Глава 19.
Глава 19. От лица Шейн
– Поговори с ним, Шейн. – Дедуля наклонился вперёд в своём кресле, умоляя. Не в первый раз за последние несколько дней.
– Я поговорил. – я откинулся на спинку дивана и стиснул зубы, чувствуя, как подпрыгивают мышцы челюсти. Кричать сквозь стиснутые зубы было труднее.
И уже не в первый раз он сказал:
– Гневные слова, сказанные в переулке, не считаются. У вас обоих было время подумать. Очевидно, что вы несчастны. Держу пари, он тоже.
– Ни хрена подобного. – слова вырвались сами собой, и я вздохнул. – Мне жаль, Дедуля. Но, честно говоря, он очень чётко сказал, что не может потерять семью.
– Конечно, он не хочет терять свою семью. Мало кто из нас хочет. Но я сомневаюсь, что он понимал, что вот-вот потеряет тебя.
Мои губы сжались, как у капризного ребёнка, но я ничего не мог с собой поделать. – Я не так много для него значу.
– Да ладно, малыш, ты же знаешь, что это неправда. – он развёл руками. – Да, он совершил несколько дерьмовых поступков, но парень попал в вихрь. Вещи, которые ты воспринимаешь как должное, для Майка совершенно новые. Ухмылка кого-то на улице для тебя – вода с утиной спины. Для него же это удар в самое нутро. Он привык, что им восхищаются, его ценят и любят все, включая его семью. Да ладно, Шейн, он исключительно красивый, высокий, мачо, белый мужчина и пожарный, чёрт возьми. Он – всеамериканский герой. Если он раскроется, люди больше не будут видеть его таким. От такого придётся отказаться.
Я уставился на Дедушку, пока его слова доходили до меня, и по моим рукам побежали мурашки. Ого. Я не думал об этом с такой точки зрения. Я всегда был женственным. Люди знали, что я гей, когда мне было шесть лет. Ро тоже. Уинстон был чёрным, поэтому его дискриминировали по миллиону причин. Ближе всех к ситуации Майка я лично знал Чеса, а он раскрылся только позже, после колледжа и НФЛ. Я знал, что для Майка очень важно, чтобы его считали героем. Он вырос на этом мифе. Но мне и в голову не приходило, что он может подумать, что, выйдя на свободу, он и это разрушит. Конечно, я в это не верил, но я понимал, что Майк мог верить.
– Думаю, тот факт, что он даже задумался о том, чтобы быть со мной, уже большое дело.
Дедуля вздохнул. Определённо, он теряет терпение.
– Ты действительно хочешь, чтобы Майк вышел, чтобы быть с тобой?
Я нахмурился.
– А ты не хочешь, чтобы он стал самим собой? – продолжил Дед.
– Ну конечно, но...
Но – что? Опять же, папа был прав. Дело было в Майке, а не во мне. Я говорил себе, что не буду давить на него, и изо всех сил старался этого не делать. Но в конце концов я это сделал. Я сказал, что не ожидал, что Майк выйдет, чтобы быть со мной, но втайне я ждал. Я верил, что он будет настолько очарован обществом, моими друзьями и, конечно же, мной, что отбросит все свои возражения и потери и откроет эту проклятую дверь шкафа. А ведь прошло всего каких-то три месяца с момента нашей встречи. Чёрт, каким же двуличным я был.
Телефон в моём кармане зазвонил. Майк! Я схватился за него так быстро, что запутался и вынужден был подпрыгнуть, чтобы поймать его.
Дедуля захихикал, и это ослабило напряжение. Но когда я посмотрел на дисплей, там было написано: «Тесса».
Я на мгновение застыл на месте, а потом ответил.
– Алло?
– Шейн, это Тесса. От её голоса исходило напряжение.
– Да, привет. Я не смог скрыть своего разочарования. – Как ты?
– Не очень. Слушай, Майк пострадал во время пожара. Его положили в больницу.
Чистый страх пронзил меня насквозь.
– Нет! – я прижал руку ко рту, потом отдёрнул её. – Какая больница? Где он?
– В больнице Оровилля.
– Насколько сильно он ранен? Что случилось?
– Плохо, но не слишком. – она продолжала говорить, и я услышал что-то вроде: – Я позвоню тебе, как только...
К чёрту!
– Тесса? Я уже еду. – я отключился.
Дедуля стоя рядом со мной.
– Что случилось? Майк?
Я судорожно кивнул, побежав за пальто.
– Это была Тесса. Он в больнице Оровилля. Он пострадал во время пожара.
– Чёрт! – он нахмурился. – Пожалуйста, держи меня в курсе.
Всё, чего я хотел, это быть в данную секунду за рулём.
– Буду.
Я выскочил из двери и рванул к Мейбл так быстро, что мои золотые кроссовки запылали. Стараясь не нарушать все калифорнийские законы о скорости, так как не хотел, чтобы меня остановили, я за час добрался до парковки больницы Оровилля.
Я стремглав влетел в вестибюль. Больница в Оровилле была небольшой, гораздо менее переполненной, чем больницы больших городов, к которым я привык. Но ведь во всех больницах есть правила, верно?
Господи, надо было спросить, не в реанимации ли он. Туда бы меня никогда не пустили. Хуже того, это означало бы, что Майк в критическом состоянии. Но Тесса сказала, что состояние плохое, но не слишком. Что, чёрт возьми, это значит? Хорошая работа по получению основной информации, Боуэр.
Нацепив на себя лучшее, озабоченное, вежливое лицо члена семьи, я подошёл к стойке информации в холле.
– Я пришёл повидаться с Майком Канали.
Темноволосая женщина за стойкой посмотрела на меня с выражением, которое я мог бы назвать только долготерпением.
– Я не сомневаюсь, что вы троюродный брат, раз уж вы здесь. Она вздохнула.
Я кивнул и показал все свои зубы.
– Откуда вы знаете?
Она махнула рукой.
– Второй этаж. Он в комнате 221, но пройдите в приёмную и подождите. Ему разрешено принимать только двух посетителей одновременно, и я полагаю, что там кто-то регулирует движение. Вас так много. – она снова махнула рукой, на этот раз в сторону группы лифтов за её спиной, а затем вернулась к экрану своего компьютера.
Я снова перешёл на бег и семь раз нажал на кнопку лифта. Быстрее не стало.
Наконец на втором этаже – мне показалось, что на двадцатом – я поспешил сойти, взглянул на вывеску, определил направление 221 и снова сорвался на бег. Вдоль стен стояло несколько торговых автоматов, перед одним из них на корточках сидел мужчина, протягивая руку к товару. Я проигнорировал его и направился к проходу в коридоре впереди, который подсказывал, что там зал ожидания. Оттуда доносились звуки голосов. Я побежал быстрее.
Когда я пробегал мимо торгового автомата, парень встал, быстро отступил назад, и – Бам! Полное столкновение. Мужчина был намного больше меня, и я, шатаясь, отлетел к стене. Мощная рука схватила меня и потянула к себе – чёрт возьми, это был Донни.
Он нахмурился, и его хватка усилилась.
– Шейн! Как хорошо! Мне нужно с тобой поговорить.
Ладно, он был вдвое больше меня, самый крупный из братьев Канали и самый злой, но, чёрт возьми, никто не говорил мне, что делать, за исключением изредка Дедушки. Сердце заколотилось, но я безрезультатно дёрнул рукой и прохрипел:
– Отпусти меня, мать твою.
Я едва мог в это поверить, но его глаза расширились, и он мгновенно отпустил меня.
– О, мне так жаль. Видишь ли, я немного расстроен и... – он вдохнул. – Ты не мог бы поговорить со мной минутку? Пожалуйста?
Я сразу же придумал пятьдесят причин, почему я не против поговорить с Донни, но единственная, которую я озвучил, была:
– Я очень хочу увидеть Майка.
– Мама и папа сейчас там, так что они всё равно тебя не пустят, и, возможно, это мой единственный шанс поговорить с тобой, а это очень важно.
Он выглядел таким искренним, что я не мог сказать ничего, кроме «хорошо».
Он жестом указал на скамейку на другой стороне зала и повёл меня к ней.
Я практически выпрыгивал из кожи, но, чтобы не ёрзать, засунул руки под бёдра и поднял на него глаза. Ух ты. В голове всплыла сцена из фильма «Сумерки», когда Эдвард-вампир со вздохом говорит, что он – высший хищник, потому что всё в нём, – то, как он выглядит, пахнет, звучит, – засасывает добычу. Донни был великолепен. Один из немногих мужчин, более красивых, чем Майк. Но Донни был страшным. Слова вырвались у меня изо рта.
– Как Майк? С ним всё будет в порядке? – между темными дугообразными бровями Донни пролегла глубокая складка, и я запаниковал. Я схватил его за руку.
– Что?
Секунду он смотрел на мою руку, и я быстро убрал её. Потом он вздохнул:
– Физически он сильно ушибся. Он упал с высоты четырнадцати футов через сгоревшее перекрытие и разбился, упав на этаж ниже. Он сильно ударился головой. Конечно, он был в полном снаряжении и это его немного защитило. Когда я добрался до него и приехали спасатели, он был в сознании, но они проверяли его на предмет сотрясения мозга. Он вывихнул запястье и вывихнул плечо, но ничего не сломал. – Донни покачал головой. – Мы тупые, крутые Каналис… Они обрабатывают рваную рану на его ноге, где доска пробила его пожарный костюм. Различные порезы и синяки. Но это всё.
Я выдохнул, не понимая, что сдерживал дыхание. Звучало ужасно, но, по крайней мере, с ним всё будет в порядке. Я чуть не рассмеялся от облегчения.
Донни сказал:
– Но есть проблема посерьёзнее.
Я вскинул голову.
Донни огляделся по сторонам, как бы желая убедиться, что мы одни, и понизил голос:
– Он... он сделал это специально, Шейн. Он воспользовался ситуацией, которая, как он знал, была глупо опасной и явной. – Донни скрипнул зубами. – И он сделал это без всякой причины. Он может сказать, что ему показалось, что там кто-то есть, но, блядь, и детсадовцу было ясно, что в конце здания пустынно. Он... чёрт. Он провалился сквозь пол, а я пытался добраться до него, но он даже не взял меня за руку!
Его голос задрожал, и он издал болезненный вздох:
– Я никому не говорил, кроме тебя, но ты знаешь его, Шейн. Ты его друг. Зачем ему устраивать такой глупый трюк? Я имею в виду, это было похоже... – он наклонился к моему уху и прошептал, – как будто он хотел причинить себе боль. Он мог умереть.
Эта мысль вызвала у него дрожь в голосе. Он провёл рукой по лицу.
Я в ужасе уставился на Донни. О Боже, Майк. Я знал, что на него оказывалось огромное давление, что он был маниакален и явно не в порядке. Но это? Мне отчаянно хотелось закричать на Донни: «Потому что вы все – кучка чёртовых гомофобных идиотов!», и отлупить.
Глубокий вдох.
Но я понимал, что тоже виноват в отчаянии Майка не меньше, чем Донни, Анджело или кто-либо из них. Когда ему была нужна моя поддержка, я был слишком занят, пытаясь защитить себя.
Я опустил взгляд на свои руки.
– Я... я не могу точно сказать, Донни. Это не моя история, чтобы её рассказывать. Но я знаю, что в последнее время он был очень напряжён.
– Напряжён? Чёрт, я напряжён каждый день. Но это не значит, что я собираюсь покончить с собой.
Я встретился с его полуночными глазами.
– Послушай, просто поговори с Майком. По-настоящему поговори с ним. Узнай, кто он на самом деле, а не кем ты хочешь его видеть.
Донни моргнул, задумавшись.
– Это из-за пожарных? Я имею в виду, я знаю, что папа и вся семья сильно давят на него, чтобы он вступил в пожарную охрану. Он ведь самый младший, последний шанс у отца получить ещё одну «горячую партию». Так что Майк всегда под прицелом. Может, он хотел стать художником или кем-то подобным? – Донни выглядел озадаченным, – Но, чёрт возьми, он так хорош в пожарном деле. Он уже получил медаль «За отвагу». Он герой, чёртов герой, и...
– Донни, послушай меня! – я схватил его за руку и на этот раз не отпустил. – Поговори со своим братом и действительно послушай, что он скажет. Да, он самый младший, и на него свалились груды семейных традиций и ожиданий. Ему приходится равняться на пятерых из вас, плюс ваш отец. Это слишком много, особенно когда у тебя есть свои собственные проблемы. Просто поговори с ним!
Он резко посмотрел на меня, и впервые за всё время в его глазах появилось какое-то понимание, знание. Он открыл рот, чтобы ответить, но к нему подбежала Тесса:
– Вот ты где. Донни, теперь твоя очередь. – она улыбнулась мне, натянуто и обеспокоенно. – Привет, Шейн. Спасибо, что пришёл.
– Привет, Тесса. – я поднялся, и мы обнялись.
Донни встал рядом со мной и бросил на меня последний взгляд, а затем поспешил в коридор.
Тесса обняла меня за талию.
– Что это было?
Если Донни не рассказал остальным о том, что сделал Майк, то не мне это делать.
– Я столкнулся с ним, буквально, когда пришёл. Он очень переживает за Майка. – это был один из способов сказать правду и не соврать.
Она нахмурилась:
– Мы все волнуемся за Майка. Да ладно. Остальные члены семьи в приёмной.
Она повела меня в ту сторону, её рука всё ещё была на моей талии. Когда мы свернули за угол, я задыхался и остановился так быстро, что потянул её назад. Канали, по максимуму. В каждом кресле сидел темноволосый, симпатичный каналиец или родственный ему гуманоид. Некоторые даже прислонились к стене. Многие лица я узнал, но добрых полдюжины были мне незнакомы. Ничего себе. Я никогда не видел их в полном составе вне естественной среды обитания.
Пока я стоял и озирался, через комнату проскочили Карлотта и Нонна, причём Карлотта ворковала:
– О, Шейн, спасибо, что пришёл навестить нашего бедного, павшего героя. Он будет так счастлив узнать, что ты здесь.
Нонна смотрела на меня, держа меня за руки.
– Я знала, что ты придёшь. Я видела это.
Я позволил им обеим обнять меня, но через их плечи я видела взгляды Гейба и нейтральные взгляды Тито и дяди Рики. Только Тони и его жена приветливо улыбнулись мне, но при этом выглядели обеспокоенными.
Свободных мест не было, поэтому я просто отошёл в угол и стоял там, чувствуя, как по мне ползают взгляды. Конечно, я был в костюме Шейна, розовом и золотом. Боже, даже моя чёртова куртка была розовой. Тесса стояла рядом со мной, а Карлотта и Нонна вернулись в свои кресла.
В основном для того, чтобы было что сказать, я попросил Тессу рассказать о его состоянии. Она как раз повторяла то, что Донни уже рассказал мне, когда пожилая медсестра позвала:
– Шейн Боуэр здесь?
Я слегка приподнял руку, размышляя, нужно ли мне регистрироваться или что-то в этом роде.
Она ответила:
– Пройдите со мной, пожалуйста. Он спрашивает вас.
Должно быть, Донни сказал Майку, что я здесь. Моё сердце подпрыгнуло и упало одновременно. Будет ли он рад меня видеть или просто скажет, чтобы я шёл на хрен домой, что мы расстались и я уже достаточно заморочил ему голову?
Да какое мне, к чёрту, дело? В этот момент я бы отдал всё, что угодно, лишь бы увидеть его. Чтобы знать, что с ним всё в порядке.
Когда я шёл рядом с медсестрой в её бесшумных туфлях, Донни прошёл мимо нас в другую сторону и бросил на меня напряжённый взгляд. Медсестра говорила:
– Вы, должно быть, очень хороший друг. Он такой герой, правда?
– Да. Да, он такой. – я не стал говорить ей, что какое-то время он был моим героем.
Мы подошли к двери, я услышал голос Анджело, который бормотал внутри, и чуть было не дал дёру назад. Но медсестра толкнула дверь и прошла вперёд. Она говорила:
– Смотрите, кого я привела. Твоего друга, Шейна. Она потянула меня за собой, и я оказался у изножья кровати Майка под пристальным взглядом Анджело. Люсиль подскочила, чтобы обнять меня.
Всё, что я мог видеть, – это Майк.
Он лежал на кровати, бледный, с красными пятнами на лице и болезненно выглядящей красной царапиной на шее. На его голове и бедре была повязка, запястье лежало в небольшом гипсе на покрывале, а обе руки были покрыты порезами и бинтами. Но его взгляд мог разжечь новый огонь. Просто видеть его было всё равно что дышать впервые за несколько дней.
Люсиль подняла на меня глаза.
– Спасибо, что пришёл, дорогой.
– Я думал, сюда пускают только членов семьи. – Анджело бросил на меня кинжальный взгляд.
Прежде чем я успел ответить, Люсиль сказала:
– Ты прекрасно знаешь, что они сделали исключение для нашего Майка.
– У него и так хватает людей, которые здесь ошиваются.
– Майк попросил встречи с Шейном. Так что прекрати, Энджи. – Люсиль положила кулаки на бёдра, готовая к драке.
Анджело открыл рот, и Майк поднял руку, а затем поморщился.
– Я не только попросил встречи с Шейном, я хочу поговорить с ним наедине. Пожалуйста. – Анджело нахмурился, и Майк повторил: – Наедине.
Пока Анджело с ворчанием поднимался со стула, а Люсиль терпеливо ждала, когда он уйдёт, я изо всех сил старался не слышать громкий стук собственного сердца. Не провали это. Просто не подведи.
Позади меня щёлкнула дверь. Майк мельком взглянул в её сторону, а я быстро оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что они ушли. Затем наши взгляды встретились.
– Мне очень жаль, – произнесли мы одновременно.
Его лицо исказила болезненная гримаса.
– За что ты извиняешься?
Я сделал шаг вперёд.
– За то, что ушёл. За то, что защищал себя, вместо того чтобы помочь тебе пройти через самое тяжёлое время в твоей жизни. Донни сказал... – я сглотнул, чувствуя, как пересыхает горло. – Он сказал, что ты специально пошёл в огонь. Надеюсь, это неправда, Майк. Но если это так… о боже, пожалуйста, никогда больше не делай этого. Даже если ты хочешь другой жизни, жизни без меня, есть множество людей, которые любят тебя и всегда будут любить. Ты важен для своей семьи, для мира. Я не должен был уходить, когда тебе нужно было это услышать.
Он покачал головой.
– Неужели ты думал, что я самый слабый человек на свете? Трус, который никогда не выполнит своих обязательств перед тобой или перед собой? Ты был прав. Я просто удивлён, что ты не ушёл раньше.
Я сделал ещё один шаг к его кровати.
– Кто я такой, чтобы называть тебя трусом? Это твоя жизнь. Даже если я смогу быть только твоим другом, я останусь им. Я не хочу, чтобы ты делал что-то, что тебе не подходит, только ради меня. Это не любовь, и уж точно не дружба. Я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо.
Он смотрел на меня, нахмурив брови.
– Значит ли это, что ты хочешь быть только другом?
Я прикусил губу, глядя в его тёмные, глубокие глаза. Не испорть это.
– Я хочу, чтобы ты был счастлив. Но я не верю, что ты станешь счастливее, если я превращусь в твой маленький грязный секрет. Так что, думаю, я хочу быть тем, что позволит нам обоим оставаться самими собой. Но выбор за тобой и тебе решать, что это значит для тебя.
Он выглядел таким уязвимым и удивительно красивым на фоне белоснежных простыней. Я отчаянно хотел его. Хотел прижать его к своей зияющей ране в груди, защитить от всего мира. Но я уже знал, чем это заканчивается, когда я пытаюсь заставить его соответствовать моим ожиданиям, как это делали все остальные. Я мягко улыбнулся. Пора отпустить.
– Нет, чёрт возьми! – его крик заставил меня отпрянуть назад, когда он приподнялся, корчась от боли.
Я поспешно подхватил его, укладывая обратно на подушки.
– Что значит "нет"? Нет чему?
Он мотал головой из стороны в сторону.
– Я не хочу этого.
– Чего ты хочешь, Майк? – я сел на край кровати.
– Я не хочу, чтобы ты был разумным и благородным, и всё такое. Это моя жизнь, и я должен решать каждую чёртову деталь в ней. Я хочу, чтобы ты называл меня дерьмом, чтобы ты ждал, что я поступлю правильно. Возьми часть моей жизни на себя, пожалуйста, Шейн. Я хочу этого. Я хочу, чтобы ты любил меня.
Когда он произнёс эти слова, он замер. Я тоже остановился, всего в нескольких дюймах от его лица.
Он прошептал:
– Мне нужен ты. Не дай мне снова совершить глупые, трусливые, идиотские поступки, как те, что я сделал в том здании. Мне страшно, Шейн. Я не могу продолжать прятаться, иначе боюсь, что сделаю что-то непоправимое. И я не справлюсь без тебя. Просто скажи мне, что ты будешь там, на другой стороне, ждать меня, когда я поговорю с семьёй. Я не хочу терять тебя. Ни из-за того, что я в шкафу, ни из-за чего другого. Никогда.
О, Боже! Мой Бог. Фейерверки взорвались в моём сердце, эхом отозвались в мозгу. Всё, что я мог сделать, – это опустить свои губы на его.
Я поцеловал его – нежно, из уважения к его многочисленным синякам. Но, чёрт возьми, это было сладко. Я любил его так сильно, что мне было больно. Любил. Безусловно, да. Я отстранился:
– Я люблю тебя, Майк.
– Я люблю тебя, Шейн. Очень сильно. – его тёплый взгляд пробежал по моему лицу, и он улыбнулся.
Моё сердце забилось быстрее при этих словах. Майк любил меня! Я уже думал, что потерял его, моего красивого, милого, чувствительного, храброго пожарного. Парня моей мечты. Теперь он смотрел на меня так, словно испытывал ко мне те же чувства, что и я к нему. Но я всё ещё боялся, переживал за него.
– Ты действительно пытался причинить себе боль?
Он глубоко вздохнул, его глаза стали печальными. Он заколебался, потом кивнул.
– Думаю, это было больше похоже на то, что я просто... не видел пути вперёд. Я был безрассуден. Я принимал самые глупые решения в том здании, и я не хочу больше никогда испытывать подобные чувства. Такая жизнь разрывает меня на части. Я не могу больше лгать.
Я понимал это чувство. Знал его досконально.
– Значит, время пришло? – спросил я, чувствуя комок в горле.
– Пора, – согласился он. – Не мог бы ты... не мог бы ты попросить их зайти? Только маму, папу и моих братьев и сестёр. Этого достаточно, чтобы сразу выйти к людям.
– Ты уверен, что хочешь сделать это сейчас, пока ты ранен? Я знаю, что у тебя травма головы. Может, тебе стоит подождать до возвращения домой? – я осторожно сжал его руку.
– Нет, сейчас, – решительно сказал он. – Пожалуйста. Пожалуйста, помоги мне сделать это. Сходи за ними.
– Хорошо. Если ты уверен. – моё сердце колотилось. – Хочешь, я останусь? Или я с удовольствием подожду в приёмной с остальными.
Он протянул руку и коснулся моей щеки.
– Нет. Я хочу, чтобы ты был здесь, со мной. В комнате. Везде. – он нахмурился. – Если ты не против. Я знаю, что прошу многого: это будет некрасиво.
Ясно? Ради этого человека я готов пройтись по углям:
– Тогда я буду рядом. Ты ведь знаешь, что я буду рядом с тобой, что бы ни случилось, правда? Я уже говорил тебе – ты можешь вернуться домой со мной, если понадобится. Жить со мной и Дедушкой. У тебя будут друзья и общество. Я тебя больше не брошу.
Это вызвало у него искреннюю улыбку:
– Спасибо тебе за это. Это помогает.
Я кивнул:
– Тогда ладно. Я схожу за ними.