ᴘᴀʀᴛ 27
Продолжим то, что начали…
Софи пропала.
Сдалась во власть мужских губ и рук.
Это была какая-то животная страсть, которая не поддавалась объяснению.
Ее халат уже валялся в стороне, так же, как и ночная сорочка, которую Минхо так нетерпеливо снимал с нее, чтобы добраться до тела.
Где-то в голове мелькали мысли о неправильном, о совести и о доверии к мужчинам, но эти мысли улетели так же быстро, как и нижнее белье Софи.
Жадные горячие ладони скользили по ее обнаженному телу, изучая каждый сантиметр. Каждый изгиб.
Ли чувствовал себя мальчишкой. Потому что не мог контролировать себя, не мог сдержаться. Хотелось сразу и резко погрузиться в нее. Полностью. На всю длину. Входить в нее мощными толчками. Сделать своей. Пометить собой. Завоевать.
Последние капли рассудка улетели, когда руки Софи оказались у него под рубашкой, а маленький острый язычок, способный на грязные ругательства, начал бродить по его шее.
Ведьма.
В этот момент ему было все равно и на супругу, и на всех вампиров мира.
Он хотел ее. Хотел до тянущей боли в паху. Вдыхал запах ее кожи, и зверел с каждой секундой.
Ему казалось что он готов был кончить от одного вида округлой груди с манящими торчащими сосками, от бархатной кожи и ее стонов.
Мужские пальцы скользили по влажным складкам, лаская чувствительный бугорок, пока губы терзали женскую грудь.
Он наслаждался ей. Сходил от нее с ума.
Вторая рука сама потянулась к ткани брюк, освобождая возбужденный член.
Ему было наплевать на то, что он одет. На то, что они занимаются любовью в кресле.
Только она.
Он подхватил ее за бедра, и поменял положение. Она оказалась с ним лицом к лицу. Рука тут же вернулась на ее лоно, продолжая сладкие пытки.
Не могу. Хочу. Хочу ее, мать его!
Минхо приподнял ее, и притянул еще ближе к себе… Возбужденный член скользил по влажным складкам, дразня обоих.
— Минхо, я… — на выдохе прошептал Софи, но он не позволил ей договорить.
Резкий толчок, заставил ее закричать.
Ли был готов умереть. От ощущения тесноты и горячей влажной плоти, обхватившей его член…
И от злости.
Софи ему солгала. Он только что разрушил ее преграду.
Ему стоило больших усилий не двигаться сейчас. Не причинять ей большей боли…
Но мысль о том, что он у нее первый мужчина, вскружила голову.
Моя.
Минхо поддался мальчишескому порыву, и крепко сжал ее в своих объятьях.
— Софи, прости… Сейчас боль пройдет. Не двигайся, — он заглянул в потемневшие от желания глаза, заполненные слезами.
Я пропал.
Правда обухом ударила его по голове.
Ли ни за что не откажется от нее.
К черту Хёнджина! К черту все!
Софи сама приникла к нему. Ей казалось, что его губы могут облегчить эту боль. И чем страстнее становился поцелуй, тем она больше убеждалась, что оказалась права.
Боль проходила, уступая месту новым ощущениям…
Она отчетливо чувствовала горячий твердый член внутри себя, возможно, слишком большой для нее…
Поддаваясь порыву, Софи немного приподнялась и снова опустилась. Стон вырвался из уст Минхо, и он блаженно закрыл глаза.
— Ведьма, — простонал он, сквозь зубы.
Подхватив ее под ягодицы, он встал вместе с ней и направился к столу.
— Закончим там, где начали несколько дней назад, — прохрипел Хо, и уложив Софи обнаженной спиной на гладкую, холодную поверхность столешницы, снова толкнулся в ее глубины, увеличивая темп. Мужские руки обхватили ее щиколотки, и он развел идеальные женские ноги в стороны, с наслаждением наблюдая за тем, как погружается в нее. Как делает своей.
С каждым толчком Софи взлетала. Ли тихо шептал ей о том, какая она идеальная, и какая именно часть ее тела сводит его с ума.
Все казалось нереальным.
Диким.
Неправильным до чертиков, и в то же время, правильным до безумия.
— Ты убить меня хочешь, — прошептал Минхо. Ярко-синие глаза наслаждались видом ее идеального тела и растрепанными светлыми волосами.
Моя. Ведьма.
Софи закричала, выгибаясь ему навстречу. Ее пульсации были такими сильными, что Минхо не сдержался бы, даже если бы ему на помощь пришли все Боги мира.
Разрядка была такой мощной, что он чуть не сошел с ума. В висках стучало, а все тело пронзило судорогами.
Ли опустился на нее, положив голову на выпирающие холмики грудей, чувствуя себя уставшим, но чертовски счастливым.
Ощутив, как тоненькие пальчики оказались у него в волосах, он улыбнулся. Чувство умиротворения медленно прокрадывалось под кожу.
Единственное, что мешало ему сполна насладиться ее горячим телом — это его одежда. Ему не терпелось снять ее, чтобы почувствовать кожей ее тепло.
— Предлагаю устроить поздний ужин, — прохрипел мужчина.
— Сейчас три часа ночи, Минхо, — наигранное возмущение звучало в ее голосе.
— Меня вполне устроит и десерт, — он подхватил ее на руки, и направился в комнату напротив.
В его спальню.