27 часть
Извините за задержку у
Меня началась аллергия
------------------------------------------
Тем временем Шэдоу стоял на крыше одного из старых зданий напротив дома Соника. Его пальцы были перепачканы в чернилах — он только что написал то самое письмо, которое теперь лежало в ладони того, ради кого он переступил все границы.
Ветер трепал его чёрную шерсть, алые глаза не отрывались от окна, за которым мелькнула знакомая тень. Он видел, как Соник читал послание. Видел, как дрожала его рука. Видел, как тот едва не рухнул под тяжестью чувств, которых сам не признавал.
Шэдоу не улыбался. Его лицо было спокойным, почти безэмоциональным. Но внутри всё кипело — боль, гнев, тоска и жгучая привязанность. Он не считал себя жертвой. Он сделал выбор — с самого первого взгляда. И не собирался отступать.
Он сел на край крыши, вытянув ноги, и посмотрел на небо. Серое, глухое. Как его мысли. Как приговор, которого он так и не дождался. Вся эта история — с арестом, с судом — была лишь временной помехой. Он знал, что вернётся. Так или иначе. Потому что Соник — не просто цель. Он стал смыслом.
Шэдоу вытащил из кармана ещё одну записку. Неотправленную.
> «Ты всегда был светом в моей тьме.
Даже если сам этого не замечал.
Я не прошу прощения.
Я просто хочу, чтобы однажды ты понял.
Я не убивал ради удовольствия.
Я убивал, потому что знал — они не достойны касаться твоего мира.
И я не остановлюсь.
Пока ты не скажешь мне ‘остановись’.
И даже тогда…
Я подумаю.»
Шэдоу сжал записку и поднёс к губам. Потом, не раздумывая, поджёг её. Пепел разлетелся в воздухе. Он встал, посмотрел на окно Соника в последний раз — и исчез в ночи.
Тем временем Шэдоу медленно спускался с крыши по пожарной лестнице, не издавая ни единого звука. Его движения были точны, как у хищника, и в то же время — почти грациозны. Он знал, что каждый его шаг приближает его к черте, которую он уже давным-давно перешёл, но теперь — без страха, без сомнений.
Он прятался в тени улиц, пока не достиг переулка за домом Соника. Там, в темноте, его уже ждал кто-то — человек, связанный с его прошлым. Один из тех, кому Шэдоу когда-то спас жизнь, и теперь тот был обязан служить.
— Всё готово, — прошептал мужчина. — Новая личность, новые документы. Ты снова — никто.
Шэдоу кивнул и взял папку, даже не взглянув на неё. Он не собирался бежать. Наоборот — он приближался. К Сонику. К истине. К точке, где всё или разрушится, или сольётся в нечто новое.
— Он боится, — вдруг сказал Шэдоу, не поворачиваясь. — Но ведь бояться — значит, что тебе не всё равно… верно?
— Что ты собираешься делать дальше?
Шэдоу на миг замолчал. Его взгляд остановился на старом плюшевом мишке, который он сам перешивал, с кривыми, но тёплыми стежками. Он держал его так бережно, словно это была живая память.
— Я буду рядом. Даже если он отталкивает. Даже если ненавидит. Даже если боится.
— Ты всё ещё думаешь, что это… любовь?
— Это единственное, что я чувствую. И мне достаточно.
С этими словами он скрылся в переулке, растворяясь во мраке, оставляя после себя только запах горелой бумаги, шелест шагов и ощущение, будто кто-то наблюдает… с каждой тенью, с каждым взглядом в окно.