Глава 36
Илья успел многое сделать до конца дня. И когда Курмакаев пришел в отдел Лазутчиковой, там собрались все.
– Уверенно можно утверждать, что это заточка, – говорил Илья.
– Да уж, какие теперь сомнения, – соглашается Курмакаев.
– И не простая, а серебряная. При вскрытии обнаружился отломанный кончик. Серебро – металл мягкий, а человеческая кость – субстанция твердая.
– Стас, – Андрияненко повернулась к Аверьянову, – а кто там, на форуме, что-то об отродьях дьявола писал? Заточки, как и пули, просто так из серебра не делают. Правильно?
– А я бы с другой стороны зашел, – сказал Федосеев. – Заточка – оружие специфическое. И владеть им учатся обычно в местах не столь отдаленных.
– То есть гадалку убил отсидевший?
– Я бы сказал – человек, знакомый с местами лишения свободы, – уточнил свою мысль Федосеев.
– Гражданский муж ее из сидельцев, – оторвавшись от списка свидетелей, сказал Курмакаев. – Поезжайте к нему. Есть повод.
***
Салон Аглаи представлял собой довольно мрачную комнату, почти полностью задрапированную. Повсюду были развешены амулеты, не обошлось здесь и без черепа на столе и большого хрустального шара. Специфический интерьер. Гражданский муж Аглаи – Геннадий – сидел на диване в майке, демонстрируя все свои наколки. Худой, жилистый, он для своих пятидесяти лет выглядел еще моложаво, если бы не глаза. Глаза выдавали и возраст, и сроки отсидок, и страсти, которые одолевали хозяина.
– Вы, товарищи начальники, зря по мою душу пришли. Я уже шесть лет как на свободе, – монотонно гудел Гена. – Грехи юности были, скрывать не стану. Потом завязал – как отрезал. Опять же, Глашу встретил.
– А почему не женились? – поинтересовался Федосеев.
– Гражданский брак в Российской Федерации не запрещен же? Вот и жили, как нравилось, – ухмыльнулся Гена и, взяв со стола колоду карт, эффектно перетасовал, пустив колоду веером. – Я ей в ритуалах помогал, бухгалтерию вел, ну и вообще.
– А с покойной часто ссорились?
– Как любой мужик с бабой, – пожал Гена плечами.
– А вот соседи говорят, вы из-за денег частенько ругались, – хмыкнул Стас. – А еще говорят, заявляли, что имеете право на половину доходов. Давай лучше колись, где ты был вчера ночью в районе десяти часов?
– Да тут вот спал. Меня, товарищ начальник, природные явления не трогают.
– Ну, то есть нет алиби? – удовлетворенно заявил Стас.
– У нас с Глашей все ровно было. Какой резон ее убивать? – улыбнулся Гена. – Я, начальник, чистый. Как божий ангел. Так что зря вы приехали ко мне.
Благообразная пухлая старушка лет шестидесяти пяти, в чистеньком платочке под большим пуховым платком, открыла дверь и плавно вошла, почти вплыла в кабинет.
– Благослови вас Господи, – сказала женщина, поднеся руку ко лбу, чтобы осенить себя крестом, но таки не нашла иконы.
Покрутив головой, она обратилась к присутствующим:
– Кто тут главный, сыночки?
Все трое оперативников переглянулись. Илья, с недоумением глядя на старушку, буркнул из-за своего стола:
– Ну, допустим, я. Что вы хотели, мамаша?
– Видение мне было, – с ходу объявила старушка.
– Упс! – хмыкнул в кулак Аверьянов. – А вы кто?
– Матушка Наталья, – чуть наклонив голову, доложилась женщина.
– Ладно, подробности опустим, – сказала Андрияненко. – И что привиделось?
– Кровь привиделась. Глашка ко мне ночью приходила.
– Аглая? Убитая? – уточнил Стас.
– Во сне. И за собой повела. Показала, где кровушка ее схоронена.
– Так, все! – Федосеев схватился за голову. – Мать, говори толком, что за кровь, какая кровь? Где кровь?
– Ну как где, – немного изумилась вопросу матушка Наталья. – На орудии убийства.
– Вы знаете, где орудие убийства? – удивилась Андрияненко.
– Так о чем я вам толкую-то, – уверенно подтвердила женщина.
– Идемте, бабушка, покажете, – решительно поднялась из-за стола Андрияненко. Стас вскочил следом, Илья вставал нехотя, с недовольным видом. Матушка Наталья привела оперативников в подъезд дома, где жила Аглая. Становилось все интереснее и интереснее. Неужели она укажет куда-нибудь под диван, где Гена спрятал свою заточку? Но женщина остановилась на лестничной площадке у окна и заявила, что здесь ее сон закончился, что покойница Глаша во сне довела ее до этого самого места, а потом она проснулась.
Сыщики почесали в затылках, озираясь по сторонам. Спрятать оружие на лестнице, даже если это и обычная заточка, было сложно. Под перила, скотчем? Нет. Под ковриком соседской квартиры? То же нет.
– Парни. Тут что-то есть, – вдруг позвал Стас, открывая оконную раму, – что-то там висит.
За окном действительно висела какая-то старая тряпка. И когда Стас ее вытянул, то на пол со звоном упала блеснувшая серебром заточка с обломленным носиком.
– Так, матушка, – Илья присел на корточки возле самодельного оружия, – спасибо тебе. Дальше мы сами.
Матушка Наталья с опаской посмотрела на заточку, перекрестилась и пошла вниз по лестнице.
– Илья, вы на месте? – набрала эксперта Андрияненко. – Нужна срочная экспертиза. Проверить предмет на отпечатки пальцев, взять образец крови… Да, по делу убитой Аглаи. Спасибо. Завезем.
– Ну что? Есть повод пообщаться с сожителем, – снова заворачивая заточку в тряпку, предложил Илья.
***
Гена сидел в центре кабинета Курмакаева, сложив руки на коленях, и смотрел ленивым взором в окно за спиной подполковника.
– Очень скоро с экспертизы придут пальчики, – заверил Александр Васильевич. – И шансов на добровольное признание не останется.
– Было бы в чем признаваться, – все так же с ленцой в голосе ответил Гена.
– Орудие убийства возле твоей квартиры нашли! – напомнил Илья.
– И? – Гена даже не взглянул на него.
– Вышел. Пырнул. Скрылся в подъезде. Да она еще жива была, когда ты заточку прятал!
– И я сейчас зарыдать и покаяться должен?
– Не видно, чтобы вы сильно по покойной скорбели, – сказала Андрияненко.
– А настоящий мужик на людях скорбеть не должен, – повернув голову к Лизе, сказал уголовник. – Что у меня на душе – мое дело. И ничье больше.
– Хорошо. Но помочь вы можете? Кто мог убить вашу жену?
– Не знаю, начальник. Хоть убей.
Допрос прервал телефонный звонок. Курмакаев взял трубку:
– Слушаю. Так. Так. Понял. Спасибо.
Положив трубку, Курмакаев посмотрел на Гену и недовольно сказал ему:
– Значит, так, пока свободен. И чтобы уехать не вздумал!
– Ну что вы, товарищ начальник, – спокойно кивнул Гена, вставая со стула. – Мы люди с понятиями. Разбираемся.
– Не его отпечатки? – догадалась Андрияненко, когда Гена вышел.
– Вообще отпечатков нет. Предъявить не получится. А чем дольше будем давить без фактов, тем больше онбудет уверен в своей безопасности. Я этот тип знаю. А анализ крови еще не готов.
– Мне вот все покоя не дает вопрос, – задумчиво сказала Андрияненко. – А почему заточка серебряная? Версии есть?
– Ну… – Стас покрутил пальцами в воздухе. – Типа, как пуля? Типа, чтобы нечистую силу – того…
– Или кто-то так маскируется, – добавил прагматик Федосеев. – Чтобы мы психа искали. Еще вопрос: откуда бабка узнала, где спрятана заточка? Я в вещие сны не верю.
– Главная беда, что у нас мотива нет, – потирая шею, сказал Курмакаев. – Думайте. Появится мотив – выстроим логику. А за логикой и убийца подтянется.
Когда наутро Андрияненко и Стас вошли в отдел, Федосеев был уже там. Он коротко кивнул им и заявил:
– Не раздевайтесь. Сейчас к сожителю поедем. Пришел анализ крови – принадлежит покойной.
– То есть реальное орудие убийства, – обрадовался Аверьянов. – Это прогресс.
– Реальное. В двух шагах от их квартиры. Курма считает, он точно что-то знает.
Дверь открылась, и показалось лицо Курмакаева.
– Александр Васильевич, мы с Аверьяновым и Андрияненко готовы ехать, – застегивая куртку, доложил Федосеев.
– Я с вами еду, – недовольно сказал Курмакаев.
– Да ладно. Попробуем сами разговорить.
– Уже не разговорите, – покачал Курмакаев головой.
________________________________
ТГ - 🦈💜Lazutchenkoo/фанфики💜🦈
TikTok&Instagram - liza.irafan
Всех люблю💜