23
Диомидис оказался у себя в кабинете. Он сидел на табурете возле арфы с золотыми струнами. Сказочно красивый инструмент, - заметил я, входя.- И на нем весьма непросто играть. - Профессор нежно провел пальцами по струнам, и в кабинете раздался каскад звуков. - Хотите попробовать? Я с улыбкой отрицательно покачал головой. Я все спрашиваю, - засмеялся Диомидис. Вдруг передумаете? Вода камень точит, знаете ли.
- Увы, не могу похвастаться склонностью к музыке. О чем мне еще в школе однозначно заявил соответствующий преподаватель.- Музыка, как и психотерапия, имеет непосредственное касательство к отношениям. Все зависит от учителя, которого ты выбираешь.- Полностью согласен. - Я кивнул.Диомидис посмотрел в окно.- В этих тучах полно снега, - задумчиво проговорил он, глядя на затянутое темными облаками небо.- А мне они кажутся дождевыми.- Я происхожу из очень старого греческого рода, в котором все мужчины испокон веков были пастухами. Поверьте, сегодня вечером пойдет снег, - Профессор отвернулся от окна и устремил на меня внимательный взгляд. - Итак, Тео, я вас слушаю.- Вот. - Я положил на стол перед Диомидисом экземпляр «Алкесты» Еврипида.- И что это? - Профессор непонимающе уставился на книгу.- Трагедия Еврипида.- Да, я вижу по названию. Зачем вы мне ее показываете?- Произведение называется «Алкеста». Так же назван автопортрет Алисии, который она написала сразу после убийства Габриэля.- Ах да! Верно. - В глазах профессора зажегся интерес. - Ассоциирует себя с героиней трагедии?- Возможно, - согласился я. - Должен признать, я несколько запутался в интерпретации Еврипида. Хочу обратиться к вам за разъяснениями.- То есть вы решили, раз я грек, значит, должен отлично разбираться в древнегреческих трагедиях? - Профессор расхохотался.-Ну в любом случае лучше, чем я.- Не вижу никакой связи. Это все равно что думать, будто каждый англичанин - знаток Шекспира. - Диомидис снисходительно улыбнулся. Впрочем, на ваше счастье, в этом Греция сильно отличается от Англии. И каждый грек действительно знает древнегреческие трагедии. В них заключены наши мифы и легенды, наша история, наша кровь...-Тогда вы сможете помочь мне! - обрадовался я.Диомидис быстро пролистал «Алкесту» и поднял глаза.- В чем заключается трудность? - уточнил он.- Меня озадачивает то, что она не говорит. Алкеста принимает смерть ради спасения мужа и в конце чудом возвращается в мир живых, но почему-то хранит молчание.Совсем как Алисия.Да.Спрашиваю еще раз: в чем трудность?Между героиней Еврипида и Алисией явно существует связь, которая ускользает от моего понимания. Почему Алкеста в финале трагедии отказывается говорить?И как вы думаете почему?Не знаю. Вероятно, Алкесту переполняли эмоции?Возможно, И какой эмоции это коснулось прежде всего? - направлял мои рассуждения Диомидис.- Радости? - предположил я.Радости? - Профессор засмеялся. - Тео, подумайте хорошенько. Что бы вы чувствовали на месте Алкесты? Самый близкий на свете человек оказался трусом и обрек вас на гибель. Это же настоящее предательство!- Хотите сказать, Алкеста была расстроена?- Тео, вас когда-нибудь предавали?Вопрос профессора резанул по мне, словно ножом. Щеки запылали. Губы задвигались, но я не смог издать ни звука.- Увы, да, - грустно улыбнулся Диомидис. Вот и поведайте, что чувствует Алкеста?На сей раз я не сомневался в ответе.Злость. Ее переполняет злость.- Именно, - Диомидис кивнул. - И не просто злость, а смертоносная ярость! Остается лишь догадываться, каково им придется в дальнейшей супружеской жизни, Алкесте и Адмету. - Он хмыкнул. - Вернуть однажды обманутое доверие очень трудно.- А что же Алисия? - спросил я, обретя наконец способность говорить.- А что с ней?- Алкесту обрекла на гибель трусость мужа, a Алисия...- Алисия не умерла. По крайней мере, физически. - Диомидис умолк, и окончание фразы повисло в воздухе.- Я понял! Что-то произошло, и это сломило ее дух! - высказал я догадку. - Алисия перестала ощущать себя живой!Возможно.Но мне этого было мало. Я схватил книгу и уставился на обложку с изображением классической статуи - великолепной женской фигуры, увековеченной в мраморе. В голове пронеслись слова, сказанные Жан-Феликсом.-Если Алисия «умерла», - медленно проговорил я, - значит, надо вернуть ее в мир живых.- Верно.Я тут подумал: раз искусство служит Алисии языком самовыражения, давайте снабдим ее «голосом»?Как именно?Позволим рисовать.Она уже посещает сеансы арт-терапии. Диомидис отмахнулся от моих слов, будто услышал прошлогоднюю новость.Речь не об арт-терапии. Я хочу, чтобы Алисии позволили творить как она пожелает - в одиночестве и личном пространстве. Необходимо дать ей свободу самовыражения, высвободить ее эмоции. Результат может быть весьма впечатляющим.Некоторое время профессор помолчал, обдумывая услышанное.- Вам стоит переговорить с арт-терапевтом Алисии. Вы уже встречались? Ее зовут Ровена Харт. Только имейте в виду, Ровена крепкий орешек.Обязательно поговорю с ней. Профессор, вы дасте мне зеленый свет?Если сумеете убедить Ровену, можете действовать. - Диомидис пожал плечами. - Но я точно знаю: ваша идея ей не понравится. Категорически.