До последнего вздоха

Выражение лица Василисы могло описать её реакцию гораздо ярче любых слов. Глаза расширились, рот приоткрылся, будто она хотела что-то сказать, но тишина в стенах кабинета так и не была нарушена. Ворон и сам не ожидал, что эта новость произведёт на неё — да и на остальных в общем-то — такое сильное впечатление. Молчание, почти шокированные взгляды, напряжение, которое, казалось, можно пощупать прямо в воздухе. 

— Ты... — Рыжов первым подал голос, но не сразу смог озвучить то, что хотел. Снова повисла оглушающая тишина, продлившись всего несколько секунд, после чего он продолжил: — Ты уверен, что документ настоящий? Что Джокер не подделал его? Хотел заявить, что он якобы твой сын, а потом просто передумал. 

Вениамин покачал головой, даже не задумываясь над словами Рыжова. Уверенность в том, что тест настоящий, оказалась непоколебима, ведь он полностью доверял клинике, в которой его сделали. Специалисты, репутация, его собственное влияние — Ворон последние несколько лет спонсировал эту клинику, так что просто они не могли, не имели права сделать поддельный тест с его именем на бланке. 

— Я не сомневаюсь, что Саша мой сын, — твёрдо произнёс Вениамин Сергеевич.

— Ты ведь был женат на его матери, так? — заговорила Василиса, немного придя в себя. 

Ворон был готов к этому вопросу и знал, что нужно ответить. Прежде догадка казалась сомнительной, но вполне правдоподобной, а сейчас он и вовсе перестал сомневаться.

— Скорее всего, Лена не была его родной матерью. Сомневаюсь, что она взяла его из детского дома, потому что это выглядит как-то слишком... невероятно, что ли? 

Взгляд вернулся к документу, лежавшему поверх всех бумаг. Вспоминая свою погибшую жену, Вениамин достраивал пазл в голове, создавая из воздуха недостающие детали, которые в итоге идеально вписывались в картинку. Сейчас, когда речь зашла о новой позиции Саши в жизни Вениамина, у него будто появилась возможность более серьёзно подумать об этом. И о причине, по которой среди множества женщин он выбрал именно Елену Комолову — молодую особу немного за тридцать, воспитывающую мальчика-подростка, который чуть старше его собственного сына. Компания Валерику — отлично, но прежде он бы и не подумал связаться с женщиной, у которой уже есть взрослый сын. И дело не в наличии ребёнка, а в сложности построения отношений с уже сформировавшимся человеком. 

Причина была куда эгоистичней, хотя Вениамин никогда не отрицал, что Лена нравилась ему на самом деле.

— Полагаю, что Саша её племянник, — произнёс он, постукивая пальцами по столу. — Лена была очень похожа на женщину, которую я когда-то любил. Я ради неё даже хотел развестись, но она внезапно уехала из Питера и попросила не искать. А через год до меня дошла новость, что она умерла. Никаких подробностей, поэтому не знаю, что с ней случилось. 

Речь его прервалась на стуке в дверь. Все обернулись, и с разрешения Ворона в кабинет вошёл Питон. 

— Вениамин Сергеевич, там... — Он неуверенно посмотрел на Рыжова с Гордеевой, не решаясь при них озвучить то, что планировал. Но всё же продолжил, подозревая, что все всё и так уже знают: — В общем, мы готовы.

— Хорошо. Скажи Шраму, чтобы зашёл.

В моменты разговоров с подчинёнными Вениамин собран и уверен, потому что не хочет выглядеть ослабленным в их глазах. Умом осознаёт, что его поймут — Джокер важен, пусть об этом и не трубится на каждом шагу, и его тревога полностью оправдана, — но пересилить себя не может. К тому же Ворон не привык в открытую говорить о своих чувствах. Скорее показывать.

Когда дверь со скрипом закрылась, а с лестницы донеслись шаги и голос Питона, Вениамин повернул голову и посмотрел на Гордееву и Рыжова. Взгляд суровый и решительный, брови сведены к переносице. И всё же где-то внутри, за хмурой и жестокой маской пряталось нечто совершенно иное, что не осталось без внимания и понимания. Нечто говорившее всем присутствующим, что личность Ворона не ограничивается бизнесом и криминалом.

— Я осознаю, что может случиться, если Шпагин выйдет на свободу. Но я хочу вернуть своего ребёнка домой живым и здоровым. Уверен, вы меня понимаете. 

Они действительно прекрасно его понимали, потому что тоже были родителями. Особенно Дима, у которого дочь находилась в той же ситуации, что и Саша. Но сейчас Вениамин рассчитывал на его понимание куда меньше, предполагая — только предполагая, — что Рыжов предпочтёт винить Ворона и Джокера в том, что Марина находится в смертельной опасности. Оказалась рядом с Комоловым, когда его выбрали в качестве жертвы, и попала в беду по случайности. Для комплекта. 

— Понимаем, — ответил Рыжов за двоих, устало кивая. — И я очень надеюсь, что подполковник Завьялов примет правильное решение. А ещё надеюсь, что как только Марина с Джокером окажутся на свободе, твой сынок к ней на пушечный выстрел не подойдёт. 

Хмыкнув, Вениамин согласно кивнул. Он был уверен, что Саша будет только рад закончить отношения, похожие на сценку из спектакля, где каждый играет свою роль и знает, что в этих действиях нет ничего настоящего. 

Часы отмерили 05:33. До рассвета оставалось совсем немного.

***

Несмотря на то, что Джокер успел немного расходиться, его всё ещё пошатывало. Он не видел в этом ничего удивительного и странного, всё же за сутки в заточении он впервые смог встать на ноги. К тому же за это время ни еды, ни воды им не предоставили, но жажда и голод не ощущались. 

«Что-то всё же подсунули», — предположил Саша. 

Пока Солнцева разминала затёкшие мышцы и сдерживала болезненные стоны, что получалось у неё не слишком успешно, он осматривал комнату. Стол, стулья, широкие трещины в стенах — он исследовал всё в попытке отыскать жучки. Мысль о том, что их оставили одних просто так, не позаботившись о наблюдении, казалась Джокеру полнейшим бредом, который после всего случившегося не укладывался в голове. Он не мог отпустить это и оставить без внимания. Сев на пол, нырнул под стол и стал медленно прощупывать древесину. Стол был довольно старым, с облупившейся краской и неровной, царапающей поверхностью, но Джокера возможность загнать под кожу пару заноз явно не пугала. Он старался быть внимательным, хотя с тем освещением, что у них имелось, пропустить мелкую детальку было проще простого. 

Время шло, их комнату по-прежнему окружала тишина, которая напрягала и одновременно давала надежду, что их оставили одних. 

Но Саша в надежду не верил. 

Он был убеждён, что как минимум от него точно захотят избавиться. Лёня. Стало тому причиной хорошо развитое чутьё, или на сцену вышла ещё и предвзятость по отношению к младшему брату, но Джокер был уверен, что его если не здесь и сейчас, то чуть позже точно попытаются отправить на тот свет. А уж получится или нет...

Пока Марина бродила из угла в угол, слишком громко шаркая в окружавшей их неприятной тишине, Саша убедился в том, что в самых подходящих для этого местах прослушки нет. Встав, отряхнул чёрное шерстяное пальто, которое было ему явно не по размеру, и поднял взгляд на лампочку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся чуть менее грязной, чем всё остальное в комнате. И именно слой грязи и пыли мешал ей светить наполную. Опустив голову, Саша присмотрелся к электронным часам на столе.

05:33.

— Поздравляю, Марина Дмитриевна. Мы бодрствуем целые сутки. 

Он усмехнулся, но в голосе не чувствовалось ни грамма веселья. Даже наигранного, злого. Полное отсутствие эмоций, словно морозное дыхание в пустоту.

Его немного повело, стоило лишь сделать шаг назад. Джокеру показалось странным, что он ослаб настолько, в то время как Солнцева выглядела почти как обычно — усталая, напряжённая, с поджатыми губами, немного опущенными бровями, готовая прямо сейчас идти напролом через любые стены. Какая угодно, но не слабая. 

— Выберемся — уйду в отпуск, — пробурчала она, подойдя ближе, и тоже обратила внимание на часы. — Только вряд ли Роман Евгеньевич меня отпустит. А ты за временем следил? 

— Присматривался иногда, — ответил Саша и взял часы, не переставая думать о том, что любой предмет в комнате может стать средством наблюдения. Покрутив в руке, хмыкнул. — Двусторонние. Один глаз на нас, другой на Кавказ. В смысле в камеру. 

Внимательно их разглядывая при свете лампочки, он не нашёл ни единого повреждения и решил, что в них никто ничего не запихивал. Это радовало — ещё один потенциальный предмет слежения оказался просто предметом, — но Джокер не мог успокоиться, пока не проверит всё до конца. Как минимум потому что это для их безопасности и надежды на то, что хоть где-то похитители прокололись.

— Если ничего нет, значит остаётся только одно место, где можно спрятать жучок.

— Какое? — Марина подняла голову, хмуря брови. 

— Мы сами.