Глава 24
Анна
Я проснулась от боли и холода, собственного тяжелого дыхания - частого и прерывистого, сдавленного, будто воздух еле проникал в легкие. Грудь саднила, пульс отзывался тихим метрономом в боку. Комнату освещал тусклый свет потолочной лампы. Я зажмурилась, в голове снова и снова прокручивался момент выстрела.
Эрика сидела рядом на полу, прислонившись к стене, окруженная папками и старыми распечатками, листая какое-то досье. На ее лице застыли сосредоточенность и строгость. Она заметила, что я открыла глаза, но лишь молча подала мне стакан воды и продолжила читать. В этом вся Рика. Всегда рядом, и всегда в нужное время. Слишком много в моей жизни было людей, которые отзывались в моей памяти лишь громкими обещаниями, исчезая в толще тьмы. А Рика осталась.
Я жадно вдохнула воздух, резко и глубоко, будто только что вынырнула из толщи воды. Слева, под ребрами, пульсировала свежая боль - нетерпимая, тупая и настойчивая. Я застонала, схватившись за бок, вспоминая, как заработала рану, когда Алекс опрокинул меня, и под ребро вошел острый предмет.
— Не шевелись, - предупредила Эрика, не поднимая глаз на меня. — Швы еще свежие, еще немного и поправишься.
Черт. Вопросов становилось все больше, а ответов - меньше.
Подруга оторвалась от изучения досье и осмотрела меня усталыми глазами. Я приподнялась в кровати, скрипя зубами от ноющей боли, каждый вдох казался испытанием, но я должна взять себя в руки.
— Я нашла его. - наконец проговорила подруга.
Я кивнула молчаливым бессмысленным жестом. В глубине себя понимала, что не готова. Ни к встрече, ни к воспоминаниям, ни к тому, что в месте, найденном подругой - мне придется смотреть в глаза тому, кто когда-то сделал из меня оружие. Воспоминания звенели в ушах, я снова почувствовала себя девочкой, стоящей в белой комнате с зеркальными стенами, где врачи в халатах называли меня "образец А-4"
— Где он? - уточнила я, приподнимаясь в кровати.
— Восточная часть города, в заброшенном секторе. Там один дом когда-то выставлялся на аукцион, но погорел и про него забыли. Лойд не выходил оттуда уже три дня. Домиан с ребятами еще ночью по моей просьбе проникли на территорию и оставили там пару датчиков движения.
Я горько усмехнулась. Конечно, движения. Тени прошлого не долго пролежали молча. Эрика долго смотрела на меня, понимая, что мы поедем в место, откуда никто не возвращается прежним.
***
Дождь барабанил по автомобилю, заливая улицы призрачной пеленой холода и сырости, отчего окружающее пространство казалось декорацией чужого сна. Я молча уставилась в окно, стараясь не думать об Алексе, но мысли цеплялись за меня колючей проволокой. В каждой капле, стекающей по стеклу, виднелись лица матери, сестры и... Алекса. Я вспоминала, как он держал меня за руку, вспомнила о том, как он говорил, что я не монстр, как прикасался ко мне, тепло его губ, объятий... А я не верила. Я знала, что внутри меня есть толика чего-то хрупкого, искалеченного, но все же живого - верность. Его непредвиденное появление в моей жизни приносило больше боли, чем раны, жадно плюющиеся кровью. Алекс строил мосты там, где я возводила стены. Бронте знал слишком много, и, кажется, чувствовал еще больше. А я жила между войнами и поступками, которые уже не исправить. Если бы он видел, кем я была тогда, под контролем "Альфа", остался бы? Или отвернулся?
— Не топи себя. - Эрика едва коснулась моего плеча, а я дернулась. — Приди в себя. Тебе нужно быть здесь, подруга.
— Да, прости, ты права. - согласилась я, доставая из бардачка автомобиля пистолет. Он казался тяжелее обычного, будто оружие носило вместе со мной понимание, что на этот раз - меня ждет не просто цель. Это встреча с чем-то древним.
Заброшенный дом встретил нас тишиной, звенящей и вязкой. Полуразрушенные деревянные стены окружили заросшие кусты, а по территории разлегся разрушенный забор. Окна забиты досками, а двери еле держались на ржавых петлях. На полу валялись разбитые декорации, потрепанная обувь, скрученные провода, будто находившийся здесь ожил и исчез в спешке. Коридоры узкие, тонкие стены исписаны граффити, и в этой тьме они казались зазывающими.
Я медленно шагнула в тьму, освещая путь фонариком, под ногами скрипнули половицы, каждый шаг эхом отдавался в пустых коридорах бешеный стук сердца заполнил уши, а в затылке звенела паранойя.
— Подвал чист. - прошептала Эрика, идя сзади.
— Хорошо. - ответила я, не узнавая собственный голос. Он казался намного сосредоточеннее, чем когда-либо, вызывая мурашки, заполняющие все тело.
Лестница, ведущая на второй этаж - прогнулась, мы аккуратно пробрались дальше в конец коридора, дверь в комнату была приоткрыта, а внутри виднелось слабое свечение настольной лампы, чуть дальше нас встретила комната с обшарпанным обоями, запыленным письменным столом и старым креслом, в котором неподвижно сидела фигура. Морщинистый старик с желтоватой кожей, в потрепанном пиджаке и остекленевшими глазами.
— Я ждал тебя. - прорезал низкий и сухой голос.
Я застыла на пороге. Воспоминания обрушились на меня. В груди заныло от гнева и обиды. Я вспомнила его голос, тот самый, что хвалил меня за точность выстрелов, тот, что хладнокровно говорил: "Ты можешь лучше". Лойд Фишер - мой куратор и безжалостный палач.
— Почему ты... - выдохнула я, подходя к старику в кресле.
Лойд усмехнулся, поворачиваясь, демонстрируя изуродованное лицо, покрытое ссадинами и ожогами. Потрескавшиеся губы расплылись в лукавой улыбке, и я увидела человека, которого когда-то боялась.
— Ты осталась такой же умницей, Анна. Из тебя создали отличное оружие высочайшего класса... - он прокашлялся, выплевывая сгустки крови на мохнатый ковер. — Твой отец был тем еще уравнением, а ты знала, что он не просто убил твою сестру...
— С меня хватит, Лойд, - перебила его я, схватив старика за горло.
Его слова вонзились в меня лезвиями, оставляя на кончике языка металлическое послевкусие, смешанное с кислотой. Мир внутри меня пошатнулся, давая трещину. Я была лишь частью программы.
— Ты лишил меня всего, ублюдок, - продолжила я, к горлу подступил горький ком, не позволяющий нормально дышать. — Ты забрал мою жизнь, мое имя, я осталась пустым сосудом, впитывающим все это дерьмо.
— Посмотри на себя, Анна, - он прочистил горло, схватил меня за руку и ловким движением откинул меня в стену перед собой. — Ты - лучшее, что я сделал... - штукатурка осыпалась с потолка, падая на мою голову, в глаза ударила пыль, заставляя проявиться слезы, я потянулась за пистолетом в набедренной кобуре, направляя оружие на старика.
— Ты прав, - я сняла пистолет с предохранителя. — Но у любой программы бывает сбой.
Громкий выстрел прорезал тишину, пуля вонзилась в его грудь, заставляя старческое тело упасть, заполняя ковер кровью. Я взглянула на него, чувствуя облегчение и пустоту. Эрика осветила меня фонариком, подошла и помогла подняться, опирая на себя. Я стряхнула с себя густую пыль, и мы вышли из дома.
Тяжелый воздух сдавил грудь, лишая возможности дышать и говорить. Улицу заполнил ливень, сквозь густые тучи пробивались солнечные лучи. Удивительно - мир продолжал жить. Вокруг пели птицы, а где-то вдалеке лаяли собаки. Я осмотрелась и выдохнула, словно не произошло ничего, но в тот же момент - кончилась еще одна глава моей жизни.
Эрика помогла мне сесть в машину, я закрыла глаза и почувствовала, как по щеке скатилась слеза, боль вперемешку с отчаянием обрывала последние надежды внутри меня.
— Все в порядке? - уточнила подруга.
— Да, Рика, но... - я помедлила, осматривая пистолет, лежащий на моих коленях. — Теперь... Алекс.
Я не знала где он, будет ли ждать, но, если нет - я все равно найду. Даже если в конце пути снова окажусь под пулями.
Алекс
Квартира Дмитрия наполнилась запахом табака, кофе и старой кожи. Ароматы, которые въедаются в стены, как и в память. За окнами моросит дождь под сопровождение буйного ветра. Порой кажется, будто сам город нервничает, словно знает: что-то надвигается, и никто не в силах это остановить.
Мы с Дмитрием сидели друг напротив друга - он расплылся в кресле, я на диване. На стеклянном журнальном столике между нами стояла наполовину пустая бутылка виски. Дмитрий курил, жадно поглощая сигаретный дым, а я уставился в стену.
— Так и будем молчать? - отрезал друг, не глядя на меня. Пепел с сигареты упал на блюдце, стоявшее на столике. — Обычно ты так затыкаешься только перед тем, как кого-то убить.
Я устало хмыкнул и взглянул на Дмитрия.
— Я не знаю, что мне с ней делать...
— Анна?
Тишина снова повисла в мыслях, Дмитрий подлил виски в мой стакан, и золотистое пойло обволокло плавающий лед. Я пригубил его и закрыл глаза, ощущая жжение на кончике языка. Вспомнил Лиару, ее глаза, как у загнанного питомца, и голос - дрожащий и ломкий.
"Я слышала, как она разговаривала с кем-то, когда меня погружали в контейнер. Говорила, что если когда-нибудь пропадет - то только вы сможете найти документы, что вы должны знать, где они."
Воспоминания врезались в меня, как раскаленный нож, я знал, что Анна боится. Видел это в каждом ее движении, когда мы были рядом, только она никогда не признавала мое отношение к ней. Не доверяла. Почему?
— Ты ее жалеешь, - произнес Дмитрий, затушив сигарету. — Это опаснее, чем твои чувства.
— Я не жалею, - медленно выдохнул я, делая еще пару глотков виски. — Я хочу, чтобы она поверила мне.
— Она доверяет только Эрике, бро.
— Как думаешь, она знает, где все спрятано? Данные, улики, имена. Лиара не соврала бы, и если мы хотим добраться до тех, кто за всем этим стоит...
— Ни она, ни Эрика - не сдадутся. - пробубнил Дмитрий, подходя к бару. — Потому что, если отдаст документы - ей придется признать, кем она была. А ты не очень-то и хочешь этого знать, да?
Я смотрел в свой стакан, где в золотистом пойле отражались дрожащие тени от ламп.
— Я видел, кем она была, я знаю ее настоящую, и знаю, какой она может быть со мной.
Дмитрий хрипло и устало рассмеялся.
— Ты безнадежно влюблен, друг мой, а она - как нож, забытый в ране. Можно вытащить, но начнешь истекать кровью. Так и ходишь с этим ножом в груди.
Я опустил голову и снова выпил. Горло обожгло, но внутри стало немного тише. Алкоголь пригубил всплески обиды, оставляя чистую правду. Я вспомнил, как она смотрела на меня ледяными глазами, в которых скрывался страх, злость и почти беззвучная мольба.
— Я не хочу ее потерять... - прошептал я, ощущая тяжесть в голове.
Дождь за окном усилился, за стеной слышался смех соседей, жизнь протекала сквозь пальцы, в попытках ухватиться за ее кусочек я понял, что для меня она превратилась в шахматную доску, где я - всего лишь пешка.
— У нас есть сутки, - напомнил Дмитрий. — Потом "Альфа" выйдут на охоту. Либо мы найдем эти документы - и раскроем все, либо начнется война, и победитель будет только один.
— Мне следует убедить Анну. - я взглянул на Дмитрия, который расхаживал вперед-назад по гостиной. — Если я не поговорю с ней - этого никто не сделает.
Дмитрий снова налил нам по стакану, мы молча выпили, и в нашем молчании крылась самая горькая правда.
***
Время уже доходило к трем часам ночи, когда мой телефон завибрировал на столике рядом с диваном. Я вздрогнул от звука, оторвавшись от тяжелого сна, больше похожего на обморок. В темноте на экране мобильного высветилось ее имя. Сердце пропустило удар, я не успел выдохнуть и одуматься, как принял входящий вызов.
— Да? - голос мой казался сиплым, с хрипотцой.
— Алекс... - Анна молчала в трубку пару секунд, я слышал ее тяжелое дыхание, тихое, рваное, будто она только что после пробежки. — Он мертв.
Я осекся и принял сидячее положение, все мои мысли охватило похмелье, туманом и жаром испаряясь в одно мгновение.
— Кто?
— Лойд, - ее голос дрогнул. — Мы с Эрикой нашли его в заброшенном доме. Он был когда-то моим куратором и заслужил смерть, - она выдохнула, прокашлявшись. — Мне как-то...Тошно. Понимаешь? Мерзко что ли.
За окном вспыхнула молния, свет на секунду озарил комнату. Напротив меня Дмитрий сидя спал в кресле. Я провел рукой по лицу, всматриваясь на время в экране мобильного.
— Где ты сейчас?
— Я..Мы едем ко мне. Я не знаю зачем говорю тебе, я... Просто хотела услышать тебя.
Я сильнее сжал телефон, словно пытался удержать ее голос, не дать ему исчезнуть, ущипнул себя, чтобы понять, сон ли это?
— Черт, Анна... - я встал, пошатываясь, и подошел к окну, по стеклу барабанил ливень, размывая пейзаж. — Почему ты звонишь мне только тогда, когда у тебя что-то случается? Почему ты...Блядь. Я не твой психолог, Анна.
— Алекс... - ее голос дрогнул, а мое сердце сжалось от понимая, что я только что сказал.
— Твою ж мать. Извини, я не...
— Ты нужен мне. - Анна перебила меня, и мое сердце готово вот-вот разорваться на миллионы крохотных частичек.
— Я.. - я сделал глубокий вдох в попытках успокоиться. — Я схожу с ума без тебя, Анна, пойми это, - я помедлил, пережевывая свои слова, она молчала, слушая меня. — Я сегодня очень много выпил, я не должен был говорить тебе...Черт. - я провел рукой по затылку, чувствуя, как бешено колотится пульс. — Я не могу больше молчать.
— О чем ты?
— Я люблю тебя, Анна. И мне плевать, кем ты была, что делала. Плевать, сколько крови на твоих руках. Я бы все равно пошел за тобой. С самого детства я...
На том конце провода повисла убивающая тишина, я слышал только ее томное дыхание. Я прислонился к стеклу, его холод пробежал по коже, возвращая в реальность.
— Просто приезжай, слышишь? Мне плевать, в какое дерьмо ты снова влезла. Я просто хочу, чтобы ты была здесь. Сейчас.
— Я снова все испорчу, Алекс...
— Ты уже все испортила. Но, знаешь... - я закрыл глаза. — Я бы все равно выбрал тебя. Даже если бы нам пришлось пройти весь этот ад снова.
Анна молча отключилась, а я потерялся между сном и реальностью, тяжело выдохнул. Впервые за много месяцев я чувствовал, что все - пусть даже на одну ночь - может стать настоящим. Не идеальным, не безопасным, но настоящим. И только это сейчас имеет значение. Я молча вернулся к дивану, накрывшись тяжелым одеялом, и прикрыл глаза. Сон мгновенно обрушился на меня, тепло коснулся разума, обволакивая, давая погрузиться в себя.
Дождь долго не прекращался, после короткого сна я уселся на край дивана, облокотившись локтями на колени, с бутылкой в одной руке и закуренной сигаретой в другой. Время текло вязко, словно кровь по запястью, и каждую минуту я ждал, что услышу шаги за дверью. Прошел час. И еще два.
Когда раздался звонок, я не сразу очухался. Переваливаясь, подошел к двери, поворачивая ключ, и увидел ее. Она стояла в дверном проеме, промокшая до нитки, темные волосы прилипли к лицу, глаза в полумраке горели страхом, болью и ожиданием. На ней был тонкий плащ, из-под которого капала вода. Но стояла она, как всегда - прямо, позволяя дождю обнимать ее. Я молча отступил назад, впуская Анну. Она медленно вошла, переставляя ноги шаг за шагом, будто опасаясь, если ступит не туда - все исчезнет. Я закрыл дверь, и за нами сомкнулась тишина.
— Ты пьян. - проронила она нежным голосом, глядя на бутылку в моей руке.
— Я трезвее, чем был весь этот чертов год.
Мы смотрели друг на друга в темной прихожей. Света почти не было - только тусклая лампа в углу, подрагивающая от сквозняка. Но этого хватало, чтобы видеть, как дрожат ее руки.
— У тебя кровь... - проронил я, разглядывая ее запястье. Я подошел ближе, заметив, как дрогнул ее подбородок, а она отвела взгляд. Уперлась глазами в пол, будто искала там оправдания.
— Посмотри на меня. - приказал я тихо.
Она не сразу осмелилась, медленно поднимая на меня свои синеватые глаза, на ресницах дрожали капельки дождя, спадая на белоснежные щеки. Я коснулся ее лица, медленно поглаживая.
— Я не могу быть рядом, Алекс. Я - все, от чего ты должен бежать.
— Я устал бегать, - прошептал я. — Убегаю, снова нахожу тебя. Ты везде, маленькая. В каждом деле, в каждом имени, улике, в каждой женщине, которую я вижу, но черта с два кто-то из них заменит мне тебя.
Я провел пальцами по ее подбородку, откидывая мокрые пряди с лица, коснулся ее шеи, слегка сдавливая. Анна дернулась, покрывшись мурашками, но не отстранилась.
— Ненавидишь меня? - усмехнулся я, вглядываясь в ее глубокие синие глаза.
— Ты сказал, что любишь меня, - помедлила она, снимая с себя плащ. — Это был пьяный бред? Алекс, я не знаю, как это - быть любимой. Не знаю, как быть обычным человеком.
Я шагнул ближе, прижимая ее хрупкое тело к двери, осторожно обхватывая ее талию, впился в ее розовые губы, сначала осторожно, будто боялся сломать что-то внутри нее. Она замерла, я уже боялся, что она отстранится, но ее дрожащие руки обвили мою шею, она прижалась ко мне, пытаясь раствориться во мне.
Дождь за окном все бился в стекло, словно мир хотел пробраться внутрь. Анна прижималась ко мне, как к последнему, кто мог ее понять. И только сейчас я понял, что она все - что мне нужно.