28
- А куда мы все-таки едем? - все же не выдержала я минут через сорок.
Садясь в вычищенный до блеска салон очередной снятой по пути тачки, и снова неясно желая контролировать весь процесс. А, точнее, вполне искренне боясь, что Егор в очередной раз задумал что-то уж слишком опасное и неразумное. Надеясь остановить меня, пока мы не начали, и...
- К другу отца, - уж очень по-деловому ответил блондин, вызывая у меня облегчённый вздох.
Заставляя радостно пристегнуться и даже улыбнуться собственным мыслям о том, что он все же решил найти для нас необходимую руку помощи. А не лезть, как дурак, на амбразуру один. Часть из которых все же решилась озвучить, немного пожевав губу и еле слышно пробормотав:
- Рада, что ты все же обратился за помощью к родным.
За что и была награждена таким взглядом, от которого сразу же захотелось провалиться сквозь дно и тихо заползти обратно под землю. После чего сидеть там подобно серенькой мышке и тихо дрожать. С твердостью пообещав себе больше никогда в жизни не указывать на просчеты Егора и его слабости. И тем самым не быть похороненной где-то на заднем дворе в пору юности нежной.
- Он ничего не доложит отцу, просто даст нам необходимые ресурсы, - процедил любимый будущий муж сквозь зубы, впрочем, прибавив краткое разъяснение. - Просто это последний человек, которому я могу верить на все сто процентов. Я его с пеленок знаю. И он поможет. Мы уже созвонились.
Предчувствие. Какое-то смутное. Нехорошее. Оно так и не отпускало меня из своих лап, навалившись тяжким грузом на мою мятежную душу с тех пор, как мы свернули с большой дороги за город. И, хоть меня и посетили мысли о том, что причиной все этих дурных чувств служит лишь уж очень плотно повисшее в машине молчание, я не могла избавиться от стойкого ощущения, что тут что-то не так.
Ибо созвониться за две секунды, я слышала, как говорил Егор, и уже договориться о столь опасной проблеме, казалось мне слишком странным. Или это я паранойю? Представив себя на месте взрослого, адекватного и, главное, любящего человека, сказавшего юному пострелу
"Не пори горячку, и иди кайся к отцу!".
Дурное предчувствие. Оно не отпустило меня даже тогда, когда Егор свернул к большому и белоснежному каменному дому. Который был явно не хуже его собственного, хотя и не казался мне таким родным и близким.
Не отпустило. Когда Егор быстро вылез из остановившейся тачки и, обойдя машину, открыл дверь с моей стороны. Бросив все так же строго короткое:
- Вылезай!
- А может, я пока посижу, отдохну? - осторожно предложила я, вежливо улыбаясь.
Отчаянно не желая видеть своими глазами хозяина дома, который так просто решил помочь сыну лучше друга помереть в расцвете лет. Или, если и не помереть, надеясь на лучшее, то хотя бы затеять ещё одну тупую и бесполезную войнушку. В то время, как можно было бы решить все это дело миром. Выдворив этого порочного дядю куда-нибудь далеко-далеко. К примеру, вот в Сингапур.
- Вылазь!
Совсем на удивление резко и коротко повторил мой будущий муж. И, так и не дождавшись реакции, схватил меня за руку и достаточно бесцеремонно выволок на дорогу. Обидевшись на моё короткое замечание весьма пышно и сильно. Или просто являясь по природе своей грубым и неотесанным мужланом. Чего я, впрочем, раньше замечала так не особо.
Зато заметила в полной мере сейчас. Когда он подтолкнул меня в спину, коротко призывая топать вперёд. И заставляя в очередной раз подчиниться собственной воле.
После чего я все же пошла. Нехотя и в перевалочку, слыша постоянные вздохи спереди, но пошла. Очень нехотя и не спеша, точно чувствуя приближающуюся беду. Или страшную казнь. Или все ещё паранойя?
Ощутив все-таки желанное облегчение, когда мы подошли к такой же белоснежной железной двери в конце дорожки, вполне живые. Не схватившие по этой дороге шальную пулю и не увидевшие выскочившего из кустов злого ниндзя. И выдохнула вполне себе облегчённо, когда мой Принц дернул за ручку, открывая вышеупомянутую дверь. За которой, о чудо, не оказалось совсем никого. Ни наших врагов. Ни наших друзей.
- Твой услужливый знакомый совсем не умеет закрывать двери своего дома? - тихо пробормотала я себе под нос, слегка удивившись данному факту.
Потеряв, впрочем, желание говорить всего через пару секунд. За которые мой милый Егор пригвоздил меня к месту столь красноречивым взглядом. В котором я прочла навсегда и ясно: "родилась дурою, дурой и помрешь".
"А что, быть может. Я ж за тобой после всего и ещё иду" - ответила я ему мысленно. Найдя успокоение в своих же словах. Услышав, впрочем, лаконичное объяснение от любимого:
- Он же нас ждёт.
Напомнившее мне в очередной раз, зачем мы сюда приперлись. И одновременно напоминая о несбывающихся сомнениях. От которых, впрочем, под ложечкой все равно начало весьма неприятно сосать. Делая каждый следующий мой шаг более тяжёлым, чем предыдущие.
- Станислав Григорьевич! - крикнул Егор, видимо, не боясь в этом доме никого и ничего.
И совсем не обращая внимание на полное отсутствие слуг, которые обычно выходили навстречу к нам. И тут, наверное, должны были где-то быть, только запропастились.
- Слуг нету, - дернула я за рукав суженного.
Но он, так и не прислушавшись к моим доводам, шёл вперед. Пересеча своими большими шагами отдраенный до истинного блеска паркет коридора, небольшую гостиную и, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж. На которую мы так и не поднялись, заметив у края лестницы в тени почерневший труп.
- дядя... - прошептал Егор, мгновенно узнав мертвого, но остановившись на месте.
А я просто встала за его спиной, хватая за руку и прижимаясь невольно. Вновь чувствуя забытый всего на пару минут страх смерти. Отчаянно желая убежать отсюда, но вместо этого не отрывая глаз от лежащего у наших ног тела. Страшного и обугленного. Почти выпотрошенного и с вылезающими наружу кишками. Замученного и сожжённого, возможно, и заживо. Предупреждающего.
О чем говорил довольно ясно маленький красный конверт, лежащий около трупом. Не тронутый огнем и явно положенный туда специально. Конверт, который Егор поднял дрожащими руками. Чтобы увидеть в нем карточку с одним единственным словом.
"Откажись".