30 часть
Ребятки хотите 2 главу "крылья над тьмой?
_________________________________
Соник схватил мишку, как будто тот мог заговорить, и с силой сжал его в руках. Он чувствовал — внутри опять что-то есть. Что-то спрятанное. Он вытащил нож и медленно распорол игрушку по шву.
Внутри лежала маленькая записка, свернутая в крошечный свиток, как письмо из прошлого века.
Он развернул её. Почерк был аккуратным, слегка наклонённым, с намёком на изящество — всё в духе Шэдоу:
> Ты думаешь, что можешь спрятаться от того, кто знает тебя лучше, чем ты сам?
Ты можешь улыбаться Эми, можешь пить с ней кофе, но твои глаза всё ещё ищут меня.
Я не ревную. Я предупреждаю.
Ты принадлежишь мне.
Соник резко сжал листок, разорвал его на куски.
— Этот псих… — прошептал он.
Эми стояла в стороне, её глаза были полны тревоги.
— Соник… он и раньше тебя преследовал так?
Он молча кивнул, не отрывая взгляда от окна.
— Но теперь он снова рядом. И он не остановится.
На следующий день.
В колледже, куда Эми пришла ради дела, ей кто-то подложил в портфель лезвие. Она чуть не поранилась, но главное — рядом лежала ещё одна записка:
> Раны пройдут. Но если тронешь его — ты исчезнешь.
Соник увидел кровь на её ладони, и внутри него что-то оборвалось.
Он понял: Шэдоу перешёл черту.
Теперь дело было не только в том, чтобы защитить себя.
Теперь нужно было остановить монстра. Навсегда.
Соник резко развернулся, открыв окно второго этажа. Ветер ударил ему в лицо, волосы растрепались. Он знал — если не спрыгнет сейчас, то этот кошмар никогда не закончится.
Он прыгнул.
Но при приземлении нога подвернулась, и боль вспыхнула огнём. Соник зашипел, едва не потеряв сознание. Он попытался отползти, но услышал знакомые шаги — холодные, уверенные.
Шэдоу.
Он оказался рядом, как будто уже ждал, будто знал, что Соник решит сбежать именно сейчас. Его алые глаза горели — не злостью, не тревогой — чем-то хуже. Одержимостью.
Соник с трудом поднял взгляд и, стиснув зубы от боли, сказал: — Уходи… Это ловушка, ты попался… полиция рядом…
Шэдоу замер. Его взгляд на миг дрогнул. Он понял. Всё это время — всё было частью плана Соника. Он заманил его сюда специально. Всё это падение, кровь, слабость — это был спектакль.
Но он не ушёл. Он медленно опустился перед ним на колени, его голос стал тихим, почти шепчущим: — Я знал… но всё равно пришёл.
Соник хотел крикнуть, хотел подтянуть к себе тайно спрятанный передатчик, но Шэдоу коснулся его щеки и прошептал: — Потому что даже если ты предал меня… я не могу уйти.
И именно в этот момент за спиной послышались быстрые шаги.
Полиция.
Теперь Соник знал: он больше не один. И эта игра близка к финалу.
Шэдоу не сказал ни слова. Без предупреждения он склонился над Соником, и прежде чем тот успел выдохнуть хоть слово, сильные руки обхватили его. Он поднял его с такой лёгкостью, словно Соник весил не больше перышка.
Соник попытался вырваться, но ноги отказывались слушаться, а тело лишь обмякло от боли. В глазах вспыхнула паника — это не входило в план. Все должно было закончиться здесь, на этом месте. Арест, допрос, свобода. Но Шэдоу думал иначе.
— Что ты творишь?! — прохрипел Соник, но его голос утонул в гуле ветра.
Шэдоу лишь бросил короткий взгляд вниз, туда, откуда уже доносились крики полиции. Он шагнул в тень, и через мгновение их не стало. Будто растворились в воздухе.
План рухнул. И теперь Соник снова в ловушке. На этот раз — куда глубже.
Соник очнулся в незнакомом помещении. Всё было приглушено и странно тихо — стены из камня, мягкий свет ламп, закрытые окна. Он попытался подняться, но понял — на нём были наручники, зафиксированные к спинке кровати.
Он напрягся, сжав зубы.
— Чёрт возьми... — прошептал он. — Где я?
Дверь тихо отворилась, и в проёме показался Шэдоу. Он был в непривычной одежде — чёрной рубашке, слегка расстёгнутой у горла. Спокойный, почти ледяной взгляд упал на Соника, но в нём тлела не ярость. Там горело что-то большее. Нечто больное. Глубокое.
— Ты не должен был так рисковать, — тихо произнёс он. — Я терпел, правда. Но ты ведь понимаешь… никто не может забрать тебя у меня. Никто. Даже ты сам.
— Это похищение, — бросил Соник с ненавистью. — Ты чертов псих.
— Тогда будь моим безумием. — Шэдоу подошёл ближе, присел перед ним, положив ладонь на край кровати. — Я сделал всё, чтобы ты жил. Чтобы ты смеялся. Даже если это стоило мне свободы. Но ты хочешь убежать... а я устал отпускать.
Соник отвернулся, стиснув кулаки. Его сердце билось в бешеном ритме — не от страха, а от ярости и... чего-то ещё. Того самого, что он отказывался признавать всё это время.
Он не знал, что хуже: то, что его снова поймали… или то, что часть его — едва заметная, спрятанная глубоко — не чувствовала себя полностью против.
Шэдоу встал, и в его глазах мелькнуло нечто опасное. Он подошёл ближе, склоняясь к лицу Соника, его голос был странно дрожащим — то ли от злости, то ли от эмоций, которые он сдерживал слишком долго.
— Ты не понимаешь, да? — прошипел он. — Я чувствовал себя пустым до тебя. Ты стал моим воздухом. Моей болью. Моей навязчивой мечтой. И теперь ты обязан… ты обязан заполнить то, что ты сам же и сломал внутри меня!
Соник резко посмотрел ему в глаза, сжав зубы.
— Я тебе ничего не должен!
Шэдоу замер. Взгляд его дрогнул. Он отступил на шаг, словно это признание ранило сильнее ножа. Но уже в следующее мгновение он снова улыбнулся — опасно, надломленно.
— Нет, ты не должен… но ты сделаешь это. Потому что ты единственный, кто может. Даже если будешь ненавидеть меня. Даже если захочешь убить. Мне плевать. Главное — ты рядом. Ты слышишь? Ты рядом!
Соник почувствовал, как внутри всё кипит — ярость, страх, отвращение… и тёплая, гадкая боль, от которой не сбежать.
Он всё больше понимал: это не просто охотник и жертва. Это стало чем-то куда глубже… и куда мрачнее.