6
Жан-Феликс? - позвал я.
За стойкой администрации было пусто, никто не отозвался на мой зов. Тогда я прошел в галерею, где ранее висела «Алкеста». Я хотел увидеть эту картину снова. Очередная попытка понять ес провалилась. Что-то в этой картине не поддавалось интерпретации, либо же было в ее значении нечто, что мне еще только предстояло постичь. Я терялся в догадках.
И вдруг - словно гром среди ясного неба! А вот этого я раньше не видел!... Позади Алисии в темноте, если смотреть на картину под другим углом и очень пристально, тени собираются в изображение. На холсте - будто на голограмме, где в двух измерениях появляется третье, - проявилось еще одно изображение... едва различимый на темном фоне силуэт. Мужчина, прячущийся в темноте. Тот самый тайный соглядатай. Он шпионит за Алисией.
- Вы что-то хотели? - раздался голос.
От неожиданности я чуть не подпрыгнул. Позади меня стоял Жан-Феликс. Судя по выражению лица, он не особо обрадовался, увидев меня в галерее.
- Что вы здесь делаете?
Я чуть не поделился с Жан-Феликсом своим открытием, однако вовремя сообразил, что это плохая идея.
- Возникли некоторые вопросы, - с улыбкой ответил я. - Сможете уделить мне пару минут?
- Не уверен. Я все рассказал и более помочь не в силах, - сухо проговорил Жан-Феликс.
-Видите ли, недавно выяснились новые факты...
Какие?
- Во-первых, Алисия планировала покинуть вашу галерею. Этого я не знал.
Жан-Феликс ответил не сразу.
Не понимаю, к чему вы клоните! - В его голосе росло напряжение, как в механизме заколки для волос, которая вот-вот защелкнется.
Так это правда?
Ну и при чем здесь вы?
- Алисия - моя пациентка. И я намерен помочь ей снова обрести дар речи. Но теперь вижу, что ее молчание в ваших интересах.
На что, черт возьми, вы намекаете?!
- До тех пор пока об уходе Алисии из галереи официально не объявлено, вы смело можете пользоваться плодами ее трудов.
- В чем конкретно вы меня пытаетесь обвинить?
- Боже упаси! Я не обвиняю. Просто озвучиваю факты.
Жан-Феликс нервно расхохотался.
- Факты? Я немедленно свяжусь с адвокатом и направлю в Гроув официальную жалобу!
- Вряд ли вы захотите так поступить.
- И что же мне помешает?
- Я не успел упомянуть, как именно узнал о намерении Алисии уйти из галереи.
- Кто бы что ни говорил, он нагло врет!
- Думаю, самой Алисии можно доверять.
- Что?! - Жан-Феликса чуть удар не хватил. Она... заговорила?!
- В некотором роде. Она дала мне свой дневник, и я его прочел.
Ее... дневник? - Казалось, Жан-Феликс с трудом воспринимает человеческую речь. - Я не знал, что Алисия вела дневник...
- И тем не менее. Несколько ваших последних встреч описаны довольно подробно.
Повисла напряженная тишина. Жан-Феликс дышал, как паровоз.
До свидания, - улыбнулся я и не торопясь покинул галерею.
Выйдя на улицу, я немного пожалел, что обошелся с ним так сурово. На самом деле я спровоцировал Жан-Феликса намеренно, дабы проверить, какая последует реакция. Теперь оставалось лишь дождаться его ответного хода.
***
По пути из галереи я позвонил двоюродному брату Алисии, Полу Роузу, чтобы предупредить о своем визите. Больше я не собирался рисковать собственным здоровьем. Шишка на затылке до сих пор чувствительно напоминала о неласковом приеме, который Пол оказывает незваным гостям.
Зажав телефон между ухом и плечом, я прикурил сигарету. Хотя затянуться толком не успел: трубку сняли тут же. Я очень надеялся, что услышу голос Пола, а не Лидии. И мне повезло.
-Слушаю?
Добрый день, Пол. Это Тео Фабер.
-О, привет, дружище! Простите, что говорю шепотом: мама прилегла отдохнуть, не хочу ее беспокоить. Кстати, как затылок?
Гораздо лучше, спасибо!
- Отлично. Ну чем могу помочь?
Честно говоря, вскрылась новая информация об Алисии, и я хотел бы это обсудить.
Какая информация?
Я объяснил, что Алисия дала мне почитать свой дневник.
- Дневник?... А я и не в курсе, что она все записывала! И что там?
-Не по телефону. Вам удобно встретиться сегодня?
Вам здесь лучше не появляться. В тот раз... Пол замялся. - Короче, мама была не очень рада вашему приезду.
Я догадался.
- В конце нашей улицы, там, где круговое движение, есть паб «Белый медведь»...
Помню. Во сколько мне туда подъехать? - нетерпеливо перебил я.
Давайте в пять. Думаю, я смогу ненадолго улизнуть.
В это время в трубке на заднем плане послышался голос Лидии: видимо, она проснулась.
- Мне пора. Увидимся в пять, - торопливо зашептал Пол и повесил трубку.
Несколько часов спустя я направлялся в Кембридж. Сидя в вагоне поезда, после некоторых колебаний все же сделал еще один звонок - Максу Беренсону. Он уже высказывал профессору Диомидису свое недовольство и вряд ли обрадуется, вновь услышав мой голос. Но, к сожалению, в этот раз выбора у меня не было. На звонок ответила Таня - и показалась мне вполне здоровой.
- Не думаю, что он сможет уделить вам время. Точнее, это невозможно: сегодня Макс целый день на встречах. - Я отчетливо уловил, как напрягся голос Тани, когда она услышала мое имя.
- Тогда я перезвоню позже.
Не уверена, что стоит...
Я расслышал приглушенный голос Макса и Танин ответ: «Я не могу такое говорить, Макс!»
Через мгновение он выхватил трубку и прорычал:
- Я сказал Тане, чтобы она послала вас по известному адресу!
- Даже так...
И хватает же у вас наглости звонить мне снова! Я уже беседовал с профессором Диомидисом!
- Я в курсе. Однако обнаружились новые факты, которые касаются лично вас.
- Что еще за факты?
-Дневник, который Алисия вела в течение нескольких недель, предшествующих убийству, вплоть до самого дня трагедии.
В трубке повисла тишина. Я продолжил:
Алисия довольно подробно вас описывает, Макс. Оказывается, вы испытывали к ней романтические чувства. Я хотел бы узнать...
В трубке раздался щелчок, и последовали короткие гудки: Макс нажал на отбой. Пока все шло неплохо. Макс Беренсон тоже заглотил наживку. Интересно, что он станет делать? Признаться честно, я немного побаивался Макса. Видимо, как и Таня. Я вспомнил, как во время нашей прошлой встречи в офисе Макса она шепотом посоветовала мне переговорить с Полом Роузом. Что же я должен у него выяснить?... Точно! Надо спросить о ночи после аварии, в которой погибла мать Алисии. Помню, как при появлении Макса вытянулось от испуга лицо Тани и она резко умолкла, улыбаясь уже ему. Будет ошибкой недооценивать Макса Беренсона. Причем опасной ошибкой.