56.
Ты глядя в зеркало, как вместо силы, опять воскресаешь словно феникс, красиво, но больно...
______________________________
Я сижу в своей комнате, уже порядка трех часов. Я не выходила после того, как зашла сюда. Руки трясутся, сердце бьется как бешеное, но я не плачу. Опять не могу проронить ни единой слезы. Словно сегодня что-то внутри меня сломалось. Что это было, я не знала. Но мне было так чертовски больно, что я, казалось, не могла нормально дышать. Перед глазами пролетают картинки, где был Яр. Его улыбка, злость, ярость, доброта, нежность и яркие глаза. То, как он защищал меня перед Висконтом. То, как потом сам давал мне подзатыльники. Я помню то, как он радовался узнав, что Рик мой отец. Помню все...
У каждой потери, была своя боль. Сила боли от потери близких, не может сравниться ни с чем. Когда смерть забирает кого-то родного душе, ты теряешь равновесие. Теряешь часть своей силы. Конечно, ты потом обретешь эту силу вновь, но она уже будет не такой, какой была раньше.
Я делаю глубокий вдох, беру в руки телефон и набираю номер Киры. Сейчас, даже гудки оглушают меня.
—Любимая, с тобой все хорошо? – первый, беспокойный вопрос Киры.
—Меня не будет, ближайшие четыре дня. – сухо, безжизненно произнесла я.
—Что случилось? – паника накрыла её. – Мелисса, в чем дело?
—Яра убили, – прошептала я, пытаясь не сорваться. – Он мертв. Его нужно похоронить.
—Лис, я сейчас приеду. – сразу сказала она. – Но скажи, с тобой все хорошо? Ты не пострадала?
—Не нужно приезжать, – фыркнула я. – Со мной, все хорошо. Почти, хорошо.
—Я приеду и это не обсуждается! – её голос твердеет.
—Я сказала - нет! – рявкаю я. – Не хочу никого видеть! Я даже отца видеть не хочу. Не нужно приезжать. К тому же, я еще не разобралась с Марго. Это её человек, убил Яра. Она здесь и она умрет уже к завтрашнему утру. Не смей приезжать.
—Лис, я просто хочу быть рядом. – шепчет она.
—Я сама скоро приеду, – сухо отвечаю я. – Все нормально. Все, будет нормально.
Я не даю, что-то ей сказать, просто сбрасываю вызов и отключаю телефон. Сука ли я? Да. Имела права, так с ней поступать? Нет. Но по другому я и не могу. Лучше так, чем она увидит меня такой уязвимой. Я такой никогда не была, а сегодня меня сбили. Наказали за все то, что я сделала. И ведь, мы не успели толком поговорить.
Мою скрипучую боль прервала открывающаяся дверь. В комнату вошел Рик. Он был бледный, а в глазах злость и пустота. Он подошел ко мне и сел рядом, беря мою руку и сжимая в своей.
—Я договорился обо всем, – вздохнул он, едва сдерживая гримасу отчаяния. – Завтра в четыре пройдут похороны. Я все устрою, его похоронят достойно. Его матери, дяде и сестре я сообщил.
—Совсем недавно, все было по-другому. – шепчу я. – Теперь осталось лишь немного воспоминаний.
—Малышка, поплачь. – с горечью возмутился он. – Поплачь, не держи в себе. Ты меня пугаешь. Поплачь и все пройдет.
—Он умер, Пап. – подскочив на ноги, крикнула я. – Он умер из-за моей жажды мести! Он умер из-за того, что я приказала привезти Марго сюда!
—Я просил его, не ехать. – тихо сказал он. – Сказал, что парни справятся сами. Только вот, он переживал, что они все испортят и огорчат тем самым тебя.
—Сколько я еще, должна потерять, чтобы расплатиться со своими грехами? – кричу я, почти в истерике. – Сколько всего? Скажи! Кто следующий? Ты? Кира? Может Джастин или Элизабет? Сука, кто еще?
—Мелисса, мы никогда тебя не оставим! – подлетев ко мне, крикнул он. – Я здесь. Я рядом. Мы всегда будем вместе, я тебе клянусь.
—Он умер, – задыхаясь кричу я и бью Отца по груди. – Мертв. Умер. Он умер. Умер из-за неё. Умер! Умер. Умер. Умер...
Отец хватает меня за руки и пытается прижать к себе, но я сопротивляюсь. Меня накрывает истерика. Поглощает меня полностью. У отца все же хватает сил, успокоить меня. Волна накрывшая меня с головой, начинает отпускать и на место боли и истерики, заступает ослепляющая ярость.
Я отталкиваю от себя Рика, вылетаю с комнаты и быстрым шагом несусь в сторону подвала.
—Мелисса, – кричит Рик.
—Лис, остановись. – в след кричит и Давид.
А мне плевать. Я не слышу и не хочу слышать. Я залетаю в подвал и открываю дверь. Марго сидит в одном нижнем белье и плачет, щупая свои ноги. Увидев меня, её лицо ожесточается. И, она бы рада встать и накинуться на меня, да не может. Я подлетаю к ней и хватаю её за волосы. Она верещит, а я тащу её на середину подвала. Швыряю с такой силой, что она ударяется носом об пол, пачкая его своей чертовой кровью. Я полностью ослепла от злости и боли. Я начинаю её пинать. Пинать туда, куда попадет. Она выла, задыхалась, захлебывалась своей собственной кровью. Я резко переворачиваю её на спину, хватаю скальпель и сажусь перед ней на колени. Смотрю в её приоткрытые глаза.
—Ты будешь умирать в таких муках, что ад покажется тебе раем после смерти. – жестко чеканю я.
Сжав скальпель покрепче, я начинаю резать её тело. В подвал врываются Рик, Давид и Виктор. Я не отвлекаюсь, просто режу тело этой мерзкой твари. За отца. За мать. За брата. За Яра. За себя. Мщу ей за все, что она совершила за всю свою жизнь. Она орет, истекает кровью, а мне плевать. Когда скальпель мне надоел, я взяла в руки свой нож и просто отрезала ей несколько пальцев. В миг, я стала исчадием ада. Стала на столько жесткой и безжалостной, что сидевшая внутри меня маленькая девочка, тряслась от страха, боясь меня.
—Ты умрешь в муках, – шепчу я, хватая её за волосы. – Тебе никто не поможет. И, я надеюсь на то, что на том свете, Яр и мои родители, продолжат тебя мучать. Издеваться над тобой. Тебе конец, гребанная сука. И, поверь, ты умрешь не сегодня и не завтра. Ты будешь страдать слишком долго и мучительно. Каждый раз, тебя будут лечить и раны не будут успевать затягиваться, как я буду наносить новые. Я твой личный ад на земле, слышишь меня? Твой чертов ад. Ты ответишь за все, что сделала. За все. Я не дам тебе жить, ты и не будешь жить. Но смерть будет долгой и мучительной, я клянусь своей собственной жизнью. Ну, а чтобы ты сама себя не убила, тебя посадят вон в ту клетку, где ты никак не сможешь себе навредить. Никак.
—Думаешь, твои родители будут рады этому? – скулит она. – Да они возненавидят тебя.
—Они мертвы, – сухо отвечаю я, поднимаясь на ноги. – Мертвы из-за тебя. За это ты ответишь отдельно.
—Надо было утопить тебя, как котенка. – сплевывая кровь и прижимая к груди руку без пальцев, цедит она. – Твоя мать увела у меня мою любовь, за это, родилась такая тварь как ты. Встретимся в аду.
—Обязательно встретимся, – усмехаюсь я. – Будь готова, к девяти кругам, этого самого Ада. Давид, – резко говорю я. – Пусть её перевяжут, пусть её вылечат и запрут в клетке, с обычной водой и хлебом. Можете кинуть ей одеяло. Я не хочу, чтобы она умерла сегодня и осквернила собой дни траура по Яру. Отвечаешь за это головой. Окончательно я с ней разберусь, после похорон. – я посмотрела на шокированного Давида. – Какого хрена, ты стоишь? Выполняй немедленно!
Рик подтолкнул его, а меня забрал. Он отвел меня в спальню, заставил помыться и сменить одежду, что я и сделала. После, сил не осталось вовсе и я просто уснула, свернувшись калачиком и захлебываясь в своих собственных слезах.
Я кричала в ночь, пока горло рвалось,
Но твой голос из земли не поднялся.
Ты лежишь - и в груди моей все замерло,
Сердце, как камень, в тьме той осталось.
Твое имя застряло в горле, как кость,
Я шепчу его - и сама умираю.
Ты был мой брат, мой свет, моя гордость...
А теперь тишина. Я её проклинаю.
Я бью кулаками в сырую плиту,
До крови, до криков, боли без меры.
Но холод глотает - и я не могу
Вернуть ни шагов, ни дыханья, ни веры.
Скажи мне, за что? За какой такой грех?
Почему тебя, а не меня - оборвало?
Я осталась в аду, а ты - в небесах,
Только крылья твои меня не достали...