Балан целует её в волосы, пока Тина в ответ сжимает его руками.

Идея Вовочки Завадюка для общего выступления тренеров восхитительна и повергает Тину в шок.

Она должна залезть на конструкцию, на высоту нескольких метров и оттуда петь.

— Тина, ну как ты не понимаешь, это будет круто, — восторженно произносит Завадюк.

— Вовочка, ты не понимаешь, что я боюсь, — по слогам произносит Кароль. — Оставь меня в покое, я репетирую с командой.

После долгой репетиции с участниками тренера решают прогнать и свою общую песню.

Получается кайфово, но Тина мечется между страхом высоты и желанием его побороть.

Дан отводит её в сторону.
Все с интересом за этим наблюдают.

— Тина, ну мы с тобой столько прошли, тем более сегодня. Смотрим своему страху в глаза, помнишь? — щелкает её по носу. — Я буду рядом, и если что, упадешь исключительно ко мне в руки.

— Смешно, конечно, невероятно, — возмущается певица, опуская глаза.

— Ну чего ты, зайка? — он возвращает её взгляд на себя. — Я понимаю и не обесцениваю твой страх, но у тебя есть классная возможность побороть его. Тем более, когда рядом я.

— От скромности ты не умрёшь, конечно, — Тина не может сдержать улыбку. — Ладно, давай попробуем, но вся надежда на тебя, — строго грозит пальчиком.

Дан растворяется в ней.
Волшебная.

***

— Как думаешь, кто выиграет в этом сезоне? — интересуется Тина, когда у Дана от усталости слипаются глаза. — Хотел бы выиграть сам?

— Я считаю, что победа не главное как для тренера, так и для участника. Важно то, как участник будет развиваться после проекта. Победитель может как и продолжить дальше свой путь, так и остановиться на победе. Поэтому победа не столь важна. Важно развитие в творческом плане после проекта, каким бы ни был результат.

— Не знаю... Для меня важно дать участнику всё, вложить частичку себя и требовать больше и требовать соответственно.

Тина хмурится.

— Синдром отличницы на лицо, — Балан усмехается. — Ну, ты же можешь делиться знаниями и требовать независимо от того, победит человек или нет. Оценка — это не всегда знания, и наоборот, малыш.

Его слова заставляют её задуматься.
Задуматься над тем, чтобы быть мягче.

— Безусловно, все мои участники талантливые, но кто из них выиграет, решаю не я. Моя задача — поделиться опытом и дать «творческую путёвку». И победа для меня далеко не главное.

— А что для тебя главное? — кокетливо спрашивает.

— Ты, — спокойно отвечает, — я шёл на этот проект ради тебя. Искал, нашёл и уже победил. Мне большего и не надо.

***

Настаёт день эфира.
Главного. Победного.
Они переживают, но вместе проживать это легче.

Перед генеральной репетицией Тина изъявляет желание заехать к Вене и рассказать ему всю правду.

— Уверена? — Дан удивлён таким поворотом.

— Уверена, — серьезно отвечает она.

***

Макс уже знает обо всём, поэтому прикладывает максимальные усилия для поиска двух идиотов и ребёнка.

— По поводу Лёши и Паши сказать пока ничего не могу, — мужчина вздыхает, — по поводу девочки... она либо в детдоме в Украине, либо в приёмной семье за границей. Трудно... Очень трудно, ребята...

Тина тяжело вздыхает. Благодарит мужчину. Признаётся, что решилась на разговор с сыном.

Её ждёт трудная, но важная беседа.

Понимает, что доверительные отношения с Веней ценить будут оба.

Рассказывает всё, упуская некоторые моменты, и замечает, как глаза сына расширяются от удивления.

— То есть... Паша — не Паша, а Глеб, с которым ты училась в школе, он подстроил твоё знакомство с Лёшей, и это всё из-за него? — Веня кое-как формулирует мысли в слова. — Паша, которого я так любил, виноват во всем, что с нами происходит?

— Да, родной, — Тина берёт его за руку. — Мне тоже трудно во всё это поверить, но это правда. Паша и Леша — братья, и этот план созрел у них давно, — она вздыхает.

— А ещё у меня есть сестра? Это правда та девочка, которая мне снилась? — голос мальчика дрожит.

— Да, — Тина всхлипывает, — я очень надеюсь, что мы её найдем и вы обязательно познакомитесь.

— А Пашу и Лёшу найдут? Накажут?

— Знакомые Дана с этим помогают, поэтому я надеюсь, что у нас получится найти и твою сестру, и их.

— Как хорошо всё-таки, что нам Дан помогает, — констатирует ребёнок, заставляя Тину удивиться таким словам. — Если бы не он, ты бы до сих пор страдала, а так улыбаешься, — такие взрослые слова сына трогают Тину, она не может сдержать слёзы.

Как хорошо, что он не видит.

— И сестре я буду рад. Дан поможет, мам. Всех найдем и накажем, кого нужно.

Тина усмехается, трепля сына по волосам.
Её взрослый мальчик.

***

На репетиции Тина не боится высоты.
Она чувствует себя спокойно.
Потому что внизу Дан.

Все вокруг замечают их горящие глаза, направленные друг на друга, но им всё равно.

Они тонут друг в друге.

После репетиции песни тренеров, которая снова прошла хорошо, Дима Монатик всё-таки решается подойти к Дану и разузнать ситуацию.

— Светитесь оба, как лампочки, — Дима хлопает Дана по плечу.

— Скрывать эмоции, когда она так близко, у меня нет сил, — тихо признаётся Балан.

— И не надо. Естественное — прекрасно. Тину я давно такой не видел.

В их общении особое тепло.
Дан такого давно не ощущал.

— Я хотел спросить по поводу вашей истории. Есть сдвиги?

— Дима, там такая Санта—Барбара. Мы столько узнали... Сдвиги есть, дай бог, чтобы всё закончилось хорошо. Если Тина захочет, она расскажет. Я не имею на это права.

— Спасибо за откровенность, дорогой.

***

Победителем становится Оксана Муха. Тина, безусловно, расстраивается, но помнит слова Дана о том, что главное — путь после победы, и уверена, что Хаят будет двигаться дальше, бо він

самобутній.

А она, если что, в этом поможет.

Она действительно видит, что победа для Дана не важна — он спускается со сцены и летит к ней.

К главной победе.

И пока статуэтка, свидетельствующая о победе, у него в руках, главная победа говорит о том, что она счастлива, а он чувствует себя самым счастливым на планете.

***

— Я очень-очень рада за тебя, — пищит женщина, когда они уже дома. — Страстный поцелуй — мой подарок, — ухмыляется, целуя.

— Такое мне нравится, — мужчина подхватывает инициативу. — Не расстроилась, что не победила?

— Хаят, конечно, классный, и я буду помогать ему на протяжении всего пути, но моя главная победа — осознание того, что победа — не главное.

Дан радуется, слыша это.
Значит, смог донести главное.

Идиллию прерывает телефонный звонок.

Обоим это не по душе, ибо ни к чему хорошему это ещё ни разу не приводило.

Но Тина решает взять трубку.
И слышит знакомый голос.

— Алло, Тина, это Тоня, помнишь меня? — дрожащим голосом спрашивает женщина.

— Тонечка, помню, — звонок жены Паши — полная неожиданность для неё. — Что-то случилось?

— Да, — Тоня всхлипывает, — Паша погиб...

— Что? — у Тины чуть ли не падает телефон. — Подожди, как? Это точно? — зная о том, что у Паши несколько жизней, Тина изначально сомневается в словах Антонины.

— Да. Он попал в авиакатастрофу, самолёт разбился...

— Тонечка, я всё понимаю, но посочувствовать не могу. Этот человек виновен во всех моих бедах. Нужна моя моральная или денежная помощь? — Тина до конца не может осознать цель её звонка.

— Тина, я очень виновата перед тобой, — начинает женщина, и Тину кидает в дрожь — ещё одной тайны она не выдержит, — несколько лет назад мы с Пашей приняли решения стать приёмными родителям и удочерили девочку.

У Кароль сердце уходит в пятки. Неужели?

— Паша настаивал на определённой девочке уже подросткового возраста, и я согласилась. Тина, прости, — на том конце уже слышна истерика, — я только недавно узнала, что это твоя дочь...

Дан умудряется поймать Тину.
Она не стоит на ногах.

— Она с тобой, всё хорошо? — сознание в тумане, но Кароль пытается узнать важное для себя.

— Да, всё хорошо. Я ей ничего не рассказала, считаю, что это должна сделать ты. Тина, мне нет прощения, но я правда узнала об этом недавно... Я любила и люблю её, как свою родную дочь.

— Говори адрес, мы завтра вылетаем.

***

Уже на следующей день без никаких сомнений пара решает лететь в Нью-Йорк, там, где и жил Паша со своей семьёй.

— Я не могу в это поверить, просто не могу. Он больной, раз так поступил, он воспитывал моего ребенка, которого ненавидел. Он использовал мою дочь ради своей.

— Тина, я понимаю твои эмоции, но ты летишь с сыном, и при нём нужно держать себя в руках. Мы останемся наедине, и ты сможешь выплеснуть всё, что накопилось, но пока нужно держать себя в руках для сына, дочки и себя.

— Я всё понимаю и постараюсь как-нибудь справиться, — Кароль закусывает губу и старается улыбнуться.

Не получается.

***

Уже в самолёте Тина усмехается, благодаря Всевышнего за то, что финал проекта случился вчера.

Перелёт проходит тяжело.

Тина переживает из-за встречи с дочкой, Дан всеми силами пытается её успокоить и найти нужные слова.

— Твой ребенок тебя простит и поймёт. Мы с Веней будем рядом.

Пока Дан спит, стараясь восстановить силы, Тина любуется им и благодарит Вселенную за то, что он у неё есть.

А Веня просто ждёт встречу с сестрой.

***

Нью-Йорк встречает их дождем, но Тину это не пугает.

Аэропорт. Такси. Дом. Тоня.

— Тоня, Тонечка, привет, где она? — Тина чуть ли не сбивает женщину с ног на пороге дома.

— Она... — у женщины округляются глаза.

— Тётя Тоня, это кто? — сзади Тины раздается голос, и тело женщины окутывает дрожь.

Она разворачивается.
И видит своего ребенка.
Свою дочь, которую оплакивала семнадцать лет.
Слёзы катятся рекой, несмотря на то, что она обещала держать себя в руках.

— Как тебя зовут, малышка? — Тина подходит ближе и берёт девочку за руки.

— Мирослава, — дрожащим голосом произносит девочка, не понимая, что происходит.

Тина сглатывает.
Именно так она хотела назвать свою дочь в будущем.
Именно это имя она произнесла на вопрос Дана: «Как бы ты назвала нашу дочь?»