8
Дом стоял темной громадиной.
Сюда. - Роуз указал на железную лестницу, прикрепленную к стене дома.
С трудом пробираясь по застывшим комьям грязи, как по гребням грязевых волн, мы подошли к лестнице. Первым полез Пол. С каждой минутой становилось прохладнее. Не знаю, стоило ли нам лезть на крышу, однако я упрямо последовал за Полом и схватился за нижнюю, ледяную и скользкую, ступеньку. По ней вилось какое-то растение - наверное, плющ.
Я пробирался ступенька за ступенькой. Когда наконец оказался наверху, пальцы онемели. В лицо хлестал ветер. Я осторожно шагнул на крышу. Пол смотрел на меня с озорной мальчишеской улыбкой. Нас окружала кромешная тьма, лишь на небе золотился тонкий серп луны. Роуз порывисто шагнул навстречу с очень странным выражением лица, и на секунду в моей голове мелькнула ужасающая мысль, что он сейчас меня столкнет! Я инстинктивно отшатнулся, однако Пол крепко схватил мою руку и потянул за собой, к центру крыши.
- Держитесь середины, а то свалитесь, - предупредил он.
Я молча кивнул, пытаясь отдышаться. Зря мы сюда полезли. Я совсем не чувствовал себя в безопасности рядом с Полом. И уже хотел предложить спуститься, когда тот вытащил сигареты и протянул одну мне. После некоторых колебаний я взял сигарету и, выудив из кармана трясущимися от холода пальцами зажигалку, долго прикуривал.
Минута прошла в полной тишине.
-Вот здесь мы и сидели, Алисия и я. Забирались сюда каждый день, - промолвил Пол.
- Сколько вам было?
Мне, наверное, лет семь-восемь, ей - около десяти.
- Совсем малыши - и уже забирались на крышу?
Нам казалось, что это нормально. Позднее, подростками, мы пили здесь пиво и курили.
Я постарался представить, как юная Алисия прячется на крыше от отца и деспотичной тетки. Но вскоре уединение нарушает двоюродный брат Пол. Он обожает Алисию, ходит за ней по пятам и докучает разговорами, не давая посидеть в тишине, наедине со своими мыслями.
Отличное тайное место, - заметил я.
Дядя Вернон не мог влезть на крышу. - Пол кивнул. - Крупный был мужчина, как и моя мама.
Да я и сам едва осилил подъем, честно говоря. Руки скользят, да еще плющ постоянно цепляется...
- Не плющ, жасмин. Весной зацветет, аромат - словно флакон духов разлили! Забавно... Пол замолк, погрузившись в счастливые воспоминания.
Что забавно? - не удержался я.
Да так... Воспоминания. В день, когда погибла Ева, вовсю цвел жасмин,
В тот день вы с Алисией прятались тут вдвоем? - встрепенулся я.
Да. Мама с дядей Верноном искали нас внизу. Они кричали: «Пол! Алисия!» Но мы сидели тихо. Прятались. А потом это и случилось...
Пол резким движением затушил сигарету и посмотрел на меня со странной улыбкой.
Вот почему я привел вас сюда. Показать место преступления.
Преступления?
Он молча ухмылялся.
Какого преступления, Пол?
- Которое совершил дядя Вернон. Плохой был человек. Очень плохой.
- А нельзя ли поподробнее?
- Как раз тогда он это и сделал.
- Что сделал?
- Убил Алисию.
Я уставился на Пола, не в состоянии поверить своим ушам.
-Убил Алисию?! Ничего не понимаю...
Пол указал на землю:
- Дядя Вернон стоял внизу с мамой. Он сильно выпил. Мама пыталась увести дядю в дом, но тот все звал и звал Алисию. Очень разозлился. Прямо до бешенства.
- Потому что Алисия спряталась? Но ведь это маленький ребенок, у которого только что погибла мать!
- Дядя Вернон - тот еще ублюдок. Он любил только Еву. Вот почему и сказал это.
- Что сказал? - Я начинал терять терпение. - Ничего не понимаю. Что конкретно произошло?
Вернон завыл, что он обожает Еву и не сможет без нее жить. «Ева, девочка моя бедная... Ну почему она ушла? Почему она? Лучше б умерла Алисия!» Вот что он выкрикнул.
Я ошарашенно уставился на Пола.
«Лучше б умерла Алисия»? Ничего себе!
Так он и сказал.
И Алисия это слышала?
Конечно! А потом шепнула мне: «Он убил меня. Папа только что убил меня». Никогда не забуду ее слов!
Я молча смотрел на Пола, не в силах вымолвить ни слова. Сразу несколько звоночков раздались у меня в голове - звенели, сливались и разлетались эхом. Вот то, что я так безуспешно искал все это время! Вот он, недостающий кусок мозаики. Открытие ждало меня на крыше в Кембридже.
Всю дорогу до Лондона я обдумывал последствия того, что услышал от Пола. Теперь понятно, почему «Алкеста» зацепила Алисию. Подобно Адмету, вынудившему супругу сойти в царство мертвых, Вернон Роуз мысленно подвел родную дочь к смерти. Но, в отличие от Адмета, который хоть немного любил Алкесту, Вернон испытывал к Алисии лишь ненависть. То, что он сделал, называется «психологическое детоубийство», и Алисия это поняла. «Он убил меня, Папа только что убил меня», - сказала Алисия.
Теперь у меня наконец-то появилась зацепка. Я мог с этим работать. Теперь я хоть что-то знал. Эмоциональные последствия психотравмы у детей и дальнейшие ее проявления в зрелом возрасте. Только представьте, каково маленькой девочке услышать от отца - самого близкого человека, от которого зависит ее выживание, - проклятие. Он пожелал ей смерти. Как страшно это должно быть для ребенка, как травмирующе! Чувство собственного достоинства жестоко растоптано! Возникает слишком сильная, неутихающая боль, с которой девочка не может совладать - и старается задавить се, похоронить глубоко в себе. С годами связь с источником травмы теряется, разобщает- ся с корнями, которые были первопричиной, и забывается совсем. Но однажды вся эта боль и гнев вырываются, как огонь из пасти дракона, и этот человек хватается за оружие. Причем злоба направляется не на отца, потому что он мертв и забыт и отомстить ему уже невозможно, - а на собственного мужа. Того, кто занял в ее жизни место отца. На того, кто искренне любил ее и спал с ней в одной постели. Разъяренная женщина стреляет мужу в голову пять раз, вряд ли отдавая себе отчет, почему это делает...
Поезд мчался к лондонскому вокзалу сквозь ночной мрак. Наконец-то я точно знаю, как достучаться до Алисии! Теперь мы сможем начать.