Мелкая

Я не могу сказать, сколько прошло времени, я потеряла счет. Может, месяц... или два. Не столь важно это было. Кажется, будто я сижу в стеклянном кубе, который не пропускает ко мне никого. Куб – моё тело, оно уже совсем меня не слушается. Долгое время я нахожусь в Мунго.

Бабушка приходит каждый день, пытаясь заставить меня заговорить, но у неё ничего не выходит, и она начинает злиться, повторяя вновь и вновь, что я сломала себе жизнь, что я безответственна и прочее. Говори, давай же, повторяй эту чушь вновь и вновь. Но это МОЯ жизнь, а не твоя.

После бабушки ко мне захаживает Джордж, он всегда улыбается, а внутри меня закипает злость: бесит его улыбка, бесит его настроение. Он целиком и полностью меня бесит.

- Привет, Мэрибель, - рыжий светится настроением. Как ты так можешь? Как ты смеешь улыбаться и наслаждаться жизнью, когда Сириус погиб?

Я ничего не отвечаю, продолжая сидеть на кровати и смотреть в стену.

- Я принес розы. Твоя бабушка сказала, что ты любишь их, - продолжает говорить парень, меняя в вазе старый букет на новый. – Зачем же ты закрыла шторы? Ты же даже солнышка не видишь.

Хах, заботливый какой. Прекращай этот спектакль, я знаю, чего ты этим хочешь добиться.

На самом деле, о моей беременности знают только целители, я и бабушка. Почему не говорим никому? Без понятия, это бабушка не говорит. Лично мне – всё равно. Я даже поверить не могу, что внутри меня уже зародилась новая жизнь. Единственное, что напоминает мне об этом – тошнота и частые головокружения.

Джордж открывает ночные шторы и в мою палату начинает поступать свет. Я вижу, как маленькие пылинки начинают кружиться в воздухе... Нет, внутри у меня нет никакого мимолетного счастья или чего-то похожего. Мне всё равно.

- Моя мама сделала для тебя суп. Попробуй, - улыбается Уизли, садясь на край моей кровати и доставая небольшой горшочек. Он опускает ложку в суп и подчерпывает немного бульона, поднося его к моим губам, которые я не спешу открыть.

- Мэри, ну, же. Покушай. Больничная еда отвратительная, хотя целители говорят, что ты и её почти не кушаешь.

Я мотаю головой.

- Прекрати, не будь ребенком. Открой ротик.

Это уменьшительно-ласкательное слово окончательно выводит меня из морального равновесия, и я выбиваю ложку из его рук. Парень убирает посуду, понимая, что его замысел не удался.

- Прекрати уже. Прошло два месяца, хватит себя мучить, - он уже не улыбается, от настроения парня не осталось и следа. – Ты такая эгоистка, Мэри. Мы же все волнуемся за тебя, а ты так с нами...

- Как? – я удивляюсь своему голосу. Как же давно я не говорила. Теперь он мне кажется чужим.

- Что? – удивляется парень.

- Как я с вами? Да, я эгоистка, - киваю я, вставая с кровати и подходя к окну, вновь завешивая шторы. – Но и вы тоже. Никто из вас не может понять, что я чувствую...

- Я понимаю...

- Нет! Прекрати лгать! – кричу я. – Ты не понимаешь. Не знаешь, что это такое.

- Я же пришел не просто так, Бель.

- А зачем ты пришел, Джордж Уизли? Зачем? Хотя... постой, дай-ка я угадаю. Как только Блэк отошел в мир иной, ты решил занять его место? Ой, не отворачивайся, что же ты. Я ведь права, Джордж? Ты никогда не делал что-то ради меня, исключительно ради самого себя. У тебя ничего не выйдет.

- Почему же? – кажется, для него это звучит, как вызов.

- Потому что у меня будет ребенок. От Сириуса. Не ожидал? По лицу вижу, что ты удивлен.

Я сажусь на кровать, смотря на парня, который, кажется, даже не может связать и парочки слов.

- Видишь, - я указываю на, пока ещё, не округлившийся живот. – Совсем скоро оттуда появится маленький малыш. Мой Сын.

- Ты лжешь... - мотает головой парень, отступая к стене. – Ты сумасшедшая, Адлер.

- Я? – чуть изгибаю бровь. – Что? Я разрушила твои планы? Мне жаль. Хотя... нет, мне совсем не жаль.

- Замолчи, дура!

- Убирайся вон, подлец! – я хватаю очередную вазу и запускаю в Джорджа. Благо, она до него не долетела, иначе бы парень обзавелся шрамами.

Уизли выходит из моей палаты, скрываясь в коридоре. А я вновь могу вздохнуть спокойно. Каждую ночь я вижу во сне глаза... глаза Сириуса. Нет, я не страдаю бессонницей, наоборот, от зелий сплю крепко, вот только сны. В каждом сне я вижу его.

Неизвестно, сколько я ещё тут пробуду, пока целители хотят избежать повторных падений в обморок, опасаясь за моё здоровье. Хотя я цела и здорова, только душу не чувствую.

Я пересмотрела сотни идей, как можно изменить прошлое, но ни одна не позволит мне обмануть смерть. Нет, я просто слишком много на себя взяла. Я ничего не могу...

Конец POV Maribella Adler

***

Римус Люпин уже несколько недель живет в небольшой квартирке в одном из магловских районов вместе с маленьким сынишкой. Ему, как одному из героев войны, выделили кругленькую сумму, чтобы жить и ни в чем не нуждаться, только вот счастья Люпину это не приносит.

Мужчина одевает на Тео какие-то пестрые штанишки и кофточку. На улице тепло. Римус понимает, что в его жизни совсем ничего не осталось, кроме Теда, который служит единственным напоминанием о его погибшей жене. Совсем недавно Джордж Уизли заявил на весь орден, что Мэрибель ждет ребенка. Луиза это подтвердила. Но все были шокированы, узнав, кто был отцом этого, ещё не родившегося, малыша.

Римус при помощи камина отправляется в Мунго и быстро находит палату Адлер. Она вновь сидит на кровати, что-то черкая в пергаменте.

- Здравствуй, Мэри. А мы с Тео решили тебя навестить, - Люпин измученно улыбается, помахав ручкой малыша.

Девушка смотрит на них сперва с неким удивлением, а потом кивает, заставляя себя улыбнуться, увидев маленького сынишку Римуса. Почему-то все считают Адлер сумасшедшей, но, наверное, единственный человек, который в это не верит, - это Римус Люпин. Мужчина отлично знает, через что сейчас проходит Бель и что испытывает.

Он садится на кровать девушки и тихо произносит:

- Хочешь подержать Тедди?

Девушка кивает, вытягивая руки. Малышу уже чуть больше трех месяцев и он немножко подрос, уже самостоятельно держит головку. Но Мэри всё равно берет его с некой опаской и прижимает к груди, как в ту роковую ночь, когда была война. Кажется, будто это было давно...

- Ты опять перестала есть, Бель?

Девушка только отводит взгляд, будто увлечена малышом.

- Скажи мне честно, девочка, тебе наплевать на то, что тебе надо беспокоиться о состоянии твоего будущего ребенка? – Римус это произносит с тоном учителя, а Мэри кладет Тедди на кровать, поглаживая его по ножкам и ручкам. – Это же не игра, Бель. Малыш внутри тебя нуждается в пище, которую тебе надо кушать. Или ты не хочешь этого ребенка? Знаю, что сейчас надавлю тебе на больное, но скажу: Сириус бы тебя не простил за такое.

На девушку это действует, как электрошок.

- Я хочу этого ребенка.

- Тогда объясни мне, что ты творишь? – Римус кладет ладонь на живот девушки. – Он ведь всё понимает... чувствует твою боль, даже если он только и обретает части своего тела, но в нем уже есть душа, которая напрямую связана с твоей.

- Во мне нет души.

- Есть, Мэри, есть. Поверь мне, я вижу твою душу, которую удерживает этот ребеночек.

Риму лезет в карман мантии и достает оттуда мешочек, а потом протягивает девушке, которая с некой опаской берет его в руки, а потом раскрывает.

- Я нашел его на развалинах гриффиндорских женских спален.

Девушка держит в руках темно-зеленое ожерелье, которое Сириус подарил ей на это Рождество. Только теперь камни в её руках вспыхивают изумрудным цветом.

- ...ты глаза закрой... - попросил Сириус, и девушка послушно выполнила его просьбу. Мужчина достал небольшую старую шкатулку и поставил перед девушкой. – Смотри... открой её.

Адлер открывает её и видит в шкатулке прекрасное ожерелье, которое могли носить, разве что, графини, ибо оно было прекрасно и роскошно.

- Сириус, это же, наверное... очень дорогая вещь.

- Признаться честно, я не успел купить что-то более стоящее и... это ожерелье принадлежало моей матери, кстати, его носила даже моя прабабка, так что... думаю, что тебе понравится такая старинная вещь.

- Да, спасибо... мне очень нравится, - улыбнулась белокурая и застегнула его у себя на шее.

- Единственное, что огорчает: оно на шее у женщин семьи Блэк переливалось изумрудным блеском, но... думаю, что и так хорошо, - подмигнул Сириус.

Мэри в сотый раз прокручивает у себя это воспоминание в голове. А потом надевает ожерелье на свою шею.

- Спасибо, - кивает девушка.

- Мэри, знаешь, я обещал Сириусу, что если с ним что-то случится, то я о тебе позабочусь.

- Не стоит, Римус. Со мной всё будет в порядке. Бабушка говорила, что я скоро вернусь домой и... я буду жить. Я просто постараюсь жить дальше.

- Ты всегда можешь обратиться ко мне, - отзывается Римус, поднимая на руки сына.

- Я знаю...