Глава 40
Гроб медленно опускался в могилу. Игнатьев смотрел на гроб, и его сердце сжималось от нелепых мыслей. Он не представлял себе жену сгоревшей, не видел ее почерневшего тела. В его глазах она была веселая, теплая и родная. И ее сейчас засыпят землей, и она навсегда останется там внизу, в холоде и тесноте. От тряхнул головой, отгоняя от себя это видение. Там не она, там просто… А она сейчас высоко и смотрит на него и дочь с улыбкой.
– …Спасибо тебе, Вера, – прошептал Игнатьев. – Без тебя не стал бы я Аркадием Викторовичем. Не было бы у меня Арины. Гнил бы сейчас в земле Аркаша Ипподром. Что поклялся – выполню. Ну… ты знаешь…
Арина подошла к отцу, взяла его под руку и прижалась щекой к его плечу. Девушку душили слезы, но она заговорила, глядя на гроб.
– Мама, мы с папой больше не будем ссориться. У нас в доме всегда будет мир. Как ты хотела. Я все для этого сделаю.
– Я тоже, – подтвердил Аркадий Викторович и обнял дочь за плечи.
Когда все, кто прощался у могилы Веры, вышли к машинам и автобусам на дорожке кладбища, Андрияненко подошла к Игнатьеву, взяла его за рукав и отвела в сторону.
– Аркадий Викторович! – она протянула Игнатьеву свой телефон. – Вот! Я только что получила! Отправитель неизвестен, может быть, через интернет. Это фотографии, им больше двадцати лет. Узнаете? Это мама!
Игнатьев взял телефон и стал листать фотографии, которые получила Андрияненко. Женщина с большой папкой в руках поднимается по ступеням здания, она входит в офис банка. Вот она уже выходит из банка. В ее руках только маленькая сумочка. Папки уже нет.
– Что, что это может значить? От кого? – теребила Игнатьева возбужденная Андрияненко.
Игнатьев увеличил изображение, стал рассматривать фасад здания. Потом он зло процедил сквозь зубы.
– Сукин сын… Он сдал нам компромат! Это прислал Кирейчук. Это – ответ на вопрос, где твоя мать спрятала компромат на Фишера.
– Где?
– Там, где мы его никогда не получим. Знаешь, что это за здание? Это банк Фишера – «Феникс-банк». Единственный актив, который оставался у него все это время.
– Он есть и сейчас? – осторожно спросила Лиза.
– Конечно. Ловко придумано! Спрятала прямо у него под носом!
– Мы достанем его оттуда, – хмуро пообещала Андрияненко.
– Нет, – покачал головой Игнатьев. – Да он нас даже близко не подпустит!
– Значит, мы узнаем, в какой именно ячейке спрятан компромат, и ограбим банк, – ответила Андрияненко с решительным видом.
– Ты, помнится, хотела все делать по закону?
– Это было три дня назад. Теперь он отменил все правила.
– Тебе звонят, – Игнатьев протянул Лизе ее телефон.
***
Машина, которую Стас подарил Андрияненко взамен ее разбитого вдребезги мотоцикла, рычала, как голодный зверь, вышедший на охоту. Старенький, но ухоженный спорткар бегал шустро и заставлял вспоминать те времена, когда у Андрияненко-младшей были большие деньги, была солидная фирма, были дорогие машины… был жив отец. И было глупое наивное желание наказать одного человека, который оказался виновным в смерти его матери. Сколько же всего изменилось с тех пор в жизни Лизы. Простая проблема с наказанием одного человека выросла в неподъемную глыбу хитросплетений человеческих отношений, в которой она разбирается и по сей день. Но так и не разобралась. Ни в себе, ни в людях. Живые умирали, становясь друзьями, друзья умирали, становясь врагами, предавая ее. Живые молчали, как мертвецы, мертвецы лгали.
Правда оставались еще в жизни Елизаветы Андрияненко близкие люди. Тот же самый Стас, который влюбился в давнюю знакомую Лизы – Нинель. И ведь все у них хорошо с ней, правда, не с ее родственниками. И сейчас простой опер Станислав Аверьянов оказался богаче бывшей мажорки Андрияненко. И дарит ей в трудную минуту машину.
Дежурный в отделе вещдоков стоял и смотрел, как Андрияненко расписывается в журнале, и держал наготове рюкзак с деньгами.
– А что за срочность?
– Для следственных экспериментов вроде понадобилось, – равнодушно пожала Андрияненко плечами и, взяв рюкзак, поспешно вышла.
***
Она звонила в дверь квартиры Лазутчиковой долго и настырно. Лиза знала, что она дома. Или не она, а ее сестра Таня, в квартире кто-то был, потому что там горел свет, и это заметно с улицы. Наконец щелкнул замок. Ира открыла дверь и с удивлением посмотрела на Лизу.
– Я думала, сегодня похороны, – заговорила она, но, увидев в руках Лизы рюкзак Федорова, осеклась.
– Ты спятила?
– А какая польза от того, что они там лежат? – усмехнулась Андрияненко. – Все равно рано или поздно кто-нибудь воспользуется. А мы спасем ребенка. Это – главное!
– Согласна. Но я уже нашла другой способ.
Лиза посмотрела на Иру удивленно. Она была сегодня какая-то странная, очень серьезная. И когда она открыла ей дверь, в женских глазах не мелькнула знакомая печаль.
– Проходи, – кивнула Ира, отступая назад и пропуская Лизу в прихожую. – И прежде чем попытаешься его убить, выслушай.
Андрияненко пошла следом за Ирой и сразу увидела двух охранников Фишера. Они или просто похожие люди? Паника начала подниматься в глубине ее сознания. Это сон или явь? Она прошла за Ирой до гостиной и замерла на пороге. В кресле у окна с чашкой чая в руке сидел Фишер.
– Здравствуй, Елизавета, – сказал ненавистный голос.