Глава 35
Судя по обшарпанной двери и выкрошившейся штукатурке вокруг дверного проема, жили в квартире люди или малоимущие, которые едва сводят концы с концами, или люди, которым глубоко плевать на домашний уют. А может, и просто опустившиеся и сильно пьющие. Андрияненко стала нажимать на кнопку звонка, но открывать ей не спешили. На всякий случай Лиза потрогала дверную ручку, потянула на себя, и, к ее удивлению, дверь открылась. Пахло в квартире не очень хорошо, хотя было относительно чисто. Свернув сразу на кухню, она увидел на полу две пустые бутылки из-под водки, тарелки с засохшей закуской. Обернувшись, Андрияненко нос к носу столкнулась с мужчиной в майке и с огромными мешками под глазами.
- Вы кто? - Андрияненко достала удостоверение и показала мужчине.
- Я из полиции, а вы кто?
- Баранов я, - сиплым голосом ответил испуганный мужчина. - Живу тут, ну, это... хозяин квартиры.
- Замри и не дыши на меня, - подняла палец Лиза, доставая из кармана зазвонивший телефон. Звонил Симоненко. - Что у тебя, Валера?
- По рабочей линии запланированное банкротство. Но он уже нашел себе работу. С личной жизнью непонятно. Кажется, есть какаято женщина. Что дома?
- Следы саморазрушения, - проходя по коридору, ответила Андрияненко. - Валера, пробей историю его звонков. А я попробую выяснить, что за женщина.
Баранов с готовностью повел Лизу показывать комнату своего жильца Анатолия. Она толкнула дверь и сама с удивлением стала смотреть по сторонам. В комнате было все разбросано, всюду царил ужасный беспорядок. На неубранной кровати валялся фотоальбом, из которого вывалилось несколько фотографий. Андрияненко стала перебирать их, доставая из альбома новые фотографии. Несколько фотографий Анатолия с девочкой, наверняка с дочкой. На всех фотографиях девочке примерно 10-11 лет. И ни одной фотографии, где она была бы старше.
- Господи, что он натворил? - уныло осведомился Баранов, подпирая голым плечом дверной косяк.
- Помирать собрался, - буркнула Андрияненко. - Вы, случайно, ему квартплату не поднимали?
- Да он почти съехал от меня! Все вещи хотел вывезти. То ли купил новую квартиру, то ли вот-вот купит. Что-то говорил такое.
- Фирма банкротится, а он покупает квартиру? - с сомнением сказала сама себе Андрияненко. - Любопытно!
- Я вообще про него ничего не знаю! - начал было Баранов, но Лиза его перебила, собирая фотографии в стопку.
- И не только вы...
***
Командир группы ОМОНА подошел к Курмакаеву и посмотрел на часы.
- Надо вызывать пожарных.
- Я вызвал, - ответил Курмакаев, - но если он загорится, то мы его потушим огнетушителями. Вон, с автостанции привезли два пятидесятилитровых. Лишь бы здание не загорелось.
- Я к этому и говорю, - омоновец показал рукой. - Мы выяснили, как проходят газовые трубы. Если рванет, то снесет половину здания. Надо рисковать.
- Подождите, есть еще шанс уговорить его. Мои сотрудники работают с близкими людьми Лентина.
- А если он психанет? А если у него устанет рука, и он уронит зажигалку. Знаете сколько этих «если» бывает!
- Знаю. Готовьте захват, но мы еще подождем, пока есть шанс обойтись без жертв, - сказал Курмакаев, а потом добавил тихо, почти себе под нос: - Давайте, ребятки, давайте...
***
Дочь Анатолия Леля была солидной молодой женщиной. Деловой костюм сидел на ней идеально, туфли делали ее почти одного роста с Андрияненко. Леля отошла в сторону от входных дверей и остановилась.
- Извините, но лучше будет, если мы поговорим тут. У нас сейчас напряженная ситуация. Я не хочу отвлекать своих сотрудников.
- Ваш отец собирается себя сжечь, а вы переживаете о том, что ваши сотрудники отвлекутся? Не странно это?
- Я вообще подозреваю, что вы зря приехали ко мне. Последний раз с отцом я виделась пять лет назад.
- А вы не часто встречаетесь, - удивилась Лиза. - Что так?
- С тех пор как он развелся с мамой, он вообще про меня забыл. И было это между моим последним звонком и выпускным балом.
- Так все плохо? И что, он ни разу не пытался наладить с вами отношения?
- Пытался, - холодно ответила женщина. - И снова лажал.
- Слушайте, - Андрияненко протянула Леле телефон. - Позвоните ему. Поговорите, пока еще можно что-то изменить.
- Поверьте, - задумчиво ответила Леля, глядя вдоль улицы. - Если я ему позвоню, ничего не изменится. А может быть, станет хуже.
Женщина повернулась и собралась уйти, но Андрияненко обошла ее и загородила дорогу.
- Ну, он же звонил вам, хоть иногда! Неужели ничего о себе не рассказывал?
- Нет, - усмехнулась Леля.
- А вы спрашивали? - продолжала настаивать Андрияненко.
- Если хотите знать мое мнение, - неожиданно сказала Леля, - я не верю, что он это сделает.
- Это почему? - опешила Лиза.
- Потому что мой отец - самый жуткий лжец, которого я когда-либо встречала.
***
Симоненко ждал ее в машине возле отделения полиции. Подъехав, Андрияненко со злостью сдернула с головы шлем и наклонилась, заглядывая на Симоненко в дверь.
- Дочь не знает, что могло его довести, - сказала она угрюмо через опущенное стекло.
- Сделка по квартире у него через неделю. По крайней мере, деньги ему нужны для этого.
- И поэтому он готов сдохнуть сегодня? Не лепится, господин капитан!
- Я получил распечатку истории его звонков, - Симоненко протянул Лизе список.
Андрияненко жадно схватила его и стала пробегать глазами, переворачивая страницу и снова возвращаясь на первую.
- Смотри! - она показала пальцем на одну строку в списке. - Вот номер, говорил каждую неделю, по пять-шесть часов! Какая-то Елизавета Владимировна Воробей. Номер не местный...
- Я тоже обратил внимание, - начал было Симоненко, но Андрияненко прервала его, достала свой телефон и стала набирать номер с листа бумаги.
Длинные гудки. Трубку никто не брал, но Лиза продолжала ждать. Симоненко не мешал и ждал с интересом результата. И тут неожиданно на том конце ответили.
- Алло? - сказал в трубку высокий женский голос.
- Елизавета Владимировна? - тут же торопливо стала спрашивать Андрияненко.
- Нет, - ответил голос, и только теперь Лиза поняла, что с ней разговаривает ребенок. Девочка лет 12-13, судя по голосу.
- А я могу с ней поговорить?
- Нет. Не можете, - ответила девочка и замолчала. А потом неожиданно добавила. - Она умерла.
Ошарашенная Андрияненко посмотрела на Симоненко, собираясь с мыслями. Надо в любом случае продолжать разговор, но ведь она разговаривает с ребенком!
- Простите, - решилась она наконец. - А вы кто?
- Я... ее дочка. Маша.
- Маша, подожди, пожалуйста, - почти взмолилась Лиза, - Не вешай трубку. Скажи, пожалуйста, ты Анатолия Лентина знаешь?
- Вы про дядю Толю? - нисколько не удивилась девочка.
- Про него. Послушай, Машенька, я его знакомая. И у меня очень важный вопрос. Что его могло сильно расстроить?
- Ну... Наверное, что мама умерла, - сказала девочка, и в трубке стало слышно, что она шмыгает носом, наверное, начала плакать. - Скажите... А дядя Толя скоро приедет?
- Он должен приехать? Он обещал?
- Он обещал нас забрать, - сквозь всхлипывания отозвалась Маша.
- Вас - это кого? - спросила Лиза, чувствуя, как у нее у самой сжимается сердце.
- Меня и брата.
- Маша, - Лиза старалась говорить мягким добрым голосом. - Дядя Толя ведь вам не отец, да?
- Нет. Наш папа умер... Давно.
- А сколько вам лет - тебе и брату? - Брату 5, а мне - 11. Скажите, а дядя Толик приедет? - спросила снова девочка.
- Он постарается, - тихо ответила Лиза. - Ты, главное, жди и верь, девочка.
***
Вдоль здания банка «Маяк-кредит», низко пригибаясь, шли омоновцы. Они пробирались к заднему служебному входу. Вторая группа занимала позицию у главного входа, ожидая сигнала на штурм. Курмакаев смотрел на приготовления спецподразделения, покусывая от волнения губу.
- Аверьянов! Начнут штурм, и мы с тобой сразу идем вперед, к Лазутчиковой.
Ира очень устала стоять, но она понимала, что ей лучше не двигаться и стоять ближе к Анатолию. Она все еще рассчитывала успеть перехватить его руку с зажигалкой, когда его что-то отвлечет во время штурма. Могло отвлечь. То, что она сама может загореться, сейчас в голову женщине не приходило. Она посмотрела на часы, висящие на стене операционного зала. До конца времени, назначенного Анатолием, осталась минута. И Ира хорошо видела омоновцев. Надо приготовиться и броситься на него сразу, как только поднимется шум, решила Ира, но тут у Анатолия зазвонил телефон. Это был нужный момент, но мужчина, прежде чем вытащить его из кармана, подозрительно посмотрел на Лазутчикову. Он быстро глянул на экран, увидел номер абонента и со злостью бросил аппарат на пол, ударив по нему каблуком ботинка. Сейчас он разозлится и подожжет себя.
- У меня тоже деньги застряли в этом банке. Я тоже не могу их получить, - заговорила Ира, чтобы отвлечь Анатолия на себя. На свой разговор.
- И что у тебя там? Зарплатный счет, что ли? - усмехнулся мужчина, потирая лоб, по которому стекали с волос струйки керосина.
- Там деньги на операцию, без которой я не переживу роды.
- Ты это сейчас выдумала, - недоверчиво смерил Иру взглядом с головы до ног Анатолий.
- Нет. Это правда. Выхода у меня нет. Мне нужно спасти ребенка. После я все равно могу умереть. Но я же не пытаюсь застрелиться перед банком!
- У тебя, выходит, есть зачем жить, - горько улыбнулся мужчина.
- А вам - неужели незачем? - с надеждой, что завязался диалог, спросила Ира. - Я хочу понять. Мы все хотим.
И тут Анатолий увидел тень омоновца на стене, потом верхушку его защитного шлема. Он все понял.
- Ах ты сволочь! - крикнул мужчина, но тут у него погасла зажигалка. Он начал судорожно чиркать ею. - Горите вы все в аду!
- Стой! - раздался вдруг голос Андрияненко, отдавшийся эхом в пустом зале. - Или тебя дети Лизины всю жизнь ненавидеть будут!
Анатолий повернул голову и уставился на Лизу, а та продолжала кричать со злостью.
- Я все выяснила. Ты своей Лизе из Тольятти обещал, что оформишь над детьми опеку. Да, я и про Лизу все выяснила. Как она болела. Как умерла. И как вы заранее обо всем с ней договорились и ко всему подготовились...
Анатолий стоял и смотрел на Андрияненко, и его рука с зажатой в ней зажигалкой дрожала. А Лиза стояла в дверях и продолжала выкрикивать жестко фразу за фразой, как будто била ими Анатолия по лицу, хлестала наотмашь!
- И еще я знаю, что опекунство тебе согласились оформить, если жилплощадь будет своя. Сегодня в полдень ты должен был привезти подтверждение покупки квартиры.
- Узнала все! Раскопала! - с болью в голосе отозвался Анатолий. - Менты, а когда вы с настоящими жуликами бороться начнете?..К черту все.
Но тут к Андрияненко Стас подвел снаружи Лелю. Женщина вышла вперед и уставилась с ужасом на отца.
- Уведите ее, - прошептал мужчина, борясь с судорогой, которая сводила его челюсти.
Он был близок или к истерике, или к тому, чтобы бросить все и упасть на пол, или к отчаянному шагу - поднести зажигалку к своему телу.
- Пап! - глотая слезы, заговорила Леля. - Я вас всех пропишу у себя. И тебя, и детей.
- Вы... Вы ее подговорили это сказать.
- Нет. Я сама это придумала. Неужели ты мне не веришь, папа?
- Опекунство не оформят, если у меня не будет своей квартиры, - замотал Анатолий головой.
- Да утрясли мы все с органами опеки, - перебила его Андрияненко. - Вот тоже мне проблема. Их устроит такой вариант. Так что вы сможете выполнить свое обещание...Не сразу. После разбирательств.
- Вы же... Вы ж меня... Закроете... - волнуясь, заговорил Анатолий в ответ.
- Ну, ты как ребенок, - засмеялась Андрияненко. - Получишь условно, за «хулиганку». Даже обсуждать смешно!
- Леля... - рука мужчины с зажигалкой дрожала так, что вот-вот могла выпасть вниз, на лужу керосина под ногами. - Я столько раз тебя обманывал. Ты меня терпеть не можешь. И ты согласна, чтобы мы у тебя жили?
- Пап, я хочу дать тебе шанс. Я хочу, чтобы ты стал для этих детей лучшим отцом - чем был для меня. Просто сделай все, что должен. Договорились?
Анатолий, помедлив, опустил руку с зажигалкой. Зажигалка погасла.
- Договорились.
Ира шагнула вперед и взяла из руки Анатолия зажигалку. Омоновцы увели мужчину, а Симоненко и Андрияненко кинулись к Лазутчиковой.
- Ты как? Ты в порядке? - наперебой стали требовать они ответа.
- А давайте не хором? - со слабой улыбкой ответила женщина. - В порядке. Дайте мне только сесть. Ноги не держат...