Преследуя Аделин

– Вы едите сырое мясо? – спрашиваю я, и глубокие интонации моего голоса разлетаются над всем столом. Гости затихают.

– Ну, конечно же, нет! – восклицает Дэниел, смеясь над тем, что он, вероятно, посчитал очень глупым вопросом. – Сначала нужно принести жертву. Затем мы выпьем кровь и уведем ее...

– И нам нельзя сначала позабавиться с ней? – прерываю я, и мой голос становится еще глубже от разочарования. – Это же половина удовольствия, брат.

Взгляды переводятся на Дэниела в ожидании ответа на мой вопрос. Он смотрит на меня с мягкой улыбкой, и я вскидываю бровь.

Дэниел смеется, его лицо озаряется приятным удивлением. Мое же остается серьезным, я не отрываю от него глаз.
Он первым разрывает зрительный контакт и смотрит в ту сторону, где слуга держит испуганную девочку.

– Веди ее сюда.

Я откидываюсь на стуле, мои движения вялы и расслаблены. Внутри меня бушует война – кровавое и жестокое сражение в моей душе. Мне хочется разнести весь этот дом, разорвать на куски каждого больного человека здесь, орудуя одними лишь руками и зубами.
Показать им, каково это – быть съеденным монстром.
Слуга толкает девочку вперед, подгоняя ее все сильнее и сильнее из-за того, что она упирается своими маленькими пятками в пол. Она знает, что сейчас случится что-то плохое.

Но она не знает того, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не допустить.

Когда девочка оказывается возле нас, моя рука вырывается, захватывая ее крошечное запястье в свою ладонь. Ее широко раскрытые глаза смотрят на меня, и то, что я вижу в них, почти разрывает мое сердце. Там клубятся скорбь и страх. Такого выражения лица не должно быть ни у одного ребенка на свете.

– Как тебя зовут?

Дэн усмехается, но я не обращаю на него внимания.

– С-Сара, – тихим и невнятным голосом произносит она.
Мне хочется прижать ее к своей груди и броситься прочь отсюда, но, похоже, мы оба понимаем, что это невозможно.

– Садись ко мне на колени, Сара, – строго приказываю я.
Она неохотно слушается и опускает глаза, пока забирается ко мне на колени, но я все равно замечаю выступившие у нее слезы.

Тошнотворное чувство усиливается, когда я помогаю ей взобраться и придерживаю ее тело на своих коленях одной рукой, лежащей высоко на ее спине, а другой – на ее колене. Областях, которые не являются сексуальными, но будут восприняты остальными как признак доминации. Я бы предпочел вообще не касаться нее – она воспринимает это как нечто хищное – но чувствую, что рядом со мной она будет в большей безопасности, пока куча взрослых смотрит на нее так, словно она их следующее блюдо.
Буквально.

Я натягиваю на лицо хищную улыбку, наклоняюсь, прижимаюсь губами к ее уху и шепчу так, чтобы расслышала только она:

– Со мной ты в безопасности. Не шуми.

Дэн внимательно наблюдает за происходящим, и в его глазах мелькает недовольство. С его места он не может читать по моим губам. А он не из тех, кто любит, когда перед его лицом секретничают.

Сара умна. Она никак не реагирует на мои слова. Не кивает и ничего не говорит. Она просто продолжает смотреть на свои сцепленные руки, и ее маленькое тело сотрясает дрожь, словно она сейчас в самом центре снежной бури.
Я поднимаю взгляд на Дэниела.

– Подразумевается ли присутствие зрителей, или я могу насладиться ею где-нибудь в другом месте? – спрашиваю я, с нетерпением бросая взгляд на девочку.

Он решит, что я предвкушаю все способы причинения ей боли, но на самом деле я лишь представляю, как маленькую Сару уносит Руби, а я приставляю к его голове нож.

Губы Дэна изгибаются при виде моего лица, а затем его собственное выражение снова становится непринужденным.

Я чертовски хороший актер. Иначе бы ни за что не выжил в этой профессии.

– Мы с удовольствием посмотрим, – плавно произносит Дэн, откидываясь на спинку стула, и одна его рука пробирается под стол. Я не вижу, что он делает, со своего места, но мне это и не требуется, чтобы понять, что он начинает себя трогать.

Я получу удовольствие, убивая его.

– П-пожалуйста, отвезите меня домой, – не сдерживается Сара; плотина прорывается, и из-под ресниц по херувимским щечкам струятся слезы.

Я вытираю слезы с ее щек, молча хваля ее за то, что она отстраняется от моих прикосновений, хотя это и заставляет меня чувствовать себя так, словно внутри меня горит мусорный бак.

– Не плачь, милая, – воркую я вслух. Она начинает плакать еще сильнее, и мое сердце разрывается от ярости.

Дэн облизывает губы с безудержным голодом и тянется к ней, чтобы сделать что-то, чего я не знаю. Моя рука, обвившая было ее шею, вырывается, и я перехватываю его руку с такой силой, что он мгновенно замирает.

– Я не делюсь, – рычу я, давая волю скопившемуся гневу.
Дэн отдергивает руки, поднимая их в воздух в знак капитуляции.

– Собственник, – усмехается он, глядя на гостей.
В его глазах мелькает смущение, но оно исчезает прежде, чем успевает улечься. Это может мне аукнуться потом и укусить меня за задницу – Дэн не из тех людей, которые сносят публичное унижение.

Не то чтобы меня действительно беспокоила его реакция. Все равно он скоро умрет.

Пока Дэн окидывает взглядом обеденный стол, я коварно нажимаю кнопку на своих часах под столом. К тому времени, как его глаза возвращаются ко мне, мои руки уже возвращаются в прежнее положение.

– Пожалуйста, продолжай... брат, – добавляет он в конце, выделяя это слово с вызывающей интонацией.
Я оскаливаюсь в дикой ухмылке, ничуть не сдерживая себя. Его глаза разгораются, и, вероятно, он думает, что сейчас увидит шоу всей его жизни.

Но прежде, чем мы успеваем хотя бы сдвинуться с места, раздается громкий стук во входную дверь. Затем следует приглушенный и неразборчивый крик. Глаза Дэна устремляются в том направлении, брови нахмуриваются в замешательстве.

– Кто, черт возьми, посмел... – бормочет он себе под нос, пораженный тем, что кто-то только что едва не выломал его входную дверь.

Среди гостей поднимается тихий панический шепот, они начинают оборачиваться друг к другу с испуганными взглядами.

– Дэниел, – окликаю я, привлекая его внимание. – Я не собираюсь больше ждать.

– Разумеется, я потороплю их, – успокаивает он, выглядя еще более взволнованным, чем раньше.

Остальные за столом продолжают выражать свое беспокойство и признаки недовольства. Очередной громкий треск заставляет их вздрогнуть, а спустя еще несколько секунд раздается грохот, от которого люди начинают вскакивать со своих мест. Некоторые даже поднимаются, уже готовые куда-то бежать.

А затем раздается громогласное:

– ФБР! ВСЕМ НЕМЕДЛЕННО ЛЕЧЬ НА ПОЛ!

Остальные гости вскакивают, в их числе и я. Осторожно ставлю Сару на пол рядом с собой, но крепко держу ее за руку, поскольку в комнате начинается настоящий хаос. Гости разбегаются в стороны словно муравьи, а по комнате разносятся крики и возгласы.

Вызывая еще больший бардак, дверь в столовую распахивается. В зал врываются несколько агентов ФБР и командуют всем опуститься на пол.

– Пойдем, – шепчу я девочке, подталкивая ее к двери на кухню.

Она упирается и кричит одному из агентов; дремлющий в ней огонь наконец-то разгорается.

И я так чертовски горжусь ею за это.

Я поднимаю ее на руки и шепчу ей в ухо.

– Эти агенты ФБР со мной. Я отвезу тебя домой, но мне нужно, чтобы ты мне помогла.

Как только с моих губ слетает слово «домой», ее сопротивление замирает. Она смотрит на меня своими карими глазами, полными слез.

– Ты можешь обманывать, – всхлипывает она с недоверием.

Меня охватывает новый прилив гордости, я сую руку в карман и достаю поддельный жетон ФБР, украдкой показывая его, и это – моя первая ложь ей. Она неохотно соглашается, кивая головой. Не теряя ни секунды, бросаюсь к кухонной двери.

В хаосе никто и не заметит, как я выскользну. А если и заметят, то это нисколько не повредит моим отношениям с Дэном. Я заранее продумал, что именно скажу ему.

В роскошной кухне никого. Если кто-то здесь и был раньше, то, вероятно, сбежал, услышав, как сюда вламывается ФБР.
Выскальзываю через заднюю раздвижную дверь, пересекаю массивное крыльцо и направляюсь к лестнице.
Прохладный воздух – бальзам для моей разгоряченной кожи. Этот костюм слишком тесный. Я предпочитаю джинсы и толстовку всему этому дерьму.

– Ты отвезешь меня обратно к маме и папе? – тихо спрашивает Сара. Ее мягкий, сладкий голос – почти потрясение для моей нервной системы.

С того самого момента, как ее завели в комнату, в моих венах неустанно плещется адреналин. И он не выветрится из моего тела до тех пор, пока она не покинет это место.

– Да, – мягко обещаю я.

Ее рука поднимается, и ее маленький пальчик проводит по одному из шрамов на моем лице.

– Он болит?

– Больше нет, – тихо отвечаю я, подавляя желание отпрянуть от ее прикосновения.

Я не привык, когда кто-то касается моих шрамов. Когда их трогала Адди, это было похоже на огонь, пронизывающий мертвую кожу. Теперь же, когда это делает Сара, мне немного не по себе. Но не невыносимо.

– Это сделали плохие люди, которые забрали меня?

– Не те же самые, но они все равно были плохими.

Кажется, она обдумывает это, медленно осмысливая мои слова. Она моргает и вытирает сопли, текущие из носа.
– Ты не знаешь, мама и папа живы?

Я едва не спотыкаюсь о свои ноги, когда она задает этот вопрос.

Учитывая, что я не мог знать личность девочки заранее, у меня не было возможности изучить ее биографию. Я понятия не имею, кто ее родители и откуда она.

– Есть причина, по которой ты думаешь, что это не так? – спрашиваю я.

Я добираюсь до места встречи, которое находится перед домом вне поля видимости любых камер и глаз самого Дэна.

Ее глаза опускаются, длинные ресницы расходятся веером по ее пухлым щекам, все еще влажным от слез.

– Я не знаю, где они, – просто произносит она.

– А когда ты видела их в последний раз?

Она пожимает своими маленькими плечиками:

– Не знаю.

Я вздыхаю, поддавшись порыву, и разминаю шею, чтобы снять напряжение. Скоро здесь должна появиться Руби, которая позаботится о Саре, пока я буду заканчивать свои дела.

В ближайшее время Дэна и всех остальных доставят в участок по ложному обвинению ненастоящие агенты, нанятые мной с самого начала. К счастью, у меня в запасе имеется несколько настоящих агентов ФБР, занимающих довольно высокие посты, и это единственное, что позволило мне организовать эту ночь.

Они примут Дэна в участок по подозрению в контрабанде наркотиков, а к завтрашнему утру, если ничего не найдут, его уже отпустят.

Дэн, разумеется, будет настаивать на увольнении виновных, и поскольку ни один из настоящих агентов не был задействован в задержании, то подставные с легкостью вылетят. Будут составлены липовые документы, а Дэн будет удовлетворен. Ну насколько вообще можно быть удовлетворенным, когда твой званый ужин прерывается выбиванием входной двери.

– Сколько тебе лет, коржик?

– Пять, – чирикает она.

– Я постараюсь отыскать твоих маму и папу, хорошо? Если не получится, то я позабочусь о том, чтобы ты была в безопасности.

Она кивает своей маленькой головкой, и ее карие глаза снова смотрят на меня.

– Тогда ты будешь моим папой?

Проклятье. Не могу сказать, что меня когда-либо просили об этом раньше. Я заставляю себя улыбнуться. Удочерение не исключено, но я должен сначала обсудить этот вопрос с Адди. В конце концов, ведь тогда она будет ее мамой.
Прежде чем я успеваю что-либо ответить, подоспевает Руби. Она молчит, понимая, насколько тяжела ситуация. Когда она подходит к маленькому ребенку, вцепившемуся в мою руку, она тихо шепчет ей, уговаривая пойти с ней в безопасное место, однако Сара колеблется.

– Ты можешь ей доверять, – мягко произношу я.
Сара смотрит на меня своими огромными карими глазами, и, черт возьми, я превращаюсь в лужицу мороженого.

– Я увижу тебя снова?

Сглотнув, я киваю, не в силах произнести ни слова. Сара довольствуется этим и позволяет Руби увести себя в ночь.
Но прежде, чем они полностью исчезают за другим домом, девочка поворачивает голову и бросает на меня последний долгий взгляд.

Мне конец – понимаю я.

В тот момент, когда они заходят за угол, ко мне сзади приближается агент ФБР, он грубо хватает меня под руки.

– Думал, сможешь улизнуть?

Я тихо посмеиваюсь, даже когда он заводит обе мои руки за спину и защелкивает на них наручники.

Затем он ведет меня обратно к фасаду особняка, где Дэн все еще громко ругается с ФБР и требует своего адвоката.

– Взял беглеца, – указывает на меня поймавший меня агент.

Дэн прерывается на полуслове и оглядывается на нас. С такого расстояния я не могу быть абсолютно уверен, но кажется, его лицо на мгновение застывает от облегчения.

– Он ни к чему не имеет отношения, – возобновляет свою тираду Дэн, его лицо снова становится гневным.

– Да как скажешь, приятель, – фыркает агент у меня за спиной. А я удивлен тем фактом, что Дэн пытается меня защищать.

– Почему меня вообще задержали? – рычу я, изображая гнев.

– Ты пытался скрыться во время облавы ФБР. Это уже основание для подозрений.

– Мне ужасно жаль, Зак, – вклинивается Дэн. – Это не должно было тебя коснуться.

Я пожимаю плечами, движение выходит неловким из-за наручников.

– Да ладно. К утру этих засранцев уволят, – говорю я с едкой ухмылкой.

Дэн усмехается и поправляет меня:

– К концу ночи.

– Как скажете, ублюдки. В машину, пока я случайно не разбил вам головы по дороге.

Я извиваюсь в своих путах.

– Как тебя зовут?

Мой агент скалит зубы.

– Майкл.

– Что ж, Майкл, надеюсь, ты не возражаешь против выбитых зубов, потому что скоро ты их сожрешь.

Майкл смеется, и в его глазах появляется блеск. Дэн снова заводится, когда еще один агент затаскивает его на заднее сиденье полицейской машины. Его тираду прерывает хлопок дверцы.

– Садись уже в чертову тачку, Зед. Я голоден, но предпочел бы что-нибудь иное, нежели зубы.

Усмехаясь, я подчиняюсь.