Сонни

— Если ты можешь контролировать мой сон, почему бы не сделать так, чтобы я поспала на пару часов дольше? — спрашиваю я, когда открываю глаза.

Боль в голове нельзя назвать болью. Это экстракт депрессии, уныния, тоски и безнадежности, влитый в мою кровь. Чудовищная сухость во рту дополняет картину. Боюсь даже представить, насколько хреново я выгляжу. И пахну. Это очень дерьмово, потому что Сонни так и не ушёл, а значит видит как низко я пала. Прямо сейчас.

Почему он так пристально смотрит на меня? Черт, сейчас я не рада видеть его красивое лицо. Неужели это зависть?

Перед тем как уснуть, я запомнила парня точно в такой позе, как сейчас. Он сидит на соседней кровати, сцепив руки в замок.

— Мне не пришлось ничего делать, — отвечает он, — Ты уснула раньше, чем я смог проконтролировать твой сон.

— И не ушёл, — констатирую я.

— Не ушёл, — тихо соглашается Кастилло.

— Ты вообще не спал? — тщетно фокусирую взгляд на часах, висящих на стене.

Уверена — Дали писал «Постоянство памяти» в таком же состоянии, каком нахожусь сейчас я. Циферблат будто стекает со стены плавленным сыром. Никак не могу понять: половина десятого сейчас или почти семь. Утра или вечера?

Чертов «Неболин» смог бы помочь мне, но моя аптечка осталась в пропавшем багаже.

— Не мог уснуть. Слишком много мыслей в голове, — Сонни обессилено откидывается на спину, прикрыв глаза.

Неужели, охранял мой сон? И теперь, когда я проснулась, наконец-то может расслабиться?

— Я думал о том, почему не сплю, — продолжает он.

— А ты не думал о том, что думаешь о том, почему не спишь? — хмыкаю я, потирая виски.

Я не готова подняться с постели. Кажется, пол уйдёт из под ног, как только они опустятся на него. К тому же, накрывшись одеялом с головой, чувствую себя защищённой от позора. Конечно, я помню каждое слово, сказанное ему вчера и до этого! Черт...

— Ещё я думал о тебе, — продолжает он.

Кажется вся кровь поднимается к голове. Во рту становится ещё суше, хотя суше не может быть.

— Ага, — отвечаю я, деланно равнодушным голосом, — То-то мне всю ночь снились кошмары!

— Мне нравится, что ты откровенна со мной, — настойчиво продолжает Кастилло, но я не готова обсуждать мои чувства к нему прямо сейчас.

— Мне нужен кофеин, — стону я, — Что-то с кофеином, но чтобы это не пахло кофе. Меня может стошнить от одной мысли о еде или...

— Тебе правда не все равно, что я могу умереть? — Сонни опускает таблетку в воду, и она начинает шипеть, когда пузырьки газа всплывают на поверхность.

— Кажется, ты искал Ноа, — тянусь трясущейся рукой к стакану, который парень протягивает мне, — Могу сказать, в каком он номере, если ты пообещаешь не шуметь.

Солоноватый привкус аспирина вызывает рвотный позыв. Медленно поглощаю жидкость и снова ложусь на бок.

— Уже не нужно, — отвечает Сонни, — Он заходил сюда ночью, — Визжал как ненормальный, когда обнаружил на своей кровати меня. Наверняка перебудил весь хостел. Следом за ним ворвалась какая-то девушка с индийским тюрбаном на голове...

— Мария, — догадываюсь я.

— Плевать, — отмахивается парень.

Соглашаюсь с ним, но мысленно. Давно я не спала настолько крепко, чтобы не слышать крики испуганного Ноа.

В висках продолжается барабанная дробь, и сейчас она вызвана не похмельем. Сонни Кастилло желающий говорить о наших чувствах — вот главная причина моего беспокойства.

— Ты сказала, что не знаешь как сможешь жить, если я умру.

— Я сказала тебе то, чего мы никогда не будем обсуждать. Договорились? Мы не будем шутить на эту тему. Не будем вспоминать. И даже взглядом не намекай мне на то, что я сделала. Ты понимаешь?

— Да. Понимаю, — уголки его губ немного опускаются, придавая выражению лица немного высокомерный вид.

Одним глазом всматриваюсь в лицо Сонни. И вот опять! Это чувство: странное, тягуче-приторное, словно тяжёлый камень опускается на мою грудь.

— То, что я говорила этой ночью. Я... Я лишь... Во мне столько всего происходит, Сонни! — всхлипываю я, раздраженно встряхивая ногами.

— Обсудим это?

— Да, — соглашаюсь я, громко выдохнув, — Прямо сейчас.

— Никто и никогда не говорил мне, что любит меня, — начинает он.

— Сонни, я была пьяна! — снова накрываю голову подушкой, прячась от его взгляда.

— Ты была пьяна? Я не заметил. Вела себя как обычно, — хмыкает парень.

Я прыскаю, но смешок отдаёт болью в висках.

— Ни разу? — шепчу я, отодвигая защиту от своего лица.

— Не такой уж я хороший человек, чтобы признаваться мне в любви, — ему приходится наклонить голову вбок, чтобы разглядеть меня сквозь узкую щёлочку между простыней.

— Я никому и никогда не признавалась в любви до того, как встретила тебя, — отвечаю я.

— Ни разу? — на его лице лёгкая улыбка.

— Не слишком я хороший человек, чтобы любить кого-то, кроме себя, — выбираюсь из под кучи одеял, наваленных на меня сверху.

— Мы слишком эгоистичны, чтобы заводить отношения, — резюмирует Кастилло.

— Да, — согласно киваю я.

— Но мы могли бы попробовать, — звуковая галлюцинация звучит голосом Сонни.

«Мы могли бы попробовать» эхом отдаётся в моей голове. Я сплю? Так много выпила, что впала в алкогольную кому или... Черт, и как я сразу не догадалась, что все вокруг — сон?

— П-п-попробовать что? — тянусь у уже пустому стакану, открываю рот и пытаюсь поймать со дна последние капли воды.

Раз я вижу сон, то не все ли равно, насколько нелепо я выгляжу?

— Быть вместе, — объясняет он очевидным тоном.