22
Из дневника Алисии Беренсон 2 августаСегодня еще больше припекает. Да в Лондоне жарче, чем в Афинах! По крайней мере, в Афинах есть пляж... Сегодня из Кембриджа позвонил Пол. Я не ожидала услышать его голос. Последний раз мы разговаривали друг с другом несколько месяцев назад. Сначала я подумала, что он собирается сообщить о кончине тети Лидии. Скажу честно, на секунду я даже почувствовала облегчение. Но вскоре поняла, что ошиблась. На самом деле я так и не поняла, что от меня понадобилось Полу. Он все ходил вокруг да около. Я долго ждала, пока Пол перейдет к сути, но этого так и не произошло. Он лишь без конца спрашивал, всё ли в порядке у меня и Габриэля, и бормотал что-то вроде «у Лидии все как всегда».- Я к вам заеду, - пообещала я. - Сто лет не общались. Давно пора повидаться.На самом деле мысль о том, чтобы поехать в Кембридж и увидеться с Лидией и Полом, вызывала у меня смешанные чувства. Все закончилось тем, что я решила не ехать. Страшно мучила совесть - но я проигрывала при любом раскладе.- Надо это исправить, - сказала я. - Я навещу вас как-нибудь. Прости, не могу дольше говорить - выбегаю из дома...И тут Пол что-то очень тихо проговорил.- Что? - переспросила я. - Не слышу!- Я, говорю, попал в беду. Алисия, мне очень нужна твоя помощь!- Что случилось?- Это не телефонный разговор. Пожалуйста, давай встретимся.- Но... я не могу примчаться в Кембридж сию секунду, - заколебалась я.- Я сам приеду сегодня вечером, идет?Что-то в голосе Пола заставило меня согласиться не раздумывая. Он был в отчаянии.- Конечно, приезжай. Хотя бы намекни сейчас, в чем дело!- Расскажу при встрече. - С этими словами Пол повесил трубку.Я все утро думала над его словами. Видимо, случилось нечто из ряда вон выходящее, если из всех людей на свете он решил обратиться именно ко мне. Дело в Лидии? Или что-то с домом? Я терялась в догадках.После обеда я уже не могла сосредоточиться на работе. Конечно, винила жару, однако на самом деле мои мысли были далеки от живописи. Я слонялась по кухне, периодически поглядывая в окна, пока не увидела на улице Пола. Он помахал мне рукой:- Привет, Алисия!Первое, что бросилось в глаза, - жуткий вид Пола. Он чудовищно похудел; особенно заметно это было по лицу - просто-таки череп, обтянутый кожей. Он выглядел тощим, как скелет, нездоровым, измученным. И напуганным. Я пригласила его в кухню, где работал переносной вентилятор, и предложила пива. К моему удивлению, Пол попросил чего-нибудь покрепче. С каких это пор он пристрастился к крепкому алкоголю? Я налила ему немного виски. Пол, думая, что я не вижу, долил доверху. Поначалу он ничего не говорил, и некоторое время мы сидели в молчании. А потом снова произнес фразу, которую я услышала по телефону: «Я попал в беду». Я спросила, не связано ли это с домом. Пол удивленно уставился на меня и помотал головой.Тогда что?- Дело во мне, - наконец выдавил он. - Я здорово увлекся азартными играми, и в последнее время счет складывается не в мою пользу.Оказалось, Пол часто играл, причем уже много лет. Поначалу игра была поводом выбраться из дома - чтобы куда-то идти, что-то делать, хоть как-то развлекаться. Я не могла его винить: у живущих с Лидией источники радости очень ограничены. Он проигрывал все больше и больше, и теперь дело зашло слишком далеко. Пол начал снимать деньги со счета в банке, который имелся у него на черный день, хотя снимать там и так было нечего.- Сколько тебе нужно? - прямо спросила я.- Двадцать кусков.Я не могла поверить своим ушам.- Ты проиграл двадцать тысяч?- Не сразу. Я перезанимал у других людей, и теперь они требуют вернуть долг.- У каких людей?- Если я не отдам деньги, все будет очень плохо.- Ты матери говорил?Ответ на свой вопрос я знала заранее. Пол - разгильдяй, но не идиот.- Нет, конечно, - подтвердил он мою догадку. - Мама меня прибила бы... Алисия, выручай! Собственно, за этим я и приехал.- Но я не располагаю такой суммой, Пол.- Я все верну, - заныл он. - Сейчас вся сумма и не нужна. Дай хотя бы немного.Я ничего не ответила, и он продолжал уговаривать. Как выяснилось, «они» собирались прийти за первой выплатой сегодня же вечером, и Пол просто не мог вернуться домой с пустыми руками. Он умолял одолжить любую сумму, хоть сколько-нибудь. Я растерялась. С одной стороны, я хотела помочь Полу, но в то же время осознавала, что эту проблему надо решать по-другому. Я также понимала, что нельзя говорить тете о его финансовых проблемах. Как бы я сама поступила на месте Пола? Неизвестно, что хуже - встретиться лицом к лицу с крепкими ребятами, вышибающими долги, или испытать на себе гнев Лидии.- Я выпишу тебе чек, - решилась я.Пол униженно благодарил, повторяя «Спасибо! Спасибо!». Я выписала чек на две тысячи фунтов с выдачей наличных предъявителю. Наверняка Пол рассчитывал на большее, но я никогда не попадала в подобные передряги. И мне почемуто не очень верилось в его историю. Что-то в его рассказе отдавало фальшью.- Может, я смогу одолжить больше, сначала надо поговорить с Габриэлем. А вообще, будет лучше, если мы с тобой придумаем, как выпутаться из этой неприятности по-другому. Брат Габриэля - юрист. Думаю, он...- Нет! - Пол подскочил, как ужаленный. - Нет! Нет! Только не говори Габриэлю! Не вмешивай его сюда! Умоляю! Я сам справлюсь! Я справлюсь!-А Лидия? Тебе следовало бы...Пол отчаянно замотал головой и быстро выхватил чек. Взглянув на сумму, явно расстроился, однако вслух ничего не сказал и вскоре уехал.После встречи у меня на душе остался нехороший осадок, будто я подвела Пола. Это чувство постоянно возникало по отношению к нему, с самого детства. Я жила с его ожиданиями, которые не могла удовлетворить. Пол хотел от меня материнской заботы. Он так и не понял, что я не из тех, кто может заменить мать.Когда Габриэль вернулся домой, я все ему рассказала. И, конечно, он здорово разозлился. Мол, я не должна была давать Полу ни гроша: я ничего ему не должна и не обязана нести за него ответственность, Понимая, что Габриэль прав, я все равно не могла избавиться от чувства вины. Мне удалось сбежать из дома, от Лидин, а Полу - нет. Он так и остался там, словно в ловушке, маленьким восьмилетним мальчиком. Я хочу помочь сму, но как?6 августаВесь день я рисовала, экспериментируя с фоном для картины с Инсусом. Набрасывала эскизы с фотографий, которые мы с Габриэлем сделали в Мексике, - красная потрескавшаяся земля, темные сухне остовы колючих кустарников, - пытаясь уловить ощущение невероятной жары, крайней обезвоженности... Неожиданно до моих ушей донесся голос Жан-Феликса, зовущего меня по имени. В первое мгновение я хотела не отвечать и притвориться, что меня нет дома. Затем щелкнул замок калитки, и я поняла - поздно. Высунулась из окна. По саду шагал Жан-Феликс.- Привет, малышка! - Он заулыбался. - Не помешаю? Трудишься?- Вообще-то, да.- Отлично, отлично! Так держать! До открытия выставки всего шесть недель, а ты дико выбилась из графика. - Жан-Феликс расхохотался своим противным смехом. Видимо, эмоции отразились на моем лице, так как он тут же добавил: - Шучу, шучу! Я над душой стоять не буду.Я молча вошла в мастерскую, а Жан-Феликс последовал за мной и, пододвинув к вентилятору стул, с удобством расположился. Затем закурил сигарету, и сизый дым закружился вокруг него в потоке воздуха. Я повернулась к мольберту и взяла кисть. Я работала, а Жан-Феликс всё говорил и говорил. Жаловался на жару - мол, архитектура Лондона, в отличие от Парижа и ряда других городов, не рассчитана на такую экстремальную погоду... Вскоре я перестала вслушиваться. А он все болтал - ныл, восхвалял себя, оправдывал себя, любовался собой, нагоняя смертельную скуку бесконечными излияниями. Он ни о чем меня не спрашивал. Он не был заинтересован во мне. Даже после стольких лет он видел во мне лишь средство к достижению собственной славы, аудиторию для своего шоу.Возможно, так нельзя говорить. В конце концов, Жан-Феликс - мой друг и всегда был рядом. Просто он одинок. Как и я. Впрочем, я скорее умерла бы в одиночестве, чем согласилась бы жить с нелюбимым человеком. Вот почему я ни разу не решалась на серьезные отношения до Габриэля. Все это время ждала его - такого настоящего, верного и надежного, в отличие от остальных, полных фальши. Жан-Феликс всегда страшно ревновал. Он пытался (и до сих пор пытается) скрыть это, но я ясно вижу: Жан-Феликс ненавидит Габриэля. Постоянно говорит про моего мужа гадости, уверяет, будто Габриэль не столь талантлив, как я, называет его тщеславным и самовлюбленным. Видимо, Жан-Феликс наивно полагает, что однажды сумеет убедить меня в своей правоте и я паду к его ногам. Ему почему-то не приходит в голову, что с каждым новым глумливым замечанием, с каждой злобной поддевкой он все больше толкает меня к Габриэлю.Жан-Феликс все твердит о нашей столетней дружбе и вечно припирает меня этими аргументами: «старые добрые времена» и «мы против всего мира». Вряд ли он догадывается, что «владеет» той самой частью моей жизни, которую едва ли можно назвать счастливой. И все мои чувства к нему вызваны лишь понятием давности. Мы словно супруги, которые давно охладели друг к другу. Сегодня я особенно остро почувствовала, насколько Жан-Феликс мне неприятен.- Прости, я должна работать. Так что, если не возражаешь...- Выгоняешь? - Его лицо мгновенно приобрело оскорбленное выражение. - Я смотрел, как ты работаешь, с тех самых пор, как ты впервые взяла в руки кисть! Вряд ли я сильно отвлекал тебя, иначе ты давно намекнула бы...- Вот я и намекаю - прямо сейчас.Щеки мои пылали. Я начинала злиться и никак не могла совладать с этим. Пыталась рисовать дальше, но руки тряслись. Взгляд Жан-Феликса давил физически. Я прямо слышала, как у него в голове кипела работа: с щелканьем, тиканьем и треском.- Я тебя расстроил, - наконец произнес Жан- Феликс. - Чем?Я уже объясняла. Не стоит заваливаться без предупреждения. Лучше сначала напиши или позвони.- Не знал, что для встречи с самой близкой подругой требуется получить письменное приглашение.Повисла пауза. Судя по всему, Жан-Феликс здорово обиделся. Видимо, по-другому не получится. На самом деле я не собиралась так жестко с ним обходиться. Я хотела донести до него это более деликатно, но меня будто прорвало. И что самое смешное - я действительно хотела сделать Жан- Феликсу больно. Хотела быть грубой.
Жан-Феликс, послушай...
- Слушаю.
- Не знаю, как сказать помягче... После выставки надо что-то менять.
- Что ты собралась менять?
- Галерею. Себя.Брови Жан-Феликса поползли вверх от изумления. Он напоминал маленького мальчика, который вот-вот разрыдается.Каждому из нас пора идти своей дорогой, сказала я, ощущая лишь раздражение.Та-а-ак. - Жан-Феликс неторопливо зажег сигарету. - Это тебя Габриэль надоумил?Он здесь ни при чем.- Ну конечно. Он меня терпеть не может!- Не говори ерунды.- Габриэль пытается нас рассорить! Я это давно заметил! Он годами строит эти козни и...- Неправда!- А как еще объяснить то, что происходит? Почему ты вдруг решила всадить мне нож в спину?- Зачем ты драматизируешь? Я говорю исключительно о галерее. Это не касается тебя и меня. Мы по-прежнему останемся друзьями и сможем общаться.- Только сначала я должен написать или позвонить, да? - Жан-Феликс невесело рассмеялся и быстро заговорил, словно спеша вывалить все, что накипело, прежде чем у меня появится возможность вставить слово: - Вот так новости! Я с самого начала свято верил, что у нас особые отношения, а теперь ты одним махом все разрушила. Имей в виду, никто не позаботится о тебе так, как я. Никто!Жан-Феликс, да что ты такое говоришь!Поверить не могу, вот так взять и все разрушить...- Я уже давно хотела тебе сказать.А вот этого точно не стоило говорить. Он прямо остолбенел.- Что значит «давно»? И как давно?-Не знаю. Некоторое время.- Выходит, с тех пор ты вела двойную игру? Ничего себе! Бог ты мой, Алисия, не нужно это заканчивать вот так! Не отталкивай меня!!- Не надо драматизировать. Мы всегда будем друзьями.-Давай сменим тему. Знаешь, зачем я сюда пришел? Хотел пригласить тебя в пятницу вечером в театр. - Жан-Феликс извлек из нагрудного кармана пиджака два билета в Национальный театр на трагедию Еврипида и показал их мне. - Пойдем? Думаю, это более цивилизованный способ расстаться. Только не отказывайся. В память о нашем прошлом.Я заколебалась. Поход в театр с Жан-Феликсом совершенно не входил в мои планы. Но и огорчать его еще больше не хотелось. В тот момент я согласилась бы на что угодно, лишь бы Жан-Феликс наконец ушел из мастерской. И я сказала «да».22:30Вечером я выложила Габриэлю все, что произошло между мной и Жан-Феликсом. Габриэль заметил, что никогда не понимал нашей дружбы, назвал Жан-Феликса «стрёмным» и заявил, что не в восторге от того, как тот ко мне относится.
- В смысле? - не поняла я.
- Будто ты - его собственность. Советую порвать с его галереей немедленно, не дожидаясь выставки.- Я не могу так поступить. Уже поздно отказываться. Я не хочу, чтобы он меня ненавидел. Ты даже не представляешь, какой он мстительный.Ты боишься Жан-Феликса?- Нет, но проще будет отдаляться постепенно.- А по-моему, чем быстрее, тем лучше. Ведь он влюблен в тебя. Надеюсь, ты в курсе?Тут Габриэль ошибался, однако я не стала спорить. Жан-Феликс больше прикипел к моим картинам, чем ко мне. И это еще одна причина уйти от него. Он совершенно не беспокоится о моем благополучии. Впрочем, в одном Габриэль прав. Я действительно боялась Жан-Феликса.