25
Хочу вам кое в чем признаться, - сказал я.Алисия смотрела в сторону. Я продолжил, внимательно наблюдая за се реакцией:На днях я проходил мимо картинной галереи в Сохо и из любопытства решил зайти. Местный сотрудник любезно показал некоторые из ваших работ. Кстати, он ваш старый друг. Жан- Феликс Мартен.Я сделал небольшую паузу. Ответа не последовало.Только не подумайте, что я вторгаюсь в вашу личную жизнь. Наверное, сначала мне стоило спросить разрешения... Надеюсь, вы не обижа- стесь.По-прежнему никакой реакции.В галерее мне показали пару картин, которые я раньше не видел. На одной изображена ваша мама, а на другой - тетя, Лидия Роуз.Алисия медленно подняла голову и уставилась на меня. В ее глазах появилось новое, не характерное выражение. Неужели изумление?Я заинтересовался вашим творчеством не только потому, что захотел увидеть картины своей пациентки; картины затронули меня лично. Они производят очень сильное впечатление.Алисия опустила глаза. Ей становилось неинтересно. Я быстро добавил:- Кое-что меня особенно поразило. Например, на картине с аварией изображена ваша мама, однако кое-кого там нет... По какой-то причине вы не нарисовали себя, хотя тоже там были.Никакой реакции.- Навернос, вы воспринимаете аварию исключительно как трагедию матери? Потому, что погибла только она? Но на самом деле в машине находилась еще и маленькая девочка. Девочка, чье переживание утраты не было ни слабым, ни в полной мере осознанным.Алисия подняла голову. Во взгляде читался вызов. Ага, наконец я задел ее за живое!Я говорил с Жан-Феликсом о вашем автопортрете, названном «Алкеста». Мы обсуждали смысл, который вложен в картину. И Жан-Феликс посоветовал мне прочесть одну книгу. - С этими словами я положил на стол и пододвинул к Алисии экземпляр «Алкесты» Еврипида.Алисия перевела глаза на обложку книги.«Так отчего ж она молчит?» - восклицает Адмет в финале трагедии. И тот же вопрос я задаю вам, Алисия. О чем не решаетесь заговорить вслух вы? Почему храните молчание?Алисия прикрыла глаза - сделала так, чтобы я «исчез». Разговор был окончен. Я сверился с часами на стене: время сеанса почти вышло. Оставалась буквально пара минут. И тогда я решил разыграть тщательно приберегаемый козырь.Надеясь, что голос не выдаст мое волнение, я произнес:Жан-Феликс высказал довольно интересную мысль. Он считает, что вам нужно позволить рисовать, Вы бы хотели? Мы можем выделить отдельную комнату, приобретем краски, кисти, холсты...Веки Алисии дернулись, и она открыла глаза. Как будто только что зажгли свет. Такие глаза бывают у чистых душой детей, которым неведомы подозрения и лукавство. Лицо Алисии порозовело. В один миг она ожила.- Я уже спросил разрешения у профессора Ди- омидиса и у Ровены. Они не против. Дело за вами, Алисия. Что думаете?Я ждал. Она молча смотрела на меня. А потом я наконец заметил знак, который подсказал: я на верном пути. Движение было крошечным, едва уловимым, но для меня значило очень много: губы Алисии изогнулись в легкой улыбке.