Правильные || LISKOOK

Торопливая суета, наполненная какофонией звуков и запахов, охватила меня сразу же, стоило только перешагнуть через порог городской больницы. Множество людей и иных куда-то спешили, толкались, говорили одновременно и постоянно что-то кричали, и жуткая головная боль, от которой я едва успела избавиться с помощью крепкого травяного отвара, вновь поспешила напомнить о себе мерзким жужжанием в ушах и покалыванием в висках. Придержав норовящую захлопнуться дверь и пропустив лишь чудом не переехавшую меня бабульку в инвалидном кресле, я остановилась посреди просторного светлого холла и огляделась по сторонам, немного приспустив солнцезащитные очки.

Непроницаемое черное стекло надежно скрывало чуть припухшие после бессонной ночи веки и большие круги под глазами, которые не могла скрыть даже косметика, и я уже который раз за это утро поблагодарила гения, придумавшего столь нехитрое, но полезное изобретение.

Взгляд, скользящий по помещению, натолкнулся на явно скучающего патрульного, молодого вихрастого парня, который показался мне смутно знакомым, а порывшись в закромах своей памяти, я вспомнила, что, кажется, с этим пареньком мы пару раз пересекались на местах преступлений. Сейчас, оккупировав мягкий кожаный диванчик и забившись в угол, из которого отлично просматривался весь холл, патрульный просматривал утренние новости, бесхитростно приспособив для этого занятия рабочий планшет. Мысленно хмыкнув и вернув очки на их законное место, я решительным шагом направилась прямо к нему, бодро постукивая каблуками по белоснежной плитке, всегда остающейся чистой благодаря бытовым заклинаниям.

Что бы там кто ни говорил, магия делала нашу жизнь проще, и это проявлялось во всех аспектах.

— Развлекаетесь на работе? — полюбопытствовала я, сложив руки на груди и привлекая к себе внимание парня. Патрульный лениво поднял голову, явно больше увлеченный читаемой статьей, взгляд оценивающе пробежался по мне снизу вверх, а после этот умник додумался, наконец, посмотреть мне в лицо. Правый его глаз забавно дернулся, скулы полыхнули очаровательным румянцем смущения, а в следующее мгновение парнишка вскочил на ноги, едва не врезавшись в меня.

— Офицер Манобан! — воскликнул он, привлекая громким звуком лишнее внимание. Головная боль тут же с удвоенным усердием засверлила виски, и я едва заметно поморщилась, надеясь, что это выглядело так жалко, как мне казалось. — Прошу прощения, я просто... Город оживлен, и я подумал, что могу... Мой напарник решил пройтись по первому этажу, проверить периметр, пока было все спокойно, и я уверяю, что вам не о чем беспокоиться!

— Ладно, остынь, я никому не скажу, — отмахнулась я, чувствуя, как от сбивчивой речи у меня развивается мерзкая мигрень. — Как дела у нашей пострадавшей?

— Она пришла в себя пару часов назад, врачи говорят, что она быстро идет на поправку, — паренек широко улыбнулся, явно радуясь тому, что принес хорошие новости, после чего попытался заглянуть мне в глаза, что из-за непроницаемых очков было почти невозможно. — Ходят слухи, вы спасли ей жизнь вчера.

— Врут, — невозмутимо отозвалась я. — Я пыталась провести ритуал по извлечению души, пока она была еще жива, но медики подоспели слишком быстро.

Лучезарно улыбнувшись моментально побледневшему патрульному, невольно отшатнувшемуся от меня на шаг, и пустив по черным стеклам невинную иллюзию алых язычков пламени, я взглянула на стойку регистрации, а после вновь повернулась к полицейскому, решив, что через него будет быстрее.

— В какой она палате?

— Четыреста вторая, четвертый этаж, сразу после лифта налево и вдоль коридора до конца, — все еще находясь под впечатлением от маленького представления и явно поверив моим словам, парнишка отвечал скорее рефлекторно, косясь на меня с заметной опаской. Удивившись тому, насколько внушаемыми и доверчивыми стали новенькие полицейские, я подбадривающе похлопала побледневшего парня по плечу и все тем же легким, размашистым шагом направилась в указанном направлении.

Желание поскорее погрузиться в работу буквально било ключом, и я очень надеялась, что предстоящий разговор сможет отвлечь меня от гнетущих размышлений, которым я предавалась остаток бессонной ночи и все прошедшее утро.

На четвертом этаже возле лифта мне встретились еще двое полицейских, выглядящих куда более серьезными и собранными, чем молодой патрульный в холле, а возле искомой палаты я обнаружила двоих внушительных берсерков, вооруженных до зубов и глядящих на всех присутствующих с задумчивым прищуром, будто решающих, перебить всех сразу или немного подождать. Окинув ребят оценивающим взглядом, я мысленно похвалила предприимчивость Азвила, приставившего нашей свидетельнице столь представительную охрану.

— Офицер Манобан, — поприветствовал меня один из оборотней, стоило только подойти поближе. Второй поддержал сородича коротким кивком, не размениваясь на лишние любезности. — Пока что у нас все спокойно, никаких проблем не возникло.

— Замечательно, — довольно улыбнулась я, услышав первую хорошую новость за последние несколько часов. В кармане брюк завибрировал мобильный, а вытащив его и лишь мимолетно взглянув на экран, я тут же помрачнела, растеряв остатки хорошего настроения. Решительно нажала на отбой, совсем ненастроенная на душевные разговоры, после чего взглянула на стоящих напротив берсерков. — Я пока поговорю со свидетелем, а после отдам приказ, чтобы вас сменил кто-то из дневной смены.

Заметно оживившиеся после этой новости полицейские, пробывшие на страже всю ночь, без лишних вопросов позволили мне пройти в просторную палату, наполненную солнечным светом, льющимся из большого окна, и резким запахом медикаментов, от которого задергался нос и почему-то запершило в горле. Сосредоточенная медсестра, проверяющая показания каких-то приборов, при моем появлении коротко кивнула и вышла в коридор, однако мой взгляд уже был полностью прикован к девушке, лежащей на больничной кровати.

Выглядела Сабрина Канг куда лучше, чем вчера, и пусть была бледной и изможденной, однако ее жизни теперь ничего не угрожало, и это главное. Серые глаза из-за темных кругов и болезненной синюшности кожи казались еще больше, в уголке разбитых губ запеклась кровь, а горло плотно охватывала широкая белоснежная повязка, приковывающая внимание к шее, однако, не смотря на это, при виде меня лицо девушки озарила широкая улыбка, а глаза буквально загорелись огнем.

— Я вас помню, — хриплым, надсадным голосом произнесла она, попытавшись приподняться на подушках.

— Не стоит, это лишнее, — приблизившись к постели, я положила ладонь на плечо мисс Канг, смущенно кашлянув, когда девушка порывисто сжала холодной рукой мои пальцы. На длинных темных ресницах заблестели слезы.

— Вы спасли мне жизнь там, в доме, — почему-то прошептала бедняжка, крепко удерживая мою руку в своей. — Вы и ваш напарник, вы прогнали человека, который хотел убить меня.

— Я рада, что с вами все в порядке, — улыбнулась я, попытавшись говорить как можно уверенней, после чего, заметив стоящий неподалеку стул, коротко щелкнула пальцами. Облюбованный предмет меблировки, чуть задрожав, приподнялся в воздух на несколько сантиметров, медленно проплыл ко мне и столь же медленно опустился обратно на пол. Подтянув стул поближе к постели, я присела на него и забросила ногу на ногу, приготовившись к длинному и трудному разговору. — Меня зовут Лалиса Манобан, я из отдела Магических расследований и аномального координирования. Человек, напавший на вас вчера, — я на мгновение запнулась, размышляя, как сообщить девушке необходимую информацию, — уже убил семь девушек. Вы должны были стать восьмой.

Иногда было просто необходимо сразу сказать всю правду, чтобы в дальнейшем можно было получить от свидетеля или потерпевшего полный объем информации. Я не любила притворяться, не любила заискивать и юлить перед людьми, с которыми говорила, поэтому сейчас решила ничего не скрывать от лежащей на постели девушки. Она должна была знать, что вчера произошло, она должна была знать и понимать, что ей угрожало на самом деле, если я хотела получить от нее хоть какую-то важную информацию, и как бы ни тяжело было видеть искренний испуг, промелькнувший в серых глазах после моих слов, однако я смотрела на Сабрину Канг твердо и прямо, сжав губы в тонкую линию и чувствуя, как сильно потерпевшая сжимает мои пальцы.

— Почему он это сделал? — хриплый голос дрожал, девушка явно пыталась справиться с охватившим ее страхом и волнением, однако не плакала и не истерила, глядя на меня неожиданно пронзительно, пытливо, словно маленький щенок, не понимающий, что происходит. Почему-то за это ее хотелось уважать.

— Он просто безумен, — я легко пожала плечами, нарочно не став объяснять мисс Канг весь масштаб нависшей над нами проблемы. Паника среди общественности сейчас была ни к чему. — Нам не удалось поймать его вчера, этот человек объявлен в розыск, и мы должны найти его, чтобы он больше никому не причинил вред. Поэтому очень важно, чтобы вы сейчас вспомнили все, что можете из того, что произошло вчера вечером. Любая деталь, любое крохотное воспоминание — мне пригодится абсолютно все.

В ответ на мой вкрадчивый голос девушка лишь кивнула, чуть нахмурившись и растерянно оглядевшись по сторонам. Взгляд был рассеян, устремлен в пустоту, будто Сабрина пыталась что-то вспомнить, и я старалась не сбивать ее с мысли, терпеливо дожидаясь, пока она не начнет говорить сама. Магия в этом случае была бессильна, никто не мог заставить человека вспомнить то, чего он действительно не помнил, и сейчас вся моя надежда была только на хрупкое, податливое сознание молодой, несчастной девушки, которая вчера пережила кошмар наяву.

— Я вернулась домой поздно, было где-то около половины одиннадцатого. Пришлось задержаться на работе, шеф требовал закончить квартальный отчет, поэтому когда я, наконец, добралась до спальни, единственное, чего мне хотелось, это принять ванную и лечь спать, — мисс Канг дернула уголком губ в жалком подобии улыбки, после чего опустила голову, рассматривая ткань покрывала. Вниз скользнули светлые спутанные волосы, завесив бледное лицо, и я едва сдержала тяжелый вздох, услышав тихий всхлип. — Я переоделась, покормила кота, посмотрела выпуск новостей в гостиной, а потом пошла в душ. Я пробыла в ванной всего минут пятнадцать, не больше, собиралась выключить телевизор на первом этаже и лечь спать, но... — холодные пальцы еще сильнее сжались на моей ладони, а короткие, сломанные ногти неприятно заскребли по коже, но я даже не поморщилась. — Он напал, когда я вышла из ванной.

Сабрина резко вскинула голову, болезненно дернувшись всем телом, и я заметила, как прокатились по щекам влажные ручейки слез. В серых глазах плескался искренний страх, девушку колотила крупная дрожь, и скрыть ее она просто не могла, да и не пыталась.

Открыла рот, желая продолжить свой рассказ, да так и замерла, словно не в силах выдавить из себя ни слова.

— Все в порядке, не волнуйтесь, — негромко произнесла я, накрыв второй ладонью руку девушки и ободряюще ее сжав. — Помните, что вы в безопасности, и что больше вам ничего не грозит.

В ответ блондинка кивнула, даже не глядя на меня, а после судорожно вздохнула, сердито стерев бегущие по щекам слезы. Воспаленный взгляд покрасневших глаз обжег меня, заставив вздрогнуть, а затем девушка заговорила, причем так быстро, как только могла, словно пытаясь сказать как можно больше, пока не исчез запал:

— Он ударил меня по голове, и я упала на пол лицом вниз. Этот человек постоянно находился за спиной, я не могла увидеть ни его лица, ни его самого, просто пыталась уползти от него подальше, сделать хоть что-то... — Сабрина коротко, как-то судорожно вздохнула, от чего по телу пробежалась дрожь, после чего прикрыла глаза, заново переживая все те ужасные чувства. — Он опять ударил, еще раз и еще раз. Я потеряла счет времени, не знала, как долго это продолжается, и когда это закончится. Думала, потеряю сознание и все это окажется просто страшным сном, думала, что очнусь, и все будет так, как прежде, — девушка как-то жалко усмехнулась, взглянув на меня. — А ведь вы приезжали несколько дней назад, просили быть осторожнее, я помню. Тогда это показалось мне чем-то нереальным, я не думала, что это может произойти со мной, но...

— Вы совсем не виноваты в том, что произошло, — негромко произнесла я, прекрасно зная, о чем она сейчас думает. Мне часто приходилось иметь дело с жертвами, которые считали, что все самое ужасное произошло с ними только по их вине, считали, что сами спровоцировали нападающего, и от этого работать с ними было только сложнее. Сейчас был именно такой случай, а Сабрина Канг выглядела настолько несчастной, что я даже не знала, как мне убедить ее в том, что все самое страшное уже позади.

Она выжила, она сумела выкарабкаться, и это было главным. Девушка даже не представляла, насколько сильна она на самом деле, и насколько важны для нас ее показания.

— Что случилось потом? — мягко уточнила я, заметив, что блондинка молчаливо поглаживает светлое покрывало, которым была укрыта. Услышав мой вопрос, Сабрина подняла голову, поджала губы, словно борясь с самой собой, после чего пожала плечами.

— Когда он перестал бить меня, я думала, что все уже закончилось, но тогда этот человек... он перевернул меня на спину, а потом я почувствовала боль, такую сильную, будто меня наизнанку выворачивало, — на бледных впалых щеках вновь заблестели слезы, девушка с силой закусила нижнюю губу, надеясь на то, что физическая боль заглушит ту, что причиняли воспоминания, и в какой-то момент мне просто захотелось прервать допрос, оставить жертву в покое и никогда больше не заставлять ее вспоминать о произошедшем.

Но я не могла. Ради остальных девушек, которые все еще были в опасности, — не могла.

— Я даже не поняла, что это был нож, просто чувствовала что-то мокрое и горячее, будто... — Сабрина на мгновение запнулась, сорвавшись на тихий всхлип, а дрожащая рука потянулась к перевязанному горлу, под бледной повязкой на котором медленно заживала ужасная рана, которую я все еще прекрасно помнила. — От боли я почти потеряла сознание, просто мечтала о том, что умру, а потом... потом появились вы.

Затравленный, блестящий от слез взгляд скользнул ко мне, и я попыталась ободряюще улыбнуться. Как и в сознании жертвы, в моей голове тоже слишком живыми были воспоминания того страшного вечера, я вместе с девушкой раз за разом переживала каждую секунду, вспоминая ощущения мерзкой липкой крови на коже и постепенно утихающее под ладонями сердцебиение. Мне тоже было страшно, а время тянулось густой смолой, и я так боялась не успеть... Сейчас все казалось лишь жутким кошмаром, и я была бы счастлива, если бы воспоминания не возвращались ко мне каждую свободную минуту.

— Вы видели его лицо? — спросила я, пытаясь говорить мягко и вкрадчиво, чтобы не сбить жертву с мысли. — Возможно, слышали голос, заметили что-то особенное? Может быть, какие-то возрастные черты, это был молодой мужчина или старик?

— Лица я не видела, там было темно, а перед глазами все расплывалось, — Сабрина покачала головой, чуть нахмурившись, пытаясь вспомнить детали. — Помню только, что он был сильным и... длинным. Правша. Такой широкоплечий, большой.

— Вы уверены? — уточнила я, делая себе мысленные пометки, и девушка только кивнула. Перед внутренним взором словно по мановению вспыхнул знакомый образ Чонина Ча, и я помрачнела, раздумывая над некоторыми деталями, которые смущали меня сейчас в рассказе девушки. Старик был тщедушным и невысоким, и пусть справиться с девушкой сил у него бы наверняка хватило, учитывая внешние и физические показатели, ко всему прочему, сказывалась служба в армии и военная выправка, но на описанного Сабриной нападавшего наш ювелир совсем не был похож.

Я подумала о том, что Чонгук был не так уж и неправ, когда говорил о возможной магической смене внешности, и сделала себе мысленную пометку поговорить с криминалистами на предмет колебания пространства под воздействием видоизменяющих заклинаний. Такие, как Ча, не могли пользоваться собственной силой, однако вполне способны были использовать амулеты и те же артефакты, в которых наш ювелир толк знал. Маскирующие и изменяющие внешность чары не были в свободном обороте, закон четко регламентировал их применение, однако в данном случае все это не имело никакого смысла.

Если уж наш убийца пошел по своей кривой дорожке, сомнительно, что его волновали проблемы законности его действий.

Больше ничего вытянуть из Сабрины мне не удалось, и хотя ожидания у меня были куда более обширными, на деле оказалось, что наша жертва из того ужасного вечера запомнила немногое. Винить ее мне бы и в голову не пришло, я даже не была уверена, смогла ли сама сказать хоть что-то внятное, если бы это произошло со мной, и за одно лишь это сидящую передо мной девушку я невероятно уважала. Испуганная, сжавшаяся в комок, бледная до синевы, Канг все равно искренне пыталась помочь мне в поимке нашего преступника, она заглядывала мне в глаза и честно старалась припомнить малейшие детали.

Такая самоотверженность заслуживала благодарности.

— Он ведь не вернется? — с тревогой спросила Сабрина, когда я, поблагодарив ее за информацию и поставив еще несколько уточняющих вопросов, поднялась со своего места. Оглянувшись на девушку, я заметила, как она неуверенно поглядывает в сторону двери, за которой виднелись внушительные фигуры берсерков. — Если ему не удалось убить меня в первый раз...

— Вам не стоит беспокоиться об этом, — решительно покачала я головой, пытаясь сделать так, чтобы мой голос звучал как можно уверенней. Перехватив взгляд девушки, я чуть сузила глаза, бережно оплетая ее ауру искрящимся узором ментальной магии, призванной успокоить и заставить расслабиться. Пусть медикам и удалось залечить раны на ее теле, однако я знала, что пройдет слишком много времени прежде, чем она перестанет вспоминать о произошедшем без дрожи. — Мы обеспечим вам лучшую охрану, мимо которой и мышь не проскочит. Все силы полиции сейчас брошены на поиски убийцы, и можете быть уверены, мы поймаем его, это лишь вопрос времени. Благодаря тому, что вчера нам удалось его спугнуть, он оставил после себя следы, и мы не допустим еще одной жертвы. К тому же, — я позволила себе улыбнуться, чуть склонив голову набок, — я усилила охранное заклинание, наброшенное на вас в прошлую нашу встречу. Оно спасло вам жизнь вчера, оно же обезопасит вас в будущем. Я обещаю.

— Спасибо, офицер Манобан, — прошептала Сабрина, сквозь слезы улыбнувшись мне в ответ.

На этом наш разговор был окончен, и я направилась к двери, попрощавшись с девушкой и пообещав еще как-то заглянуть к ней, пока она будет в больнице. В кармане вновь завибрировал телефон, который я поставила на беззвучный режим, и мне даже не нужно было смотреть на экран, чтобы понять, кто же настойчиво пытается добиться моего внимания. Раздраженно дернув верхней губой в злом оскале, я поправила сползшие на нос очки, и уже положила ладонь на ручку двери, когда за спиной послышался голос мисс Канг:

— Я помню еще кое-что.

Удивленно вскинув брови, я повернулась к девушке, глядящей мне вслед. Неуверенно поджав губы, она на мгновение замерла, словно раздумывая над тем, стоит ли ей вообще говорить об этом, после чего через силу, будто бы нехотя произнесла:

— От того мужчины пахло порохом, алкоголем и сигаретами, — блондинка растерянно повела плечами. — Такой... тяжелый запах, знаете, как будто в переполненном баре.

— Да, — несколько заторможено отозвалась я, не сразу отреагировав на слова жертвы. — Я знаю.

Сабрина кивнула мне в ответ, выглядя еще более растерянной, чем раньше, а я, попрощавшись с девушкой, вышла из ее палаты, прикрыв за собой дверь. Отчаянно скучающие от длительного ничегонеделанья берсерки при моем появлении оживились, тяжелыми синхронными вздохами недвусмысленно намекая, что неплохо бы привлечь к делу дневную смену, и я на мгновение закатила глаза, согласно кивнув. В конце концов, ребята были правы, они простояли у палаты всю ночь, заслуживали отдыха, и поэтому за то время, пока я спускалась на лифте в холл и шла к машине, успела сделать звонок в отдел, затребовав патрульных на замену ребятам из ночной смены.

На улице было пасмурно, за то короткое время, пока я пробыла в больнице, небо затянуло тяжелыми тучами, готовыми вот-вот разорваться холодным дождем, и остановившись на мгновение на широком крыльце, я сделала глубокий вздох, втянув в себя прохладный воздух и невольно плотнее закутавшись в короткую кожаную куртку. Порыв ветра взъерошил волосы, бросив их в лицо, рот раздирала предательская зевота, и я пару раз хлопнула себя по щекам, решительно пытаясь избавиться от нахлынувшей сонливости — несколько бессонных ночей давали о себе знать, кофе уже не помогал, а травяные бодрящие отвары я глушила, как обычную воду. Усталость давила на виски, глаза буквально слипались, и мне казалось, что чем быстрее я окажусь в Управлении и загружу себя работой, тем проще мне будет справиться с липкой сонливостью.

Телефон, все еще зажатый в руке, вновь требовательно завибрировал, недвусмысленно намекая на то, что со мной просто жаждут поговорить. Опустив взгляд на экран и увидев почти привычно высветившуюся на нем надпись «Чонгук», я на мгновение с силой смежила веки, чувствуя, как горят огнем воспаленные глаза, а после так же привычно нажала на отбой, совсем не желая слышать знакомый, пробирающий до костей голос, звучание которого в последнее время действовало на меня подобно удару кнута.

Сегодня утром, когда зазвеневший будильник прервал многочасовое безучастное наблюдение за танцующими на потолке тенями, я чувствовала себя разбитой и выжатой, как лимон. От тяжелых мыслей пухла голова, глаза горели огнем, а все слезы, кажется, кончились еще до рассвета, заставляя лишь судорожно, почти рефлекторно кусать губу, которая налилась кровью и неприятно ныла. Перед глазами раз за разом вспыхивали необыкновенно яркие и живые воспоминания всего произошедшего, создавалось впечатление, будто какой-то шутник-садист поставил их на бесконечный повтор, и теперь, когда мозг не был затуманен алкоголем и бурлящими эмоциями, я понимала, насколько жалкой была.

Все то, что произошло, этот глупый, никому ненужный поцелуй казался мне бредом воспаленного сознания, и я буквально ненавидела себя за то, что все это было правдой. По моей, черт его дери, вине это все было правдой! Отчаянно хотелось орать и громко, истерически смеяться с собственного идиотизма, некстати вспыхнувшее в голове озарение хотелось вырвать с корнем и забыть о том, в чем я рискнула себе признаться, а от того, что губы все еще ощущали теплые прикосновения, я буквально сходила с ума. Это больше напоминало паранойю, я сама на себя злилась и обижалась одновременно, искренне желая забыть о том, что произошло, но один лишь взгляд, брошенный на сладко спящего на диване Чонгука, разрушил все мои надежды.

Мужчина был таким... спокойным и умиротворенным, привычная складка между бровей разгладилась, а рот забавно приоткрылся, от чего Чонгук был бы похож на молодого, беззаботного паренька, если бы не залегшие под глазами мешки. Одна рука покоилась на широкой груди, вторая свисала с дивана, почти касаясь ворсистого ковра, с которого мужчина ночью убрал осколки и даже попытался затереть пятно. Остановившись в дверном проеме и всматриваясь в знакомые черты, я на какое-то мгновение захотела подойти к Чонгуку и осторожно поднять скользнувшую вниз руку, положив ее на подушку, однако тут же поспешно отбросила эти желания, скривившись от внезапно охватившей тело горечи. Мне хватило и той глупости, которую я позволила ночью, причинять себе еще больше боли совершенно не хотелось.

От одной лишь мысли о том, что мужчина сейчас проснется, и мне придется с ним не только видеться, но и говорить, мне вдруг стало безумно страшно, и я, плотно прикрыв за собой дверь, набросила на гостиную полог тишины, надеясь, что так шум не потревожит Чонгука, и мне удастся выбраться из квартиры до того, как он откроет глаза. На сборы ушло куда меньше времени, чем обычно, руки дрожали и совершенно не хотели слушаться, однако упрямство и какой-то детский, иррациональный страх подстегивали, заставляя двигаться на полнейшем автомате, и не прошло и получаса, как я уже вылетела из квартиры, крепко сжимая в руках запасные ключи от служебного внедорожника.

Что-то мне подсказывало, что Чонгук, проснувшись и обнаружив отсутствие машины, в восторг не придет, однако на это было плевать. По крайней мере, до тех пор, пока у меня оставалось достаточно времени, чтобы обдумать свое дальнейшее поведение и решить, что делать с чертовой, никому кроме меня ненужной любовью.

Требовательные звонки начались спустя минут сорок после того, как я вышла из дому, однако ни на один из них я не ответила. Возможно, не знала, что сказать, возможно, просто боялась, однако все так же продолжала каждый раз жать на отбой, с силой сжимая пальцы на тонком пластике и надеясь, что вот сейчас я просто проснусь в своей постели, а все произошедшее окажется лишь бредом воспаленного сознания. Думать об этом в таком ключе было куда приятней, а непривычная для меня трусость казалась вполне оправданной.

По крайней мере, на это хотелось рассчитывать.

После допроса Сабрины Канг мне необходимо было вернуться в Управление и заглянуть в лабораторию к криминалистам, чтобы выяснить, что им удалось узнать, поэтому, вырулив из парковки у больницы на оживленную дорогу, я покатилась вперед, постепенно набирая скорость и наслаждаясь громкой музыкой, доносящейся из динамиков. Она глушила мысли и позволяла расслабиться, а это для меня сейчас было почти подарком — внимательно следя за ситуацией на дороге, я могла не думать ни о чем другом. Из-за туч на краткое мгновение выглянуло солнце, ослепив шаловливыми лучами, и тут же вновь спряталось за серым полотном, превращая утро в хмурые сумерки. Люди спешили куда-то по своим делам, в это время суток улицы были довольно оживленными, и я совсем не удивилась, когда минут пятнадцать спустя медленный поток машин, в котором я оказалась, застрял намертво неподалеку от большого перекрестка.

— Просто прекрасно, — недовольно буркнула я, сильнее сжимая пальцы на руле и нервно постукивая пальцами по гладкой коже. Изо всех сторон доносились требовательные гудки клаксонов, в открытое окно долетали отголоски раздраженных голосов, но на пробку это никак не влияло, и я лишь с тяжелым вздохом откинулась на спинку сидения, прекрасно понимая, что в Управление мне добраться так быстро, как хотелось, не удастся. — Мы живем в мире, где магия играет ключевую роль, а с пробками до сих пор ничего не удается сделать.

В подобных рассуждениях прошло еще несколько минут, поток машин продвинулся на несколько сантиметров вперед, а изо всех сил вытянув шею и вглядываясь вдаль, я сумела рассмотреть в нескольких десятках метров всполохи полицейских огоньков и пару покореженных машин. Уже в столь раннее утро кто-то умудрился устроить аварию, я предположила, что для расчистки дороги патрульным понадобится не менее получаса, и с протяжным стоном потянулась к телефону, набирая знакомый номер.

— Манобан, скажи мне, что ты уже на работе, и я не вижу тебя перед своими глазами только потому, что ты набросила на себя чары для отвода глаз или полог невидимости, — гаркнул на ухо Азвил, с самого утра пребывающий не в духе, и я с готовностью отодвинула мобильный на пару сантиметров, слыша, как в голове что-то подозрительно звенит.

— Шеф, здесь пробка, — жалобно пролепетала я в ответ, всерьез надеясь на то, что мужчине вдруг станет меня жалко, после чего, услышав, как демон глубоко вздохнул, готовясь к длинной тираде, заговорила первой, выплевывая слова со скоростью пулемета. — Зато я уже успела поговорить с Сабриной Канг. Девушка мало что помнит, но указала, что мужчина, который на нее напал, был большим, сильным и высоким. Лица его девушка не видела, они находились в темноте, к тому же, пострадавшая очень сильно испугалась, мало что понимала. Зато почувствовала запах, смесь пороха, алкоголя и сигарет. Мисс Канг сказала, что это было похоже на запах забитого, переполненного бара.

— И что ты об этом думаешь? — спросил босс ровным, спокойным тоном, и я поняла, что самое худшее уже позади. Заинтересовавшись полученной информацией, Азвил и думать забыл о том, что собирался оторвать мне голову. Переведя дыхание и порадовавшись тому, что экзекуция откладывается на неопределенный срок, я с готовностью поделилась с шефом своими соображениями.

— Мне кажется, он использует амулеты или артефакты для изменения внешности, — я пожала плечами, мысленно воспроизведя в голове диалог с нашей жертвой. — Если это так, на последнем месте преступления обязательно бы остались следы магического воздействия, от которых Ча просто не успел бы избавиться. Замаскировать колебания ауры довольно легко, неудивительно, что раньше мы ничего не нашли. Как только я окажусь в участке, загляну к криминалистам, нужно будет узнать, что они нашли.

— Твой напарник уже осаждает их с тех самых пор, как приехал в отдел полчаса назад, — проинформировал меня демон, заставив на мгновение замереть. Где-то внутри отозвалось неприятным нытьем давящее на ребра сердце. — Он должен с минуты на минуту быть у меня с отчетом, заодно и расскажет, что нашим гениям микроскопа и пробирки удалось обнаружить. Кстати говоря, Чонгук с самого утра ищет тебя, обещал оторвать руки и другие части юного тела за то, что ты до сих пор не знаешь, как пользоваться телефоном.

— Я была занята, — чересчур резко ответила я, совсем не желая вдаваться в детали, и лишь невольно поежилась, когда Азвил громко фыркнул мне в ухо.

— Я уже говорил, что ваши взаимоотношения меня не интересуют, пока дело не касается работы, — попенял мне демон тоном строгого папаши, и я моментально почувствовала себя полнейшей дурой. Иногда мне казалось, что шеф знает больше, нежели говорит, и сейчас, не видя его, я чувствовала, как он ехидно усмехается, не пытаясь скрыть танцующих во взгляде бесят. — Если мы хотим найти этого ублюдка, вам стоит разобраться со своими ссорами.

В ответ я лишь зло усмехнулась, покачав головой и прикрыв глаза. Уж чем-чем, но ссорой назвать сложившуюся ситуацию никак нельзя было. Скорее уж патологическим безумием, но легче от этого не становилось.

Сняв очки и с силой потерев рукой лицо, чтобы привести себя в чувство, я глубоко вздохнула и открыла рот, собираясь отделаться ничего не значащей фразой, однако сделать этого просто не успела.

Едва ощутимый, почти незаметный толчок откуда-то снизу заставил тело напрячься, а в следующее мгновение где-то совсем рядом прогремел взрыв...