26
Столовая Гроува по праву считалась самым теплым помещением клиники. Вдоль стен располагались отопительные батареи, и ближайшие к ним лавочки занимали быстрее всего. Во время обеда столовая была битком набита: приходили и пациенты, и персонал. В помещении царил постоянный гул, созданный громкими голосами обедающих, и неуютное возбуждение из-за того, что все пациенты собрались в одном месте.Работавшие на раздаче две поварихи-карибки смеялись и весело болтали, шлепая на тарелки порции сосисок с картофельным пюре, рыбы с жареной картошкой или цыпленка под соусом карри. Зная, что каждое блюдо пахнет лучше, чем оказывается на вкус, я выбрал меньшее из зол - рыбу с картошкой. Направляясь к свободному столу, прошел мимо Элиф. Она сидела в окружении своей «свиты» - без сомнения, самых трудных пациентов клиники. Она как раз пожаловалась, когда я проходил.Я не буду жрать это дерьмо, - прогудела Элиф, отпихивая от себя поднос.Сидящая справа соседка попыталась забрать поднос, однако великанша влепила той ощутимый подзатыльник и зарычала:- Убери клешни, жадная сука!Остальные за столом подобострастно заржали, a Элиф с жадностью набросилась на свой обед.В дальнем углу столовой в одиночестве сидела Алисия. Она совершенно без аппетита вяло гоняла по тарелке микроскопический кусочек рыбы, явно без намерения поднести его ко рту и съесть. Я едва не поддался искушению сесть рядом. Может, если б Алисия подняла голову и мы встретились глазами, я бы решился. Но она смотрела куда-то вниз, словно пытаясь отделить свое пространство от пространства окружающих. Я подумал, что она воспримет мое действие как вторжение, поэтому уселся с краю другого пустующего стола, подальше от шумной толпы, и приступил к обеду. Запихнув в рот кусок безвкусной склизкой рыбы, которая оказалась перегретой снаружи и все еще холодной внутри, я мысленно согласился с оценкой Элиф и уже решил выбросить обед в урну, когда ко мне неожиданно кто-то подсел. Я поднял глаза и с удивлением увидел Кристиана.Как дела? Всё в порядке? - спросил он.Да. А у тебя?
Кристиан не ответил, тщетно пытаясь отделить хоть кусочек от порции каменной курятины под соусом карри, намертво облепленной рисом.
-Слышал про твою затею с рисованием, произнес он с полным ртом.
Я смотрю, новости разносятся быстро...
Здесь в особенности. Это твоя идея?
- Да, - после секундного колебания ответил я. - Думаю, это пойдет Алисии на пользу.
- Осторожнее, приятель, - сказал Кристиан, пристально глядя на меня.
- Спасибо за предупреждение, но ничего сверхопасного пока не происходит.
Просто знай: пациенты с пограничным расстройством - отличные манипуляторы. Ты уже попался, хотя вряд ли осознаешь.
- Алисия не манипулирует мной, Кристиан! возмутился я.
Еще как! - расхохотался он. - И ты готов дать ей все что угодно.
Я пытаюсь дать Алисии лишь то, что ей необходимо. Обрати внимание на разницу.
- А откуда ты знаешь, в чем именно она нуждается? - наседал Кристиан. - Ты слишком идентифицируешь ее с собой, это очевидно. Но пациентка здесь она, а не ты.
Мне пора.
Стараясь подавить злость, я взглянул на часы и сухо произнес, вставая из-за стола:
Берегись, Тео, она тебя погубит! - раздался позади голос Кристиана. - И не говори потом, что я не предупреждал!
Его слова вызвали неприятный осадок, который отравил мне весь остаток дня.
***
После работы я отправился в ближайший к Гроуву магазинчик в конце дороги за сигаретами. Вытащив одну, щелкнул зажигалкой и крепко, с наслаждением затянулся. Все это я проделал почти бессознательно. Я не мог выкинуть из головы слова Кристиана, все прокручивал их, пока машины проносились мимо. «Пациенты с пограничным расстройством - отличные манипуляторы». Неужели он попал в точку? И поэтому у меня сразу же испортилось настроение? Действительно ли Алисия пытается мной манипулировать? Кристиан был в этом уверен, и Диомидис наверняка подозревал то же. Правы ли они?
Тщательно проанализировав ситуацию, я пришел к однозначному выводу, что все в порядке. Да, я хочу помочь Алисии, но в то же время в состоянии относиться к ней абсолютно беспристрастно, не терять бдительности, не форсировать события и придерживаться четких границ.
Увы, я жестоко ошибался. Ловушка уже захлопнулась - а я не мог признаться в этом даже самому себе.
***
Я связался по телефону с Жан-Феликсом и спросил, не знает ли он, где сейчас художественные материалы Алисии: кисти, краски, холсты.Наверное, в хранилище? - уточнил я.В трубке на некоторое время повисла пауза, а потом Жан-Феликс проговорил:Честно говоря, нет. Они у меня.- У вас?- Да. После суда я забрал из мастерской все, что представляет художественную ценность: предварительные наброски, блокноты, мольберт, масляные краски. Решил сохранить для Алисии.- Как благородно с вашей стороны.- Так вы последовали моему совету? Разрешили ей рисовать?-Да, - подтвердил я. - Хотя пока неясно, выйдет ли что-нибудь стоящее из этой затеи.- Что-нибудь точно выйдет. Вот увидите. Прошу об одном - позвольте мне увидеть картины, которые она напишет. - В голосе Жан-Феликса послышалось волнение.Это были странные, голодные нотки. Перед моими глазами возникло хранилище, холсты Алисии, заботливо укутанные в простыни, словно младенцы. Интересно, Жан-Феликс сохранял картины Алисии действительно для нее - или просто был не в силах с ними расстаться?- Вас не затруднит доставить материалы в Гроув? - поинтересовался я.- Ммм... - Жан-Феликс явно растерялся.Он медлил с ответом. Я почувствовал его страх.Если хотите, я могу забрать их сам, - пришел на помощь я.Да, да! Спасибо! Отличная идея! - облегченно затараторил он.Жан-Феликс боялся ехать в Гроув, боялся встретиться лицом к лицу с Алисией. Почему? Что между ними произошло? Что так старательно не желал видеть Жан-Феликс?