Глава 30
Алым просидел в камере ночь. Он не спал. Дежурный рассказал, что всю ночь слышал его шаги. И утром, когда Андрияненко приехала в отделение полиции, сторож сразу подошел к решетке, ухватился за нее пальцами с грязными ногтями.
– Начальница, забери меня отсюда! Я все скажу, что знаю, ты меня только забери. Не могу я тут сидеть.
И когда его привели в кабинет Курмакаева, где собрались все сотрудники отдела Лазутчиковой, он испуганно стал смотреть на всех, не решаясь сесть на предложенный стул. И снова пришлось тянуть из него чуть ли не клещами каждое слово. Алым ничего не видел и не слышал той ночью. Не знает, кто увел лошадей или кто их мог увести. И ему никто не предлагал участвовать в краже. Все ведь знают, что он честный человек, что у него семья на родине и ее надо кормить. А для этого нужно работать честно.
– Я не знаю, кто украл, – заговорил сторож, для убедительности прижимая руки к груди. – Я знаю, где бойня есть одна… Где лошадей режут! Я с ними дела не имею. Но знаю!
– Откуда?
– Работу предлагали. А я отказался!
***
Конь сильно бился, когда его завели в ангар и начали стягивать веревками ноги. В ангаре пахло кровью и смертью. Ослабленное животное чувствовало это и сопротивлялось, насколько хватало сил. Но двое сильных казахов умело свалили коня на бетонный пол, один из них сел на шею животного, запрокинул головуи поднес нож.
– На колени все! Быстро! Бросай нож!
Через распахнувшуюся дверь в ангар забежало несколько человек с оружием в руках. Один из них достал из кармана красную книжечку полицейского удостоверения. Мужчины послушно поднялись на ноги и отошли к двери, где их поставили лицом к железной стене и обыскали.
– Так, казнь отменяется, – повернув к себе лицом одного из казахов, заявила Лиза. – Здесь есть еще лошади?
– Есть, – уныло кивнул головой один из задержанных. – Вон в том, в соседнем ангаре.
– Лошади с конной базы поселка Солнечный тут? – ткнув стволом пистолета под ребра, спросил Аверьянов.
Казах ответить не успел. Рядом, за стеной ангара, завелся двигатель автомашины, мелькнули фары, и темный внедорожник пролетел мимо ангара в ворота подпольной бойни и унесся в сторону шоссе.
– Это кто был? – Симоненко раздраженно тряхнул казаха за воротник рубашки. – А? Быстро отвечай!
– Продавец это, – отозвался второй казах. – Лошадей предлагал.
– Сколько штук?
– Десять.
– Наш, точно! – заторопился Аверьянов. – А ну, колитесь, мясники, где его найти!
– Он приходит, уходит… Имени он никогда не называл. Высокий, чернявый… с усами!
– Вот что, мужики, – Симоненко достал из кармана наручники и потряс ими перед лицами задержанных. – Подумайте как следует, что вы еще можете сказать. Все будет учтено при передаче дела в прокуратуру.
– Он говорил, что на этой базе, про которую вы спрашивали, – заторопился один из казахов, – у него наводчик был. Может, наводчик знает, как найти?
– Что за наводчик? Кто такой? – заинтересовалась Андрияненко.
– Я не знаю. Работает там какой-то. Помог лошадей вывести.
***
Снегирева сидела на стуле посреди комнаты. Говорила Андрияненко. Ира и Симоненко наблюдали за реакцией женщины, сидя каждый за своим столом.
– Алым не наводчик, – говорила Лиза, – его даже подозревать глупо, потому что в его крови обнаружили столько алкоголя, что он не мог стоять, а не только делать уколы или отпирать ворота. Фактически он был в бессознательном состоянии.
– Да как вы могли такое подумать! – возмущалась хозяйка конной базы. – Для чего мне это нужно? Это не бизнес – продавать на мясо лошадей. Бизнес в том, чтобы зарабатывать на лошадях, оказывая услуги.
– Интересные цифры получаются, Вера Валентиновна, – продолжала гнуть свое Андрияненко. – Увели десять лошадей. Осталось пятнадцать. И все лошади принадлежали базе. Что нам думать? Тем более что вечером перед похищением вы были на базе. Могли накормить собак снотворным. Обколоть лошадей. Подпоить Алыма… И факт остается фактом – исчезли только частные лошади. Если это не указывает на вас, то кому еще это выгодно?
Снегирева молчала, слушая Андрияненко, и о чем-то напряженно думала. Кажется до нее приведенная оперативником «арифметика» тоже дошла.
– Действительно, – сказала она после паузы. – Я как-то об этом не подумала. Не хочу на людей наговаривать…
– О чем вы подумали? – поторопила Снегиреву Ира.
– У нас есть одна владелица, Кулевич ее фамилия. Ей принадлежат четыре из украденных лошадей. Она с мужем недавно развелась. А все четыре лошади застрахованы. Так что…
– Кулевич, – делая пометку на листе бумаги, спросила Андрияненко. – Мы проверим.
– Но она их любила! – с сомнением сказала Снегирева. – Неужели она могла так поступить?
– Вы удивитесь, как часто люди жертвуют любимыми, – серьезно подсказал Симоненко.
***
Дверь открыл сам Игнатьев. Он был сильно пьян и потерял равновесие, когда его рука выпустила дверную ручку. Лиза поймала Игнатьева, подхватил под мышки и провела через двор к бассейну.
– У нас с тобой нет будущего, – наконец узнал Андрияненко Игнатьев. – Может быть, посадим Фишера, а скорее всего нам конец.
Лиза вырвала из руки Игнатьева бутылку виски и припала к горлышку. Сделав несколько больших глотков, она прижала руку ко рту и зло процедила сквозь зубы:
– Ты сука! Я сделала так, как ты просил. Я обманула Арину, наплела ей с три короба. В том числе и то, что ради нее хочу уехать и все порвать. И быть только с ней. Билеты у нее. Я любимому человеку подлость сделала!
– Ты все правильно сделала. Она хоть живой останется. В безопасности.
И тут Игнатьев вдруг сполз с шезлонга и повалился на край бассейна. Его рвало прямо в воду с подсветкой. Андрияненко смотрела на него с ненавистью. Игнатьев со стоном ополоснул лицо водой из бассейна и остался лежать на краю.
– Ты ее спасешь! – проговорил он. – И никто кроме тебя ее спасти не может. А потом проклянешь себя, что не предала. Когда некого будет проклинать.
– А если вы ошибаетесь? – повысила голос Лиза. – Если Фишер ей не сделает ничего?
– Иногда лучше ошибиться, чем быть потом правым, – пьяно развел руками он.
– Нет, я так не могу, – чуть ли не застонала от бессилия Лиза. – Я пойду, скажу ей правду. Пусть все знает. Пусть сама решит, уезжать или остаться…
Но Игнатьев вдруг схватил Андрияненко цепкими пальцами за руку и заговорил с жаром пьяного, но убежденного человека.
– Никуда ты не пойдешь! – резко говорил он, брызгая слюной. – Ты предашь любимого человека, подлость ему сделаешь, больно сделаешь! Если нужно будет – погубишь тех, кого она любит, но ты ее спасешь, понимаешь?! Ты ее спасешь!
– Да что вы несете! – тоже почти перешла на крик Андрияненко. – Погубить, сделать подлость, чтобы спасти… Чтобы… – И тут она остановилась. Алкоголь в ее голове вдруг отпустил сознание, и мысль стала яркой, четкой, как грани кристалла. – Сделать подлость, чтобы спасти, чтобы… Как вы сказали?
– Ты слышала, что я сказал! – пьяно махнул рукой Игнатьев.