Глава 7
Я узнаю профессию своего соседа
На следующее утро я непростительно быстро закончил свой обход. Единственным оправданием для меня было отсутствие серьезных случаев. Когда я вернулся, в холл вошла Каролина.
— У нас Флора Экройд, — сообщила она взволнованным голосом.
— Что? — воскликнул я, стараясь как можно лучше скрыть свое удивление.
— Она очень хочет тебя видеть. Она здесь уже полчаса.
Каролина вошла в нашу небольшую гостиную, я вошел следом.
Флора сидела на диване у окна. Она была в черном и нервно заламывала руки. Ее лицо меня поразило. Весь румянец сошел с него. Но, когда она заговорила, ее поведение выражало, насколько это было для нее возможным, спокойствие и решительность.
— Доктор Шеппард, я пришла просить вас помочь мне.
— Конечно, он поможет вам, моя дорогая, — сказала Каролина.
Не думаю, что Флоре было желательно присутствие Каролины при нашей беседе. Я уверен, она предпочла бы говорить со мной наедине. Но ей не хотелось терять времени, и поэтому она выбрала наилучшее из того, что ей оставалось.
— Я хочу, чтобы вы пошли со мной к вашему соседу.
— К соседу? — изумился я.
— К этому смешному маленькому человечку? — не удержалась Каролина.
— Да. Вы знаете, кто он, не так ли?
— Мы думали, — сказал я, — что он отставной парикмахер.
Голубые глаза Флоры расширились от удивления.
— Но почему? Это же Эркюль Пуаро! Вы знаете, кого я имею в виду — частного детектива. Говорят, он творил чудеса, какие детективы совершают только в романах. Год назад он ушел в отставку и поселился здесь. Дядя знал, кто он, но обещал никому не выдавать его, потому что Пуаро намерен жить спокойно и не хочет, чтобы ему надоедали.
— Так вот кто он, — произнес я медленно.
— Вы, конечно, слышали о нем?
— Я человек весьма отсталый, как старается убедить меня в этом Каролина, но о нем я слышал.
— Удивительно, — заметила Каролина.
Было непонятно, к чему относилось это замечание. Вероятно, к ее собственной неудаче узнать, кто этот человек.
— Вы хотите пойти к нему, — спросил я медленно, — а для чего?
— Поручить ему раскрыть это преступление, конечно, — резко объяснила Каролина. — Не будь таким глупым, Джеймс!
Я не был таким глупым. Каролина не всегда понимает, к чему я клоню.
— Вы не доверяете инспектору Дэвису? — продолжал я.
— Конечно, нет, — сказала Каролина. — И я — тоже.
Можно было подумать, что убили дядю Каролины.
— Но как он к этому отнесется? — спросил я. — Вы же знаете, он ушел от активной деятельности.
— В том-то и дело, — ответила Флора просто. — Я хочу уговорить его.
— Вы уверены, что поступаете разумно? — спросил я мрачно.
— Конечно, — вставила Каролина. — Я пойду с ней сама, если она пожелает!
— Я хотела бы, чтобы со мной пошел доктор, если вы не возражаете, мисс Шеппард, — отрезала Флора.
Она понимала, как важно быть прямой в данных обстоятельствах: любые намеки для Каролины прозвучали бы впустую.
— Видите ли, — стараясь проявить такт, пояснила Флора, — доктор Шеппард врач, он обнаружил тело убитого и сможет рассказать месье Пуаро обо всем подробно.
— Конечно, — неохотно согласилась Каролина, — я вижу.
Я два-три раза прошелся туда-сюда по комнате.
— Флора, — сказал я мрачно, — положитесь на меня. Я советую вам не втягивать месье Пуаро в это дело.
Флора вскочила на ноги. Кровь прилила к ее щекам.
— Я знаю, почему вы так говорите, — крикнула она. — Но именно поэтому я и хочу пойти. Вы боитесь! А я не боюсь: я знаю Ральфа лучше, чем вы.
— Ральфа? — удивилась Каролина. — А причем здесь Ральф?
Мы оба промолчали.
— Ральф может быть слабым, — продолжала Флора. — Возможно, в прошлом он наделал много глупостей, может быть, даже безнравственных, но он не способен убить.
— Нет, нет! — воскликнул я. — Я никогда не думал так о нем.
— Тогда зачем вы ходили в «Три вепря» ночью? — потребовала ответа Флора. — По пути домой, после того, как было обнаружено, что дядя убит?
Я замолчал. Я надеялся, что мое посещение останется незамеченным.
— Как вы узнали об этом? — спросил я в свою очередь.
— Я ходила туда утром, — ответила Флора, — слуги мне сказали, что Ральф .там...
Я перебил ее.
— Вы не знали, что он в Кингс Эббот?
— Нет. Я была изумлена. Это было непонятно. Я пошла туда и справилась о нем. Мне ответили так же, как, по-видимому, ответили и вам ночью, что вчера вечером около девяти часов он вышел и... больше не возвращался!
Она вызывающе посмотрела мне в глаза. И, как бы отвечая на то, что она в них увидела, вдруг выкрикнула:
— Ну почему он не вернулся? Может, он куда-нибудь уехал? Может, вернулся в Лондон?
— Оставив здесь свои вещи? — спросил я мягко.
Флора притопнула ногой.
— А мне все равно. Элементарное объяснение должно быть!
— И поэтому вы хотите обратиться к Эркюлю Пуаро? Не лучше ли оставить все, как есть? И запомните, что, по крайней мере, для полиции Ральф вне подозрений. Они работают совершенно в другом направлении.
— Но в том-то и дело! — крикнула девушка. — Они подозревают его! Сегодня утром из Кранчестера приехал еще один инспектор — инспектор Рэглан, неприятный, постоянно настороженный невысокий человек. Я узнала, что утром, еще до меня, он был в «Трех вепрях». Мне рассказали все о его пребывании там и о том, какие он задавал вопросы. Он, наверное, предполагает, что это сделал Ральф!..
— Если так, то произошли изменения, — сказал я в раздумье. — Значит, он не верит теории Дэвиса относительно Паркера.
— Паркера! Ну и ну! — фыркнула моя сестра.
Флора подошла и взяла меня за руку.
— О! Доктор Шеппард, отправимся сейчас же к этому месье Пуаро! Он найдет правду.
— Моя дорогая Флора, — сказал я мягко, беря ее под руку, — а вы уверены, что хотите именно правды?
Она посмотрела на меня, с упреком покачала головой.
— Вы не уверены, — сказала она. — А я верю. Я знаю Ральфа лучше, чем вы.
— Конечно, он этого не делал, — не выдержала Каролина, которой с огромным трудом удавалось до сих пор молчать, — Ральф может быть сумасбродным, но он очень мил. И манеры у него прекрасные.
Я хотел сказать Каролине, что немало убийц обладали прекрасными манерами, но присутствие Флоры удержало меня. Поскольку девушка настаивала, я вынужден был согласиться. И прежде, чем моя сестра смогла выпалить в нас новый заряд своих суждений, начинающихся с ее любимого слова «конечно», мы вышли.
Дверь нам открыла старая женщина в огромном бретонском чепце. Похоже было, что месье Пуаро был дома. Нас проводили в небольшую гостиную, обставленную со скрупулезной педантичностью, куда через минуту к нам вышел мой вчерашний друг.
— Месье доктор, — произнес он, улыбаясь. — Мадемуазель.
Он поклонился Флоре.
— Может быть, вы слышали о несчастье, которое произошло этой ночью?
Его лицо помрачнело.
— Да, действительно. Я слышал. Это ужасно! Я выражаю мадемуазель свои искренние соболезнования. Чем могу служить вам?
— Мисс Экройд, — сказал я, — хочет, чтобы вы...
— Нашли убийцу, — закончила Флора твердым голосом.
— Понимаю, — ответил маленький человечек. — Но это сделает полиция, не так ли?
— Они могут допустить ошибку, — сказала Флора. — Я думаю, они уже сейчас на пути к ошибке. — Помогите нам, пожалуйста, месье Пуаро. Если... если это вопрос денег...
Пуаро поднял руку.
— Не это, умоляю вас, мадемуазель! Не о деньгах я забочусь..
В его глазах мелькнул огонек.
— Деньги! Они многое для меня значат и всегда значили. Нет, если я возьмусь за это дело, вы должны ясно понять одну вещь. Я дойду до конца. Запомните: хорошая собака никогда не бросает след. Может случиться и так, что в конце концов вы захотите, чтобы этим делом занималась полиция.
— Мне нужна правда, — сказала Флора, глядя ему прямо в глаза.
— Вся правда?
— Вся.
— Тогда я согласен, — спокойно ответствовал маленький человечек. — И надеюсь, вы не будете сожалеть. А теперь расскажите мне о всех обстоятельствах дела.
— Пусть лучше расскажет доктор Шеппард, — сказала Флора. — Он знает больше, чем я.
И я приступил к подробному пересказу всех фактов, о которых я здесь уже написал. Пуаро внимательно слушал, время от времени вставляя вопросы, но большей частью он сидел молча, уставив взгляд в потолок.
Я рассказал все до того момента, когда прошлой ночью в Фернли Парк мы расстались с инспектором.
— А теперь, — сказала Флора, едва я закончил, — расскажите ему все о Ральфе!
Я заколебался, но ее повелительный взгляд заставил меня продолжить рассказ.
— Вы заходили в эту гостиницу, в эти «Три вепря», прошлой ночью по пути домой? — спросил Пуаро, когда я довел свой рассказ до конца. — А теперь точнее: почему вы это сделали?
Я немного помедлил, тщательно подбирая слова.
— Я полагал, что кто-то должен был сообщить молодому человеку о смерти его дяди. После того, как я ушел из Фернли, в голову мне пришла мысль, что возможно, лишь мистеру Экройду и мне было известно о его пребывании в деревне.
Пуаро кивнул.
— Совершенно верно. Это был ваш единственный мотив, чтобы пойти туда?
— Это был мой единственный мотив, — ответил яхолодно.
— Не было ли это сделано, скажем, для того, чтобы убедиться, что ce jeune homme?[1].
— Убедиться?
— Я полагаю, месье доктор, вы очень хорошо понимаете, что именно я имею в виду, хотя и делаете вид, что не понимаете. Я думаю, вы чувствовали бы себя уверенней, если бы узнали, что капитан Пэтон весь вечер оставался дома.
— Вовсе нет! — сказал я резко.
Маленький детектив грустно покачал головой.
— У вас нет той веры в меня, какая есть у мисс Флоры, — сказал он. — Но неважно! На что мы должны обратить сейчас внимание, так это на то, что капитан Пэтон отсутствует в связи с обстоятельствами, требующими объяснений. Не скрою — это выглядит весьма скверно. И тем не менее, все может объясниться совершенно просто.
— Это как раз то, о чем я все время говорю! — с восхищением воскликнула Флора.
Пуаро больше не касался этого вопроса.
Он решил немедленно ехать в местную полицию. Посоветовав Флоре вернуться домой, он попросил меня проводить его в участок и познакомить с офицером, которому поручено дело.
Этот план был выполнен нами незамедлительно. Инспектора Дэвиса мы нашли во дворе полицейского участка. Вид у него был угрюмый. С ним был полковник Мэлроуз, начальник полиции графства, и еще один человек, в котором, по описанию Флоры («настороженный»), я без труда узнал инспектора Рэглана из Кран-честера.
Я хорошо знаю Мэлроуза. Представил ему Пуаро и объяснил положение. Начальника полиции это явно рассердило, а инспектор Рэглан потемнел, как грозовая туча. Что касается Дэвиса, то он немного отошел, видя, что его начальнику досадили.
— Случай простой, как ясный день, — сказал Рэглан. — И нет никакой надобности вмешиваться в это дело любителям. Подумай вы только, что любой дурак мог бы понять ход вчерашних событий, — сказал он, мстительно взглянув на бедного Дэвиса, — и мы бы не потеряли двенадцати часов времени!
Дэвис воспринял этот выпад совершенно бесстрастно.
— Семья мистера Экройда может, конечно, поступать, как ей угодно, — сказал полковник Мэлроуз. — Но мы не можем допустить, чтобы официальному расследованию чинились какие-либо препятствия. Я наслышан о прекрасной репутации месье Пуаро, конечно, — добавил он учтиво.
— К сожалению, полиция не может себя рекламировать, — сказал Рэглан.
Обстановку разрядил сам Пуаро.
— Сказать по правде, я оставил свою деятельность, — объяснил он. — Я совершенно не имел намерения браться за дело снова. Более того, я ужасно боюсь гласности. Я должен просить вас, если мне удастся привнести хоть какую-то долю в решение этой загадки, мое имя не должно упоминаться.
Выражение лица инспектора Рэглана слегка смягчилось.
— Я слышал о нескольких ваших замечательных удачах, — заметил полковник, оттаивая.
— У меня богатый опыт, — сказал Пуаро спокойно. — Но большинство моих удач достигнуто с помощью полиции. Я бесконечно уважаю вашу английскую полицию. Если инспектор Рэглан позволит мне помогать ему, это будет для меня большой честью, и я буду польщен.
Лицо инспектора подобрело еще заметней.
Полковник Мэлроуз отвел меня в сторону.
— Судя по тому, что я слышал, этот коротыш действительно сделал немало замечательного! — прошептал он. — Мы, конечно, не очень хотели бы обращаться в Скотланд Ярд. Рэглан, кажется, слишком самонадеян, но я не совсем уверен, что соглашусь с ним. Людей, имеющих отношение к этому делу, я знаю лучше, чем он. А этот собрат, несмотря на свою славу, кажется, не заносчив, не так ли? Как вы думаете, он не будет навязчив в работе с нами?
— Он будет приумножать славу инспектора Рэглана! — заявил я торжественно.
— Ну, ну, — ответил полковник Мэлроуз весело и громко, — мы должны ввести вас в курс дела, месье Пуаро!
— Благодарю вас. Мой друг доктор Шеппард сказал мне, что подозревают дворецкого?
— Чепуха, — сказал Рэглан тотчас. — Эти слуги из богатых домов настолько трусливы, что ведут себя подозрительно без всяких на то оснований.
— А отпечатки пальцев? — намекнул я.
— Ничего общего с Паркером.
Он слегка улыбнулся и добавил:
— И ваши, и мистера Реймонда тоже не подходят, доктор.
— А капитана Ральфа Пэтона? — спокойно спросил Пуаро.
Я внутренне восхитился тем, как он сразу взял быка за рога. Во взгляде инспектора появилось почтительное выражение.
— Я вижу, вы действуете быстро и энергично, месье Пуаро! Я уверен, что с вами будет приятно работать. Мы собираемся взять отпечатки пальцев этого молодого джентльмена, как только задержим его.
— Я не могу удержаться от мысли, что вы ошибаетесь, инспектор, — тихо сказал полковник Мэлроуз. — Я знаю Ральфа Пэтона с малых лет. Он никогда не унизится до убийства.
— Может быть, — ответил инспектор сухо.
— Что у вас имеется против него? — спросил я.
— Вышел из гостиницы вчера вечером ровно в девять. Около половины десятого его видели вблизи Фернли Парк. С тех пор его никто не встречал. Предполагается, что он испытывает серьезные денежные затруднения. У меня здесь пара его туфель — с поперечными резиновыми полосками на подошве. У него было две пары, почти одинаковые. Сейчас я собираюсь сравнить их с теми следами. Там констебль. Следит, чтобы ничто не изменилось на месте.
— Мы поедем туда немедленно, — заявил полковник Мэлроуз. — Вы и месье Пуаро поедете с нами, не так ли?
Мы согласились и все вместе поехали на машине полковника. Инспектору не терпелось добраться до следов, и он попросил высадить его у домика привратника. На полпути к дому, вправо от подъездной аллеи, ответвлялась дорожка, ведущая прямо к террасе, на которую и выходило окно кабинета Экройда.
— Вы пойдете с инспектором, месье Пуаро? — спросил начальник полиции. — Или желали бы сначала ознакомиться с кабинетом?
Пуаро выбрал последнее. Дверь открыл Паркер. Держался он почтительно и вместе с тем чопорно. Казалось, он оправился от вчерашнего испуга.
Полковник Мэлроуз достал из кармана ключ, открыл дверь в маленькую переднюю и провел нас в кабинет.
— Отсюда убрали только труп, месье Пуаро, в остальном в кабинете все так, как было вчера вечером.
— А где был обнаружен труп?
Как можно точнее я описал положение Экройда. Кресло по-прежнему стояло у камина.
Пуаро подошел и сел в него.
— Голубой конверт с письмом, о котором вы говорили, — где он был, когда вы уходили?
— Мистер Зкройд положил его вот на этот стол справа.
Пуаро кивнул.
— За исключением письма все остальное на месте?
— Думаю, что да.
— Полковник Мэлроуз, не будете ли вы любезны сесть на минутку в это кресло? Благодарю вас! Теперь, месье доктор, будьте добры, покажите мне точно положение кинжала.
Когда я выполнил это, маленький детектив стал в дверном проеме.
— Значит, рукоятка была хорошо видна от двери. И вы и Паркер могли увидеть ее сразу?
— Да.
Затем Пуаро подошел к окну.
— Электрический свет был включен, когда вы обнаружили труп? — спросил он через плечо.
Я ответил утвердительно и стал рядом с ним. Он изучал следы на подоконнике.
Резиновые полосы того же рисунка, что и на туфлях капитана Пэтона, — сказал он спокойно.
Потом он снова вышел на середину комнаты. Быстрым, натренированным взглядом осмотрел все, что находилось в комнате.
— Вы наблюдательный человек, доктор Шеппард? — спросил он, наконец.
— Думаю, что да, — ответил я удивленно.
— Я вижу, что камин горел. Когда вы взломали дверь и обнаружили мистера Экройда мертвым, каким было пламя? Низким?
Я с досадой рассмеялся.
— Не могу сказать... я не заметил. Может быть, мистер Реймонд или майор Блант...
Маленький человечек, стоявший передо мной, с легкой улыбкой покачал головой.
— Ко всему нужно приступать, пользуясь определенным методом. Задавая вам этот вопрос, я допустил ошибку в суждении. Каждому — свое! Вы могли бы подробно описать внешность вашего пациента — ничто не избежало бы вашего внимания. Если бы мне потребовались сведения о бумагах на этом письменном столе, о них все, что нужно, рассказал бы мистер Реймонд. А чтобы узнать о пламени в камине, я должен обратиться к человеку, в чьи обязанности входит смотреть за ним. Разрешите...
Он быстро подошел к камину и позвонил в колокольчик.
Через минуту или две вошел Паркер.
— Звонили, сэр? — сказал он неуверенно.
— Войдите, Паркер, — приказал полковник Мэлроуз. — Этот джентльмен хочет спросить вас кое о чем.
Паркер почтительно повернулся в сторону Пуаро.
— Паркер, — сказал маленький человечек, — когда вы вчера вечером с доктором Шеппардом взломали дверь и обнаружили вашего хозяина мертвым, в каком состоянии был камин?
Паркер ответил, не задумываясь.
— Пламя было очень низким, его почти не было.
— А! — сказал Пуаро. Восклицание прозвучало почти победно. — Посмотрите вокруг, мой славный Паркер, — продолжал он. — Эта комната выглядит точно так, как и тогда?
Взгляд дворецкого скользнул по комнате и остановился на окне.
— Шторы были задернуты, сэр, и свет был включен.
Пуаро утвердительно кивнул.
— Что-нибудь еще?
— Да, сэр, это кресло было немного выдвинуто.
Он указал на большое кресло слева от двери. Оно стояло между дверью и окном. Я нарисовал план комнаты. А кресло, о котором идет речь, отметил на нем крестиком.
— Покажите! — попросил Пуаро.
Дворецкий отодвинул кресло от стенки на добрых два фута и повернул его сиденьем к двери.
— Voilà ce qui est curieux[2], — пробормотал Пуаро. — Пожалуй, никто не захотел бы сидеть в кресле в подобном положении! Интересно, кто отодвинул его на место? Вы, мой друг?
— Нет, сэр, — ответил Паркер. — Я очень растерялся, когда увидел хозяина и все остальное.
Пуаро посмотрел на меня.
— Вы, доктор?
Я отрицательно покачал головой.
— Оно было уже на месте, когда я вошел с полицией, сэр, — добавил Паркер. — Я в этом уверен.
— Странно, — снова произнес Пуаро.
— Должно быть, его отодвинул Реймонд или Блант, — подсказал я. — Это ведь не важно?
— Совершенно неважно, — сказал Пуаро. — Вот почему это так интересно, — добавил он мягко.
— Извините, я на минуту, — сказал полковник Мэлроуз.
Он вышел из комнаты вместе с Паркером.
— Вы считаете, что Паркер говорит правду? — спросил я.
— О кресле — да. В отношении другого — не знаю. Если бы вам часто пришлось иметь дело с подобными случаями, вы убедились бы, месье доктор, что все они имеют общую черту.
— Какую же? — спросил я с любопытством.
— Каждый, кто с ними связан, обязательно что-то скрывает!
— И я — тоже? — спросил я, улыбаясь.
Пуаро внимательно посмотрел на меня.
— И вы — тоже, — закончил он спокойно.
— Но...
— Разве вы рассказали мне все, что знаете, об этом молодом человеке Пэтоне? — он улыбнулся, а я покраснел. — О! Не бойтесь! Я не буду настаивать. Б свое время я все узнаю.
— Мне хотелось бы, чтоб вы рассказали что-нибудь о своих методах, — сказал я поспешно, стараясь скрыть свое смущение. — Например, почему вас интересует огонь в камине? — О! Это очень просто. Вы уходите от мистера Экройда... без десяти минут девять, не так ли?
— Да, точно, я бы сказал.
— Окно в это время закрыто и замкнуто на шпингалет, а дверь не заперта. В четверть одиннадцатого, когда обнаружен труп, дверь заперта изнутри, а окно открыто. Кто открыл его? Ясно, что это мог сделать только сам мистер Экройд и по одной из двух причин. Либо потому, что в комнате стало нестерпимо жарко (но если учесть, что огонь почти погас, а температура вчера вечером резко понизилась, то эта причина отпадает), либо потому, что этим путем он кого-то впустил к себе в комнату. А если он впустил кого-то через окно, то этот человек был ему хорошо известен, если учесть, как беспокоило его окно накануне.
— Действительно, все выглядит очень просто, — согласился я.
— Все просто, если подойти к фактам методически. Сейчас нас интересует человек, который был у него в половине десятого. Все указывает на то, что это был человек, вошедший через окно, и хотя позже мисс Флора видела Экройда еще живым, мы не можем приблизиться к разгадке этой тайны, пока не узнаем, кто был этот посетитель. Окно могло оставаться открытым, когда тот ушел, и через него мог проникнуть убийца или вернуться тот же самый человек. А! Вот и полковник.
Полковник Мэлроуз вошел с оживленным видом.
— Мы, наконец, разобрались с этим телефонным вызовом, — сказал он. — Он был сделан не отсюда! Доктору Шеппарду позвонили вчера в десять пятнадцать с переговорной кабины вокзала Кингс Эббот. А в 10.23 ночной почтовый поезд отошел на Ливерпуль...