Молчание |+18

Аластр Ван дер Вудсон

Пришла бы посмотреть на Мейсона?

Серьезно, детка? Спешу напомнить, это мой член был в тебе прошлым вечером! Это моим именем ты срывала свой голос вчера! Это подо мной ты извивалась от наслаждения, пока я трахал тебя на полу ринга в додзе!

Засранка! Гребанная невыносимая засранка!

Как же она меня достала...

Я жадно впился в мягкие, теплые губы Марселлы. Она расслабилась в моих руках и приоткрыла рот; стоило нашим языкам соприкоснуться, голова пошла кругом. Мое тело вмиг охватило жаром. Сжимая одной рукой ее горло, вторую я завел за спину и обвил талию. Хрупкое тело Марси прижалось к моему. Мы оба так тяжело дышали, что грудные клетки опадали друг на друга.

Господи, только с ней я ощущал этот адреналин. Будто в сердце делали прямой укол героина. И в те доли секунды, пока шприц все еще оставался в моем гребанном теле, пока наркотик полностью не поглощал сознание я испытывал самый настоящий кайф. Извращенное удовольствие, всплеск эмоций... Да, что угодно. Самое главное – я чувствовал.

А значит все еще был жив.

— Два-один, — прошептала Марси напротив моего рта. — В мою пользу, Бес. Я обставила тебя сначала в додзе, а теперь и сейчас вывела из себя. Ты же получил очко, когда принялся лапать меня в библиотеке.

У нее едва получалось говорить из-за кольца моей ладони на трахее. Расплывшись в грязной ухмылке, я погладил большим пальцем нежную кожу под челюстью, и еще сильнее сдавил горло. О'Кеннет всхлипнула и подалась выше на носочках. Нас окружала кромешная темнота – я не мог видеть ее лица – но потому как жарко и скомкано она дышала, понял, что девушка начала возбуждаться.

Два-один?

Неужели?

Помниться мне, был еще клуб, а потом и машина. Марселла не была верна в своих выводах. По моим подсчетам, мы оба шли на равных. Это меня, конечно, тоже не устраивало, но я хотя бы не проигрывал ей.

Пусть Марси считает себя победительницей. Я не хотел просто утереть ей нос и что-то доказать подобным образом. Мне нужно было, чтобы она сама сдалась.

И вскоре я добьюсь желаемого. В конце концов, однажды у меня это получилось.

— Ал... — захрипела Марселла; она начинала задыхаться. — Аластр...

Она нашла мою ладонь и накрыла ее своей. Я знал, что Марси не была напугана – скорее даже наоборот испытывала наслаждение. Уверен, в трусиках у нее дела обстояли очень горячо. Если бы я уловил хоть толику страха от Марселлы, мгновенно остановился бы. Я не делал того, чего она не хотела. Я никогда не причинял ей вреда.

Я не мой отец.

Еще чуть-чуть...

Ее пульс неистово бился под моими ладонями. Наклонившись, я коснулся губами щеки Марселлы, укусил ее за подбородок и сразу же лизнул след своих зубов. Когда она пискнула и начала рвано пытаться сделать вздох, я отпустил девушку, однако в ту же секунду припал к ее рту поцелуем. Она застонала, одновременно принимая мой язык и насыщаясь дыханием.

Словно изголодавшиеся мы требовательно набрасывались друг на друга. Я кусал ее губы, посасывал уголки рта, пока Марси скользила ладонями по моим плечам и пыталась пробраться под футболку.

Черт, как же сексуально она скулила, когда я господствовал не только в жаре ее киски, но и во рту.

— Безумец, — смеясь, Марселла впилась ногтями в мой затылок и начала щекотать – как кошечка, она проводила ими вверх и вниз. — Мне понравилось. Может, ты сделаешь так вновь, но только заполнив меня собой?

Господи.

После ее слов мой член в штанах вздрогнул и затвердел. Он уже был более чем готов притворить в реальность то, что они описала. При одной мысли о ее киске – самой тесной и влажной киске, в которой мне только довелось побывать – кровь устремилась к паху.

Дерьмо.

Это было большой проблемой. Просто огромной! Во-первых, меня ждали в кабинете директора, а, во-вторых, мать его, если мы потрахаемся ее стоны услышит вся Янг Розмари Скул! Вчера ближе к шести вечера никого не было на первом этаже, но сейчас нас могли обнаружить в любую минуту.

Когда мы с парнями вышли из столовой, я нарочно задержался в коридоре, чтобы успокоиться. Мне нужно было сбросить это напряжение, да и я просто не мог видеть Оуэнса. Всякий раз при взгляде на него, вспоминая слова О'Кеннет и их идиотское свидание, я мысленно уже сбрасывал его мертвое тело на дно Мичигана. Раньше мы даже неплохо ладили, но теперь я возненавидел его.

Из-за нее.

Из-за Марселлы!

Из-за того, что она поощряла его похотливые мысли! Из-за того, что она позволяла ему смотреть и надеяться! К тому же, я до сих пор не был уверен: было ли между ними что-нибудь?

Что угодно...

Это пробудило во мне волну гнева. Издав рык, я сжал волосы Марси на затылке и вынудил ее запрокинуть голову. Девушка рассмеялась, но только я припал лаской к ее яремной вене, только грубо втянул в себя кожу – нарочно, чтобы оставить засос – она всхлипнула. Затем еще и еще... По мере того, как я лизал ее шею, пока мял ладонями мягкую плоть ягодиц через школьную юбку, голос Марселлы становился все жарче и тоскливее.

Боже, она крышу мне сносила.

Не знаю даже, для чего я затащил ее в эту коморку. В мои планы не входила страстная прелюдия или секс. Я должен был с минуты на минуту появиться перед тетей со всеми Змеями, однако вместо этого целовал Марселлу и медленно подходил к тому, чтобы стянуть с нее трусики и хорошенько отыметь?

— Ты так стараешься, чтобы я забыла все свои мысли о Мейсене? — подразнила О'Кеннет. — Чтобы перестала говорить о нем и помнила только тебя и твой классный член?

Тебе лучше помолчать, детка!

Дернув Марси за волосы, я пробрался рукой через преграду ее юбки и шлепнул по заднице. Девушка ахнула и оступилась, чтобы не упасть ей пришлось практически повиснуть на мне.

— Дикарь, — хихикнула она из темноты. — Когда ты ревнуешь в тебе просыпается животное, Аластр.

Я фыркнул на ее высказывание.

По моему позвоночнику пробежала дрожь. Марси уступила мне, наклонила голову и позволила делать все, что только вздумается. От ее горячего дыхания на моем лице пульс ускорялся.

Вскоре глаза начали привыкать к отсутствию света, но этого все равно было недостаточно, чтобы ориентироваться в темноте. Я не видел ни ее лица, ни очертаний фигуры передо мной, только сияние длинных, золотистых волос...

Сейчас мы оба могли полагаться исключительно на запах и ощущения – и от этого все становилось острее. Марселла будто превратилась в мою фантазию. Навязчивую мечту, которой я не переставал болеть ни на миг все эти два года.

Я так старался держаться подальше от нее. Сколько я только не перепробовал. Пытался не замечать, не смотреть в ее сторону, игнорировать, когда она обращается ко мне. Я выматывал себя чуть ли не до потери сознания на тренировках, только бы не иметь сил что-то ощущать. Между молотом и наковальней – под прессом ее ненависти и собственного сердца. Вот как я жил все это время. Я знал, что рано или поздно это все окажется бесполезным. Я больше не мог сопротивляться себе и своим чувствам.

Не мог не л...

Нет! Это не любовь!

Я не люблю, Марселлу.

Пожалуйста... Я не могу позволить себе любить ее...

В этот момент она пробралась под мою футболку и накрыла ладонью мышцы пресса. Я не смог сдержать стон. Марселла нашла мои губы, прикусила нижнюю, пока ее пальцы огибали рельеф мускулатуры и мягкими, плавными движениями массировали мой живот.

Господи, Марселла.

— Наверное, мне кажется, — шепнула девчонка. — Но ты будто разговариваешь со мной. Молчанием. Твое дыхание сейчас хриплое и такое похожее на слова. Это глупо, Аластр, — Марси обняла мою щеку и ласково погладила большим пальцем, — но я верю, что однажды ты скажешь мне что-то. Это не важно. Я и так понимаю тебя, но... Проклятье. Забудь.

Нет.

Я хотел ее слушать. Хотел, чтобы она продолжила, чтобы открылась мне еще больше, ведь, по сути, это первый раз за два года, когда мы нормально поговорили. Я тосковал по ней. Никакой язык жестов не мог мне заменить того, как невербально я общался с Марселлой. Без слов. Своей душой. Своим сердцем...

В груди сжалось от боли. Я ощутил, как в глазах запекло. Просто подавшись вперед, я прижался своими губами к ее в легком, поверхностном поцелуе. Без языка, я просто осыпал прикосновения уголки ее рта, подбородок, щеки. Девушка продолжила исследовать мое тело. Я снял косуху, а потом, с помощью Марселлы избавился и от майки – все полетело на пол у наших ног.

Черт, что мы творим? Дверь не запиралась. Со стороны коридора разносились вибрации шагов и гул голосов и смеха. Сюда могла зайти уборщица, да кто угодно.

В любую минуту. Прямо сейчас... Через секунду...

— Сейчас ты явно хочешь сказать, чтобы я остановилась, — Марси оторвалась от моего горла – она целовала и прикусывала его. Я кожей ощутил ее улыбку. — Да ладно, Ал. Тебя остановит не запирающаяся дверь от влажной горячей киски? Ты же всего лишь парень, а вы трахаетесь всегда, когда вам светит секс.

Засранка.

Я шлепнул Марселлу по ягодице. Жаль, что было темно, и я не мог видеть отметин на ее заднице.

Она не могла быть моей, но здесь, в этой коморке мы словно оказались оторваны от вселенной. Как тогда в парной, не больше, чем грязным секретом друг друга. А если никто не узнает, значит, я мог позволить себе эту слабость?

Еще раз прикоснуться к ней...

Боже, да.

Рывком выправив ее блузку из-под пояса юбки, я задрал ее вверх вместе со школьной жилеткой и лифчиком. Марселла в этот момент выгнулась и принялась покрывать мимолетными поцелуями мою щеку и шею. Там, где она прикасалась, кожа искрила. Сгорбившись, я смял ладонью ее роскошную, упругую грудь и припал к ней ртом. Марси извивалась и постанывала, пока я играл с ее твердым соском.

Щекоча его, я едва сдавливал зубами, с хлюпающим звуком выпускал изо рта и продолжал свою ласку вновь. Проделав то же самое со второй ее грудью, я начал опускаться ниже. Ее кожа была настолько горячая, что буквально обжигала мои губы. Сладкий привкус ее пота и лосьона, заставлял меня испытывать жуткий голод

— М-м-м-м-м... — Марселла вздрогнула и переступила с ноги на ноги – ее каблуки звякнули в сумрачной тишине. — О, Боги... Аластр, нам стоит поторопиться. Звонок будет минут через пятнадцать, а на переменах уборщицы обычно моют полы, и сюда точно кто-то зайдет.

Я хорошо знал об этом, а вот ей бы стоило вспомнить, что мне никогда не хватало пятнадцати минут...

Черт.

Мы не можем.

Я должен остановиться!

Мне нужно идти к Макелле.

Это должно прекратиться!

Кристофер меня ждет.

Я не могу подвести ребят!

Но вопреки голосу здравого смысла, я поднял ее юбку и начал нащупывать резинку колготок. Когда мои пальцы обнаружили только кружевную сеточку трусиков, я спустился чуть ниже и нашел чулки.

В моем горле зародился смешок. Я уперся лбом в живот Марселлы, а потом неожиданно громко рассмеялся. В додзе я порвал ее колготки, и вот теперь она надела чулки.

Она оставила их на полу и мне пришлось забрать улики с собой, чтобы никто не узнал о наших шалостях. Эта ее вещица до сих пор лежала в моем бардачке – рука не поднялась их выбросить. Нужно будет переложить куда-то, иначе Кристофер найдет. Стэн любил лазить там, где ему не было похожего. Раньше мы часто делились подробностями друг с другом, но с того первого раза с Марселлой она стала моим секретом.

Я не хотел, чтобы о ней знал хоть кто-то.

Пусть все считают нас врагами, а мы тем временем будем трахаться в любом укромном местечке школы.

Не удержавшись от искушения, я поцеловал кромку ее трусиков, провел двумя пальцами по всей длине промежности и начал отодвигать ткань в сторону. Марселла слабо вскрикнула. Уже практически обнажив ее киску, я замешкался. Член в штанах горел и изнывал, но я не спешил его доставать. Будь на ее месте другая, я бы уже давным-давно оказался в ней, но с Марси я наслаждался не только сексом.

На самом деле, только ее я по-настоящему и хотел. Мы разделили первый раз друг друга – те воспоминания до сих пор были свежи, будто произошли вчера, и я не мог отпустить те незабываемые ощущения.

Мне нужно видеть. Я хотел ее видеть.

Чтобы включит здесь свет, пришлось бы выйти в коридор – на стене у двери располагались клавиши. Неожиданно, мне пришла в голову идея. Я принялся ощупывать ладонью пол, пока не нашел корпус кожаной сумочки Марселлы. Она иногда баловалась сигаретами – я терпеть не мог эту ее привычку – а значит, у нее всегда была при себе зажигалка...

Марси притаившись следила за мной, точнее слушала. Раскрыв замок, я просунул ладонь внутрь и вскоре отыскал пачку сигарет и небольшой металлический прямоугольник зажигалки. Золотая Зиппер с красными бриллиантовым сердцем – Крис подарил ей эту штуковину на прошлый День Рождения.

Моей радости не было предела. Достав зажигалку, я раскрыл крышку и пространство вокруг нас озарил маленький огонек. Он едва тлел, прерываясь из-за нашего знойного дыхания, однако его хватало, чтобы отбросить тень на Марселлу.

Сейчас языки пламени танцевали в ее глазах, будто в пучине самого Ада. Она соблазнительно улыбалась, а ее светлые, казавшиеся почти белыми, волосы создавали ангельский нимб над головой.

У меня дыхание перехватило. Я позволил себе окинуть ее жарким взглядом.

От вида длинный стройных ножек, мой член наполнился болезненной пульсацией. Между ними было так тепло и приятно. Потом я поднялся чуть выше, осмотрел ее плоский живот с парой капелек пота. Груди с горошинами сосков, выдающиеся вперед, отчего мой рот наполнился слюной. Я был так голоден. Мне хотелось съесть всю Марселлу. Буквально поглотить ее, чтобы она никогда – ни за что – никому не досталась кроме меня. Чтобы никто больше не смог увидеть эту ее красоту и шикарное обнаженное тело. Она была чертовски хороша собой, но не это было главным.

Мои чувства родились задолго до того, как Марси стала женщиной. В нашу ночь, когда ей было семнадцать, девушка еще не имела таких фантастических форм. Ее бедра не были такими округлыми, щеки не впалыми со скулами, как у модели, а глаза слишком большими для ее личика. Мы были подростками, но уже тогда я считал ее совершенной.

Прекрасной.

Неземной.

Моей...

Не будь Марси такой красоткой, она бы все равно была моей. Ведь в ней жила та девочка, которая подарила мне надежду. Надежду на то, что я мог быть как все. Не немым уродом и изгоем, а другом и тем, в ком нуждались.

Протянув зажигалку, я дождался, пока Марселла заберет ее у меня, и кивнул.

— Хочешь, чтобы я ее держала? — уточнила девушка, прищурившись. Я снова кивнул, подтверждая ее догадки. Глаза Марси расширились от возбуждения. — Хочешь, чтобы я держала ее, пока ты будешь сосать мою киску? Думаю, ты должен кое-что знать, Аластр...

Я вскинул бровь. Пространство между нами сократилась до размера огонька зажигалки. Это было так... дьявольски. Вокруг нас воцарилась атмосфера спиритизма или церковности. Будто мы очутились в тесной исповедальной кабинке или на какой-то тайной мессе, где обязательно пройдет то, что осквернит честь Господа.

Стало невыносимо жарко. Пот струйками скатывался по моей спине.

— Никому я не позволяла касаться меня языком. Ты первый и единственный в этом, — растягивая гласные, закончила О'Кеннет.

Я обомлел. Заметив мое удивление, Марселла рассмеялась, отчего маленький пламень погас. Вскоре она вновь щелкнула зажигалкой – тени вокруг нас ожили и начали танцевать на обнаженной, блестящей бисером испарины коже.

Серьезно?

Я не мог поверить услышанному. Вернувшись к ее черным трусикам, я спустил их вниз по ее стройными ногам и глянул на розовенькую киску. Я всегда знал, что Роджерс гребанный ублюдок! Нужно было ему сломать не только ключицу, но и челюсть, за то, что он лишал ее такого удовольствия. Мне было больно думать об их близости – чертовски больно – но я всегда хотел, чтобы Марселле было хорошо.

Даже если не со мной, но она заслуживает счастья.

Приподняв ее за коленку, я положил ногу себе на плечо и со стоном обрушился на ее киску. Марси вздрогнула. Она запрокинула голову и заскулила. Выпустив язык, я прошелся по всей длине ее складок, пощекотал клитор и начал кружить на нем. В додзе у нас не было времени для прелюдии. Мы слишком сильно желали обладать друг другом, но теперь я хотел насладиться ею.

Моим секретом.

— Набрался опыта? — пошутила Марселла. Она дышала так тяжело и яростно, что ее груди не переставали колыхаться. — У тебя все получается лучше, Аластр. Мне нужно было ждать два года, чтобы получить своего опытного и страстного любовника?

Маленькая засранка!

Я зарычал и шлепнул ее по заднице. Мне едва удавалось сдерживать желание поправить ширинку – член настолько окреп, что ему уже было мало места в штанах.

Укусив зубами ее за складочки, я слегка оттянул их, а потом лизнул. Боже, у меня глаза закатывались от удовольствия. Звук стонов Марселлы, ее запах, ее близость – все это лишало последних противоречий. Я забыл о тете, о парнях, которые наверняка меня ждали.

Все – абсолютно все – в моей жизни не имело такого значения, как Марси.

Проведя пальцем по ее промежности и растирая смазку, я надавил им на клитор, а языком нашел колечко ее влагалища и проник внутрь.

Как же тесно, мать твою.

— Боже... Хотя, и тот мальчишка из парной мне тоже нравился, — соблазнительно ухмыльнулась Марселла, закатывая глаза. — Он подарил мне мой первый оргазм. С ним я впервые занялась сексом. Аластр... Господи! Аластр, это так хорошо.

Дразня ее языком, я растирал клитор. Марси начала седлать бедрами мое лицо, задавая ритм и положение максимально приятное ей. Второй свободной ладонью, я стиснул ее бедро, а потом начал шлепать. Снова и снова... До оглушительного хлопка, пока дыхание Марселлы окончательно не сорвалось.

— М-м-м-м-м-м! — О'Кеннет зажала себе рот ладонью. Она морщилась и извивалась от наслаждения. — Иди ко мне? Пожалуйста, иди ко мне. Я хочу кончить, Аластр. Ты мне нужен. У нас так мало времени. Боже...

Еще раз поцеловав ее киску, я отстранился. Марселла продолжала держать зажигалку – ее пламя трепетало на красивом, раскрасневшемся лице девушки. Обняв меня за плечи, она потянула на себя. Опав на ее тело, я страстно поцеловал. Ее твердые горошины сосков потерлись о мою обнаженную грудь, и от этого моя кровь вскипела.

Я не мог дышать – повсюду были только ее Барберри.

— Я узнаю тебя, Аластр. Я клянусь, что разгадаю секрет, и заставлю говорить, — опьяненная эйфорией, она коснулась своей щекой моей и начала шептать. — Тогда на кладбище ты сказал, что в случившемся между нами были моя вина. Однако, моя ошибка была только в том, что я просто поспешила полюбить тебя, понимаешь?

Марселла.

Обхватив ее за бедра, я приподнял и прижал к стене. Черт, пусть она просто замолчит. Зачем девчонки все усложняли? Нам сейчас было хорошо. К чему эти откровения? Марси тревожила наше прошлое и рвала не только свое сердце, но и мое.

Просто замолчи.

Просунув между нами ладонь, я расстегнул ширинку, освободил член, мгновение испытал облегчение и сжал его в ладони. Я так сильно хотел ее.

— Я видела в тебе своего героя и упустила сломленного одинокого мальчишку, — Марси всхлипнула и принялась осыпать поцелуями мою скулу. Я закрыл глаза и уронил голову ей на плечо. Пожалуйста, перестань. — Твои книги... Я потихоньку начала разгадывать их. Ты точно увидел смерть своих родителей.

Матери.

Смерть своей матери.

Мои внутренности стянулись в тугой узел. Я задрожал, оттого насколько сильно запекло в груди и глазах. Удерживая свой член, я начал водить им между складок киски Марселлы. Я хотел, чтобы возбуждение поглотило все остальные эмоции. Чтобы я пылал лишь желанием отыметь ее здесь у стены в каморке школы, а не открыть свой гребанный рот и рассказать ей что-то.

Нет, пожалуйста.

Замолчи, Марселла.

— Тебе не обязательно хранить это столько лет в себе, — от ее опечаленного, влажного голоса моя кожа покрылась гусиной коркой.

Зарычав, я встряхнул Марселла, резко подбросил ее бедра и насадил на свой член. Девушка распахнула рот и глаза, а потом издала стон удовольствия. Удерживая ее одной рукой, второй я уперся в стену и начала трахать. Грубо, жестко, все сильнее и сильнее, до тех пор, пока из глаз искры не посыпались.

Твою мать, это все было ошибкой!

Темнота не была нашим убежищем, а моим самым главным врагом! Я начинал надеяться, терял бдительность, забывал об отце! Я позволял себе думать, будто у меня могло быть будущее с Марселлой. Словно мы не крали это мгновение, а имели на него право. Словно я останусь единственным, кто ласкал ее киску, кто будет заниматься с ней сексом по утрам, когда она едва открывает глаза после сна.

Нет!

Нет! Нет! Нет! Нет! Нет!

Я не мог подарить ей ничего. Ничего, кроме своего ужасного прошлого и отца, который до сих пор оставался на свободе. Он причинит ей вред. Он может убить Марселлу, похитить, шантажировать, ради гребанных документов.

Нет.

Это не должно повториться.

— Я рядом, Аластр, — прошептала Марселла у моего рта. Она тяжело дышала и тихо скулила, пока я, раз за разом, проникал в тугую горячую киску. — Ты никогда не был честен со мной своими поступками, но твое молчание было моим другом. В ту ночь мы сделали больно друг другу. Но, что, если забыть все? Просто...

Я впился пальцами в ее ягодицы и схватил зубами нижнюю губу Марселлы. Оттянув ее, я поцеловал девушку, а потом перешел к ее щеке и линии челюсти. По моему телу пробежала дрожь. Щеки и шея полыхнули жаром, а низ живота пронзила молния удовольствия.

Марси была настолько влажной и тесной, что я буквально выскальзывал из нее с хлюпающим звуком. Притягивая ее бедра к себе, я трахал ее властно и жестко, больше не боясь сделать больно. В нам первый раз она была девочкой, но сейчас женщиной. И она уже точно вытерпит весь мой член! Все то, что я хочу!

Марселла просто теплая киска! Она просто та, кто нравится моему телу! Ничего серьезного!

Ничего серьезного!

Блять!

— Аластр, — Марселла прижалась ко мне потным телом. Она вела себя тихо, как мышка - одно лишь тяжелое дыхание выдавало нас. Пламя зажигалки в эту минуту вздрогнуло и погасло. — Боже... Ох, я так близко. Еще немного. Сильнее, пожалуйста!

Марселла.

В эту минуту мой мозг отключился. Я осунулся, прижался к ней каждым дюймом своего тела и блаженно прикрыл глаза. Мои бедра продолжали опадать на нее в стабильном ритме, отчего девушка всякий раз подлетела вверх и постанывала.

Кого я пытался обмануть? Самого себя? Господи, это выглядело еще жальче всех моих попыток избегать ее. Я любил Марселлу. Она единственная, кого я хотел всю свою жизнь. Она единственная, о ком я действительно пытался заботиться.

В эту минуту мое сердце сжалось. Я едва мог дышать. Со скрипом стиснув челюсть, я мысленно покачал головой. Этого не должно было случиться. Я не должен был ее касаться. Просто эта темнота вокруг нас... Она напомнила мне о детстве. Когда я прятался с головой под одеяло в надежде, что монстры меня не отыщут. Что я защищен, что я в убежище...

Я не могу так. Я не должен.

Тристана не остановит темнота и двери коморки. Тристан придет и отнимет ее у меня.

В детстве мы боимся монстров, но, правда в том, что они оживают, когда мы становимся взрослыми. Они рождаются из наших страхов и слабостей. Она питаются нашей болью и всякой эмоцией, которая достаточно сильна, чтобы насытить их. Я полон любви. Любви к Макелле, к Марселле... И они – мои монстры – крепнут только из-за этого. Вместо того, чтобы сразиться с ними, я даю им возможность нанести мне удар и застать врасплох.

Я трус.

Я всегда был трусом.

Я не смог защитить мать, но она еще жива.

И вот она в моих руках, но все время ускользает, потому что... 

Потому что я отпускаю ее.

— Аластр! — стонала Марселла. — Боже, Ал... Мне так хорошо.

Я окаменел. Моя кровь мигом заледенела, и внутри будто что-то оборвалось.

Отпустив девушку, я вышел из нее, а потом резко развернул задницей и дернул на себя. Марселла запуталась в ногах и рухнула на стену, чудом успев упереться в нее руками. Механическими движениями, я расставил ей ноги, вновь вошел и начал трахать.

Никакого удовольствия. Я не мог. Пусть она вновь считает меня ублюдком. Все было ошибкой. Это больше не повторится.

— Аластр? — ранено всхлипнула Марси.

Она попыталась повернуться, но я надавил ей на шею. Стоит ей посмотреть в мои глаза, она поймет все без слов. Как тогда в парной. Я просто стоял и смотрел на нее, пока она обливалась слезами.

Так правильно.

Лучше я переживу это, чем позволю Тристану сделать ей больно.

— Ал?!

Я входил и выходил из нее, чувствуя, как стенки влагалища пульсируют. Дыхание Марселлы снова стало жарким и страстным, и она уступила своему телу. Прогнувшись, девушка оттопырила бедра и позволила довести дело до конца. Даже не глядя на нее – я боялся проиграть своему сердцу – я сделал еще пару толчков, прежде чем Марси кончила.

Когда ее начали сотрясать судороги, и она сладко заскулила, я вышел из ее пленительного и влажного тела. Все еще пребывая в эйфории от оргазма, Марселла молча наблюдала за мной. Так и не получив разрядку, я спрятал член в брюки и механически натянул футболку. Подняв косуху, я накинул ее на плечи.

Перед тем как раскрыть дверь, я на секунду замер. Мое сердце рвалось к ней. Как и два года назад, я просто хотел обнять Марселлу, прижать к своей груди. Признаться в любви, успокоить, сказать, что она важна мне...

Проклятье.

Я снова это сделал. Я снова потерял ее.

Марселла всегда была рядом со мной, и я начинал забывать о том, кем являлся. Ублюдком, трусом, сыном убийцы моей матери! Я мечтал, а это было худшим наказанием для моего сердца. Да, оно покрылось льдом, но все еще было живо.

Стиснув зубы, я надавил на ручку и вывалился в коридор. В холле было тихо и пустынно – по всей видимости, пока мы занимались сексом прозвенел звонок и все разбрелись по классам. Стараясь не думать о Марселле, я поднялся на второй этаж, бегом минул фойе и остановился рядом с приемной Макеллы.

Не знаю сколько прошло времени, но мне все же нужно было туда явиться.

Без стука, я распахнул дверь и вошел в лобби секретарши. Она сидела за компьютером одной рукой что-то печатая, а второй прижимая телефон к уху.

— Да, миссис Моррис, документы вашей дочери будут окончательно готовы к концу недели. Я передам их Шеррил, — женщина – она была младше Макеллы на пару лет – кивнула, а потом, заметив меня, поджала губу и указала на дверь. — Удачи вам в Индианаполисе. Думаю, Шеррил понравится в школе Шортридж.

Больше не глядя на нее, я обошел мягкий диван со столиком для ожидания и направился в кабинет тети. По мере моего приближения начало слышаться эхо больше дюжины голосов. Толкнув дверь, я протиснулся в помещение – парни из команды толпились практически друг на друге.

Элла посмотрела на меня с легкой укоризной и едва покачала головой.

Да я налажал.

Снова.

Тетя возвышалась в своем кожаном кресле, напротив Кристофера – он занял место напротив нее на стуле. Обычно в ее кабинете приятно пахло кофе и сливками, но сейчас этот аромат смешался с мужскими дезодорантами. Пройдя вперед, я остановился в первой линии и только сейчас увидел этого... Габриэля. В своем лощеном, выглаженном костюме, он стоял у окна – за спиной Макеллы – сложив руки на груди и испепеляя нас холодными глазами.

— Меня не интересует сама надпись на моем столе в учительской, — распинался Габриэль. — А то, кто это сделал! «Змей» - кто из вас это написал баллончиком краски?

Кристофер нахально улыбнулся и пожал плечами.

— Я...

— Я! ­

— Я! — эхом за ним начали подхватывать парни.

Когда дошло дело до меня, я кивнул и с тенью улыбки сложил руки на груди. Конечно, надпись в учительской на столе Габриэля сделал один Кристофер, но мы все были больше, чем обычной футбольной командой. Семьей. Тем замечанием Крису, тогда на уроке истории, мистер Тайлер бросил вызов всем Змеям.

— Довольно! — не выдержал профессор; его лицо покрылось пятнами злости. — Вы, молодые люди, должны усвоить, что эта школа принадлежит не вам!

— А кому? — перебил его Крис. Он поднялся, озорно подмигнул моей тете и начал спиной отходить к ребятам. — Вы даже и недели здесь не проработали, мистер Габриэль. Это место... Оно держится только благодаря нам. Думаю, вас из Кембриджа сюда переманила кругленькая сумма? Ваша зарплата, — Стэн указал в сторону Тайлера. — Из кармана моего отца, его отца и всех нас. Ведите себя подобающе с теми, кто кормит вас, мистер Габриэль Тайлер.

Развернувшись и больше не сказав ни слова, Кристофер двинулся на выход. Парни расступались перед ним и уходили следом – топот ботинок и легкий шорох одежды стал единственным, что нарушало гнетущую тишину.

Я посмотрел на тетю.

Она лишь покачала головой и прикрыла глаза, со стоном отклонившись на спинку кресла. Макелла была на нашей стороне. Она знала, что Кристофер не позволил бы себе эту вольность, если бы Габриэль его не задел. Как тетя, она хотела защитить того, кто был другом ее племянника, но, как директриса, была обязана применить хоть какие-то меры.

— С тобой, Аластр, мы поговорим дома, — Макелла кивнула в сторону двери. — Иди на уроки.

Я немо кивнул ей. Последний раз мазнув взглядом по ее кабинету, по новому гребанному букету теперь уже белых лилий - уверен, это снов дело рук Габриэля -  я направился в лобби секретарши. А затем вышел в коридор. Парни смеялись, хлопали друг друга по спине, явно радуясь тому, что смогли насолить Габриэлю.

— Эй, ребят, — Кристофер подкурил сигарету и блаженно затянулся. — Не забудьте, что в ночь Хэллоуина нам понадобиться много машин. И заправьте баки, чтобы хватило до Гери.

Гери?

Я встретился глазами с Крисом; он кивнул мне с дьявольской улыбкой.

Значит, тот самый Гери – город-призрак?

Интересно.

Внезапно дверь приемной снова распахнулась – в коридор метнулся злющий мистер Тайлер. Видимо, тетя доходчиво объяснила ему, что со своими порядками он мог вернуться в Кембридж. Надеюсь, что она ему объяснила, а не растаяла от этих безобразных веников!

— Мы еще не закончили, мистер Стэн, — предостерегающе кивнул Габриэль.

Он отряхнул со своего пиджака пыль, поправил лацканы и, развернувшись, наткнулся на меня взглядом.

Я вскинул бровь.

— Очень жаль, что тетя не сумела воспитать вас, Аластр, должным образом, — Тайлер грустно покачал головой. — Что вы так сильно похожи на своего отца.

Я похож на своего отца?

Я похож на этого ублюдка?

Пройдя мимо меня, он устремился вглубь холла, в сторону лестничного пролета. Я остолбенел. По моему телу пронеслась ледяная волна оцепенения. Сердце загрохотало отбойным молотком вместе с болью от произошедшего с Марселлой, разнося еще порцию страха.

Откуда Габриэлю известно о Тристане?