Наш ноябрь

Роман Тома

глава четвертая

18 лет

"Кое-кто надоел мне. Думаю, это – я сам".
- Дилан Томас

Моя рука свисает с матраса и по тому, как ладонь упирается в ковер, я понимаю, что у кровати нет основы. Матрас просто лежит на полу.

Я лежу на животе. Половину моего тела прикрывает простыня, а лицо зарыто в подушку.
Ненавижу такие моменты: когда я просыпаюсь после пьянки и не знаю где нахожусь или кто лежит рядом со мной. Обычно я лежу в постели достаточно долго, для того, чтобы сообразить где нахожусь, прежде чем начинаю жалеть, что вообще проснулся, независимо от того, кто со мной в комнате. Но сегодняшнее утро не стандартное, потому что тот, кто спал со мной в постели уже проснулся – слышу, как в ванной течет вода.

Пытаюсь сосчитать сколько раз это уже случалось со мной: когда я напивался до такой степени, что ничего не мог вспомнить на следующий день. Минимум пять раз за этот год, но сегодня самый худший случай. Как правило, я хотя бы помнил с кем из друзей и на какой вечеринке был. С какой девушкой я флиртовал прежде, чем все вокруг погружалось во тьму. Но сейчас в моей голове пусто.
Сердце начинает пульсировать так же, как и в висках.

Понимаю, что нужно встать и найти свою одежду. Нужно осмотреться вокруг и попытаться выяснить где я. Нужно вспомнить где оставил свою машину. Возможно, даже придется снова звонить Биллу. Но это будет самым последним вариантом, потому что сегодня я не в настроении слушать очередную нотацию.
Сказать, что он разочарован, тем до чего я опустился, будет большим преуменьшением. В доме все изменилось с того дня как два года назад нашей матери не стало.

Что ж... Я тоже изменился. Билл с Эрни надеются, что моя тенденция к «спуску» скоро сменит курс наверх. Они думали, что как только я закончу школу, то начну серьезнее относиться к колледжу, но все получилось не так как они, наверно, рассчитывали. На самом деле, мои оценки настолько плохи из-за многочисленных прогулов, что я даже не уверен, смогу ли закончить этот семестр.
Но я стараюсь. Господь свидетель, я – стараюсь. Каждый день я просыпаюсь и говорю себе, что сегодня будет лучше. Сегодня будет тот день, когда я избавлюсь от чувства вины. Но потом что-то такое происходит, от чего у меня возникает желание как можно скорее заглушить все чувства до их появления. И это именно то, что я делаю: заглушаю все алкоголем, друзьями и девушками. Так, по крайней мере, остаток ночи мне не нужно думать о совершенных ошибках, о жизни, которую я разрушил.

От этих размышлений мои глаза открываются и встречаются с солнечным светом, заполняющим комнату. Щурясь, я прикрываю ладонью глаза. Жду пару секунд, после чего пытаюсь встать и найти свою одежду. Когда наконец я стою на ногах, нахожу свои штаны. Потом футболку, помню, как надевал ее вчера перед учебой.
Ну а после этого? Ничего. Абсолютно ничего не помню.

Нахожу свои ботинки и обуваюсь. Когда я полностью одет, трачу около секунды чтобы осмотреть комнату. Она не кажется мне знакомой. Подхожу к окну и выглядываю на улицу, чтобы понять, что это многоквартирный дом. Но ничего не узнаю вокруг, может еще и потому, что не могу полностью открыть глаза, чтобы нормально оглядеться вокруг. Все болит.

Очень скоро, я узнаю где нахожусь, потому что позади меня открывается дверь ванной. Плотно закрыв глаза, морщусь, потому что понятия не имею кто она или что от нее ждать.

- Доброе утро, дорогой!

Ее знакомый голос наполняет комнату и с молниеносной скоростью врезается в мое сердце. Колени становятся ватными, словно готовы уронить меня на пол. Собственно, именно это почти и происходит. Я хватаюсь за ближайший стул и быстро сажусь, опустив голову на руки. Не могу даже взглянуть на нее.

Как она могла так поступить с Биллом?

Как она могла позволить мне так поступить с Биллом?

Роббин подходит ближе, но я до сих пор отказываюсь смотреть на нее.- Если ты собираешься блевать, то лучше сделать это в ванной.

Я качаю головой, желая заглушить ее голос, желая свалить из ее квартиры, желая стереть свой второй самый худший поступок.

– Роббин, - когда я слышу, как слабо звучит мой голос, понимаю, с чего она решила, что меня тошнит. - Как это произошло?

Слышу, как она плюхается на матрас, в нескольких шагах от меня.

- Ну... - произносит она. - Уверена, что все началось с шота, а может и двух, потом было несколько кружек пива и парочка симпатичных девчонок. Ну а закончилось все, твоим звонком мне в полночь. Ты плакал и говорил что-то непонятное о важной дате, и что тебе очень нужно уехать домой, но ты слишком пьян и не хочешь звонить Биллу, потому что он разозлится на тебя.

Роббин встает и идет в сторону гардеробной. - И поверь мне, он бы очень сильно разозлился. И если ты расскажешь ему, что я позволила тебе здесь переночевать, когда он об этом не знал, то Билл разозлится и на меня. Так что советую тебе, не сдавать меня, Том. Иначе, я тебя убью.
Мой мозг пытается переварить информацию, но Роббин слишком быстро говорит.

Так значит, я позвонил ей? За помощью?

Мы не...

Боже, нет. Она бы так не поступила. Но я ведь не могу контролировать себя, когда нахожусь в таком состоянии.

Хотя с другой стороны, я позвонил Роббин, до того, как совершил какую-нибудь глупость.

Они с Биллом довольно долго встречаются, поэтому она мне как сестра, и мне следует поверить ей и не рассказывать Биллу.

Но один вопрос все-таки остается открытым... почему я спал голым? В ее постели?

Роббин выходит из гардеробной, и я впервые за сегодняшний день смотрю на нее. Она выглядит обычно. Вовсе не виноватой. Может, немного уставшей, но как всегда улыбчивой.

- Сегодня утром я видела твою голую задницу, - говорит она, смеясь. - Что черт возьми ты делал? Я попросила тебя принять душ, но ты мог бы одеться после этого, - она корчит лицо. - Теперь нужно будет стирать простыни.

Роббин начинает снимать постельное белье.

- Надеюсь, когда я перееду к Биллу ты начнешь носить трусы или что-нибудь другое. Не могу поверить, что была вынуждена спать на диване, пока твоя пьяная задница заняла мою кровать.

Я хочу попросить ее чтобы она говорила медленнее, но с каждым словом я чувствую нарастающее облегчение.

- Ты мой большой должник.

Роббин перестает улыбаться, когда снова садится передо мной на матрас. Она поддается вперед и смотрит на меня с искренностью в глазах.

- Я не хочу вмешиваться в твою жизнь. Но я люблю твоего брата и как только договор аренды квартиры будет расторгнут, мы все будем жить вместе. Поэтому, я скажу это только один раз. Ты слушаешь меня?

Я киваю.

- С рождением нам дается только одно тело и одна душа. И это единственное, что у нас есть, так что только мы сами можем заботиться о них. Мне неприятно это говорить тебе, Том, но сейчас ты в самой худшей форме, в какой вообще можешь существовать. Ты в депрессии. Все время угрюмый. Тебе только восемнадцать, и я даже не знаю откуда ты берешь алкоголь, но тыпьешь слишком много. И как бы твои братья не старались помочь тебе, никто не сможет заставить тебя захотеть стать лучше. Только ты сам это сможешь сделать, Том. Если в твоей душе осталась хоть какая-то надежда, советую поискать ее в глубине своего сердца, потому что, если ты не найдешь ее, ты никогда не станешь лучше того, кем являешься сейчас. И ты потянешь за собой вниз и своих братьев, потому что они очень тебя любят.

Роббин смотрит на меня столько, сколько нужно, чтобы ее слова обрели смысл в моей голове. Она говорит, как моя мама, и эта мысль наносит сильный удар в голову.

Я встаю.

- Ты закончила? Потому что я бы хотел отыскать свою машину.

Роббин разочарованно вздыхает, и я чувствую себя виноватым, но делаю все, чтобы она не заметила, что в данный момент я думаю только о своей матери и о том, что бы она подумала, увидев меня сегодня в таком состоянии.Он выполняет все эти действия так, словно делает это регулярно. И на секунду я чувствую вину за то, что думал, будто ему всегда было наплевать на маму. Потому что ясно, что это не так, раз он продолжает навещать ее могилу спустя два года.

* * *

После нескольких сообщений друзьям, я нахожу местоположение своей машины. Пока Роббин везет меня до машины, я обдумываю как извиниться перед ней. Выхожу из машины и замираю у двери, готовый ее закрыть, и гадаю, что ей сказать. Наконец, я наклоняюсь и смотрю в глаза Роббин.
.
- Прости за реакцию на твои слова. Я ценю твою помощь прошлой ночью, и спасибо за то, что подбросила.

Закрываю дверь, но Роббин окликает меня и выходит из машины, она смотрит на меня с другой стороны капота.

- Прошлая ночь... когда ты позвонил. Ты все время повторял что-то о сегодняшней дате, и... Не хочу совать нос в чужие дела, но я знаю, что это годовщина, связанная с твоей мамой. И я подумала, что может тебе станет лучше, если ты съездишь повидаться с ней, - Роббин опускает взгляд и барабанит пальцами по капоту. - Подумай об этом, ладно?

Секунду я смотрю на нее, а затем быстро киваю прежде, чем сесть в свою машину.

Это было два года назад, и я об этом знаю. Не нужно мне напоминать. Каждый день, когда я просыпаюсь и делаю первый вдох, я вспоминаю об этом дне.

* * *

Сжимая руль, я не решаюсь выйти из машины. Довольно и того, что я в принципе приехал на кладбище. Никогда раньше не приезжал на ее могилу. Просто я не чувствовал в этом необходимости, потому что до сих пор не верю, что она действительно там. Иногда я разговариваю с мамой. И пусть я веду только монологи - все равно продолжаю говорить с ней и не считаю, что мне нужно в это время смотреть на надгробие.

Так почему же я здесь?

Может, потому что, надеюсь это поможет. Все дело в том, что я смирился со смертью матери. Понял, почему она это сделала. И я знаю, что, если бы она не решилась на самоубийство, рак все равно бы забрал ее жизньы только позже. Но кажется, все в моей семье считают, что я не могу двигаться дальше и так сильно скучаю по маме, что это отравляет мне жизнь.

Да, я скучаю по ней, но это не мешает мне жить...

Единственное, что не дает мне двигаться дальше – это то, что я сделал той ночью.

Я послушал Билла, когда он попросил никогда больше не упоминать о Кимберлии ее отце.

Я не слежу за ними через интернет, не приезжаю к дому, где они могут сейчас жить. Черт, я даже не знаю где они живут. И не собираюсь это выяснять. Билл был прав, в том, что мне нужно держаться подальше от них. Они назвали это несчастным случаем, и последнее, что мне нужно, это чтобы у кого-то появились подозрения.
Но я по-прежнему думаю о той девушке каждый день. Из-за меня она лишилась своей карьеры. Прекрасной карьеры. О которой большинство людей могут только мечтать. И то, что я сделал той ночью, преследует ее всю жизнь.

Иногда мне хочется узнать, чем она сейчас занимается. Пару раз я хотел найти ее,может даже и увидеть вблизи, просто чтобы проверить, как сильно она пострадала при пожаре. Не знаю почему. Может я думаю, что это поможет мне в каком-то смысле двигаться дальше, если увижу, что она живет хорошей жизнью. Только одно останавливает меня найти ее – это вероятность того, что все может быть плохо. Что ее жизнь может быть гораздо хуже, чем я представлял, и я боюсь того, что произойдет со мной, если это окажется так.

Как только я собираюсь развернуться и уехать отсюда, рядом со мной паркуется чья-то машина. Открывается водительская дверь и до того, как он успевает выйти из машины, чувствую, как у меня пересыхает в горле.

Что он здесь делает?

Я сразу узнал его по его спине, росту, манерам. Эдвард Райз очень узнаваемая личность, и учитывая, что я не отрываясь смотрел на него по всем каналам после ночи пожара, я до сих пор не могу стереть из памяти его лицо.
Оглядываюсь вокруг, гадая развернуть ли мне свою машину и уехать, до того, как он заметит меня. Но он ничего не замечает вокруг. В правой руке он держит букет гортензий и идет к ее могиле.

Он приехал навестить мою мать.

Неожиданно мысленно переношусь в ту ночь, когда я сидел в этой же машине и наблюдал за ним на другой стороне улицы. Ощущения те же, только теперь я наблюдаю из любопытства, а не из-за ненависти. Райз не долго стоит у ее могилы. Меняет увядший букет на новый. Пару секунд смотрит на надгробие, а потом возвращается к своей машине.

Он выполняет все эти действия так, словно делает это регулярно. И на секунду я чувствую вину за то, что думал, будто ему всегда было наплевать на маму. Потому что ясно, что это не так, раз он продолжает навещать ее могилу спустя два года.

По дороге к машине он смотрит на часы, после чего ускоряет шаг. Видимо куда-то опаздывает. И по невероятным причинам, мне приходит в голову мысль, что это связано с его дочерью. Приказываю себе: "Не делай этого, Том", произношу это вслух, в надежде услышать себя.

Но сегодня побеждает любопытство, потому что я выезжаю с территории кладбища вслед за его машиной и не имею никакого понятия зачем это делаю.