Кристиан
Откинувшись на диване в гостиной, я пью кофе и молюсь, чтобы хоть немного отпустила постоянная головная боль. Теперь я вспомнил, почему никогда не позволяю себе напиваться: похмелье у меня всегда самое тяжёлое.
Подняв глаза на часы, вижу, что без пяти девять утра. Сегодня я спал всего около трёх часов. Не думаю, что когда-либо смогу признаться братьям, как сильно сломался вчера ночью, вернувшись в свою комнату. Я запер дверь, чтобы побыть один, и разрыдался прямо в душе. Так я не плакал много лет наверное, потому что не позволял себе испытывать такие чувства уже очень давно.
Перед глазами стояла только сцена, как я кричал и спорил с братьями, и взгляд Джейсона, когда мы с ним сцепились. Но хуже всего, взгляд Жасмин в тот момент, когда я схватил её.
— Ты причиняешь мне боль.
Эти слова были, как нож в сердце. Я всегда клялся, что никогда не причиню ей боли. Но вчера я не только причинил ей физическую боль, я ранил её и эмоционально. Думаю, этого я себе никогда не прощу.
Я смотрю на браслет на своём запястье, тот самый, что она подарила мне на Рождество. Она тогда назвала меня своим «замечательным папочкой»… а я вёл себя совсем не так. И только едва не потеряв всё, я понял, что именно для меня значит эта роль.
Что чёрт возьми, со мной произошло вчера? Я потерял контроль так, как не терял его уже очень давно. Даже когда Жасмин похитили, я не сорвался до такой степени. Мне стыдно за то, как я всё тогда разрулил. Будто, как только я переступил порог дома, всё рухнуло на меня разом. Весь груз, который я пытался скрывать от братьев, вырвался наружу и взорвался. Теперь мне придётся много извиняться и наконец, быть честным с семьёй о том, насколько всё у меня все запущено.
После того как Жасмин ушла спать, оставив нас с Джейсоном, мы договорились отложить разговор до утра и встретиться в девять, зная, что остальные встанут не раньше десяти. Это даст нам час, чтобы выговориться и чтобы я смог рассказать ему о некоторых вещах.
— Привет, — слышу голос.
Подняв голову, вижу, как Джейсон входит и направляется к кофемашине.
— Утро, — бурчу я, закрывая глаза и откинувшись на спинку дивана.
— Похмелье? — спрашивает он, садясь на диван напротив.
— Ага, — медленно поднимаю голову. Но как только вижу его лицо с синяками и ссадинами, чувство ненависти к себе становится сильнее.
— Чёрт, Джейсон… — я ставлю кружку на стол, выпрямляюсь и заставляю себя смотреть на брата. — У тебя что, нос сломан?
— Да, вчера сам вправил. Всё нормально, не впервой, — пожимает он плечами.
— Дело не в этом! Это же я тебе его сломал! — Я вскакиваю на ноги и начинаю метаться по комнате, зажав голову руками. Вся вина, которую я пытался заглушить, снова наваливается на меня.
— Эй, всё в порядке. Похоже, я тебе тоже неплохо врезал, — пытается он меня успокоить, но у него это не получится. Я до сих пор не могу поверить, что напал на него… и ведь я был уже не так сильно пьян в тот момент. Я просто сорвался.
— Стой, — произносит он, и я поднимаю голову. Он уже стоит передо мной, кладёт руки мне на плечи и заставляет смотреть ему в глаза. — Говори. Ты никогда раньше не срывался, так почему это началось сейчас?
Он прав, мы всегда были с ним «вдвоём против всего мира». Я люблю близнецов не меньше, но когда мама заболела и потом умерла, я больше взял на себя родительскую роль именно с ними, чем с Джейсоном.
Мы с Джейсоном попали в этот мир в одну и ту же ночь, тогда когда он стоял на коленях с пистолетом у головы, а меня заставляли убить отца Жасмин, Коннора Гранта. Каждый раз, когда думаю о нём, меня начинает тошнить. Его смерть всегда тяжело на мне лежала. Но теперь, зная, как сильно она скучала по нему, как он защищал её от матери-тирана, вина стала просто невыносимой.
— Эй, ты куда-то улетел? — голос Джейсона возвращает меня из воспоминаний в реальность.
— Прости, — это единственное, что я могу сказать, глядя на его избитое лицо.
— Я знаю, что тебе жаль Кристиан. Я давно ждал, что ты сорвёшься, но не думал, что настолько. — Он вздыхает, идёт к двери, закрывает её и проверяет, нет ли никого снаружи. — Вчера я с тобой согласился, да мы оба виним себя в том, что произошло с Жасмин. Но я не был согласен с тем, что ты пытался помешать Максимусу увидеть свою невесту, хотя знал, что он не хочет быть один после всего, что произошло. Ты сам всегда говорил, что нельзя пытаться контролировать всё, в том числе наши отношения с Жасмин. А вчера ты сделал прямо противоположное, и я уже думал, что Макс врежет тебе.
— Жасмин права: мы все зациклились на вине за то, что произошло с Тейлор и нашими родителями, и упустили главное. То, что мы начали грызться между собой, именно то, чего эти ублюдки хотели. Они пытались нас уничтожить, и у них почти получилось.
Он снова кладёт руку мне на плечо и ведёт к диванам.
— Садимся, как договаривались. Ты рассказываешь всё с самого начала, что творится у тебя в голове. А потом решим, что делать дальше и как рассказать всё Жасмин.
♤♡◇♧
Без пяти десять я поднимаюсь за новой кружкой кофе. Мы так и не успели обсудить многое, моё утреннее нервное срывание заняло слишком много времени. А потом нас прервала миссис Браун: она принесла поднос с горячими закусками на завтрак, заранее зная, что мы будем страдать от похмелья. Когда увидела наши лица, разозлилась не на шутку, даже шлёпнула нас полотенцем, отчитывая за драку. Мы не рискнули признаться, что дрались между собой.
Когда миссис Браун ведёт себя как настоящая мать (а это, по правде говоря, почти каждый день), я начинаю ещё сильнее скучать по нашей маме.
— Если бы мама была жива, наша жизнь была бы совсем другой, — вырывается у меня вслух.
— Миссис Браун навеяла воспоминания? — уточняет Джейсон с лёгкой улыбкой.
Я киваю, делая глоток кофе и стараясь вспомнить, как выглядела или звучала мама.
— Я не помню её голос, — признаюсь. — Улыбку... да, никогда не забуду, а голос… нет.
— А я помню, — говорит Джейсон, глядя в угол комнаты, где стоит фотография мамы рядом с нашей общей фотографией с Жасмин. — Помнишь, она всегда пела одну песню? — Я качаю головой, но в душе понимаю, что помню. — Я тоже почти забыл, пока не услышал, как Жасмин напевает её недавно. И тогда будто шлюз открылся, нахлынули воспоминания: мама печёт на кухне, возится в саду, убирает вместе с миссис Браун… Она пела везде, особенно когда «он» не был дома.
Я опускаю взгляд в кружку.
— Я не помню, — лгу я. На самом деле помню, просто всегда избегал этого воспоминания. Слишком больно.
— Может, вспомнишь, когда будешь в лучшем состоянии, — говорит Джейсон и снова смотрит на фотографию. — Могу представить, какой весёлой была бы она с Жасмин. Они бы наверняка были как две капли воды и постоянно затевали бы какие-то шалости, особенно когда появились бы внуки.
— У них не будет бабушек и дедушек, — замечаю я, только сейчас осознавая это.
— Да, но те, кто могли бы быть живы… им бы мы всё равно не позволили к ним приближаться, — в его голосе сквозит злость, и я понимаю, что он прав. Я никогда бы не допустил, чтобы Томми или Кэрол оказались ближе, чем в десяти милях от наших детей.
— Зато у них будет четверо отцов, которые любят их больше всего на свете, — говорю я, невольно переходя к теме, которую давно хотел затронуть. — Как думаешь, мы все еще, нужны Жасмин, в роли её "папочек"?
Глаза Джейсона на секунду расширяются, потом он слегка улыбается.
— Так сильно она тебя вчера напугала?
— Ты не видел худшего. Она меня сначала разнесла, потом собрала обратно, а потом снова разнесла!
Джейсон смеётся, пряча довольный вид.
— Да, она была жесткой, даже по тому, что я видел. — Он допивает кофе и кладёт руку на спинку дивана. — А ты сам хочешь продолжать быть её «папокой»?
— Конечно! Но за последние девять месяцев она так выросла… не знаю, нужна ли ей эта роль так, как раньше. — Я откидываюсь на спинку дивана. — Когда мы приняли это решение, она была потеряна, ей нужна была опора, и оказалось, намного больше, чем мы думали. Но сейчас она расцветает, добивается всего, за что берётся, и в танцах, и в личной жизни, и в том, что отстаивает себя. Как сказал Терри, все уже знают, что она становится такой же страшной, как и мы.
— Если не страшнее, — смеётся Джейсон.
Я тоже не удерживаюсь от смеха.
— Она потрясающая. Но я боюсь, что она может подумать, будто мы хотим контролировать её или сдерживаем.
— Она так не думает. И думаю, не дала бы нам её сдерживать.
— Я это понимаю… но всё равно переживаю. — Провожу рукой по лицу и морщусь, задевая синяк. — Когда она вчера сказала, что на всю ночь я для неё не «Папочка», а просто Кристиан, меня как током ударило. Что может быть, большую часть времени она и не Жасмин, а та женщина, какой мы хотим её видеть, какой мы её сформировали.
— Тогда спроси её напрямую, — предлагает он. — Я буду любить её одинаково будь я её "попочкой" или просто муж. Близнецы тоже. А ты?
— Конечно. Кем бы я для неё ни был, она мой мир.
— Значит, поговорим с ней сегодня. Скажем, что теперь выбор за ней, мы можем быть её «паочками» или просто Кристиан и Джейсон, её мужья.
Я киваю. Он прав, время поднять этот вопрос.
Её смех раздаётся за дверью, потом раздаётся стук.
— Можно войти? — спрашивает Шон, пока Максимус и Жасмин смеются вместе.
Джейсон бросает на меня заговорщицкий взгляд и подмигивает:
— Нет, мы тут со стриптизёршей со вчерашней вечеринки.
Мои глаза округляются одновременно с тем, как дверь распахивается так резко, что я боюсь, она слетит с петель.
— Надеюсь, ты сейчас шутишь! — врывается Жасмин, уперев руки в бёдра.
— О, кто-то сегодня смелый! — насвистывает Максимус, заходя следом.
— Смелее меня, — добавляет Шон, ухмыляясь.
Жасмин поднимает палец, заставляя обоих замолчать, и переводит взгляд на меня.
— Малыш, ты видишь тут где-нибудь стриптизёршу? — спрашиваю я, разводя руками.
— Я знаю, что вы бы не посмели устроить это здесь, дело не в этом!
— А в чём же? — прищуривается Джейсон.
— В том, что у вас она была, а у меня нет!
— У нас не было стриптизёрши, — вздыхаю я и смотрю на братьев. — Правда ведь?
— Нет! — смеются они в ответ.
Я удивлён, когда Жасмин подходит и плюхается рядом со мной, сразу же прижимаясь к моему боку. На секунду замираю, потом обнимаю её за плечи.
— Всё в порядке малышка? — спрашиваю в её волосы.
Она поднимает взгляд и кивает.
— Просто устала, — отвечает, проводя пальцем по синяку на моём лице.
— Я тебе больно сделал? — спрашиваю и смотрю на её руки. Она покачивает головой и показывает обе, понимая, что мне нужно убедиться.
— Со мной всё хорошо.
Я закрываю глаза и зарываюсь носом в её волосы, напоминая себе, что она здесь и я не успел всё испортить окончательно.
— Вы оба выглядите ужасно, — заявляет Максимус, протягивая Жасмин кружку кофе.
— Поверь, я и чувствую себя не лучше, и не только физически, — признаюсь, глядя на него. — Прости за все, но особенно за то, что вчера пытался встать между тобой и Жасмин. Больше такого не будет.
— Да и не должно, потому что я многое готов терпеть от тебя Кристиан, ты мой брат и я тебя люблю. Но если ещё раз попытаешься запретить мне приближается к коротышке просто потому, что так решил ты, я устрою тебе полный режим "Джейсона", — говорит он.
Джейсон и Шон смеются, а Максимус улыбается, но по глазам видно, он говорит серьёзно. И я его не виню.
— Знаешь что? Если я когда-нибудь повторю это, разрешу тебе пойти дальше.
— И что же это значит? — хмурится он.
— Разрешу тебе натравить на меня Жасмин.
Братья заливаются смехом, а Жасмин в моих руках возмущается, пытаясь выбраться, но я держу крепче, мне хватит и вчерашних побоив.
— Чёрт, я бы и сам не зашёл так далеко, — смеётся Максимус, подмигивая Жасмин, прежде чем сесть рядом с ней.
— Даже не знаю, как это воспринимать, — фыркает она, скрестив руки на груди.
— Как огромный комплимент, — целую её в макушку.
— Если ты так говоришь… — вздыхает она, оглядываясь. — Тут еда есть?
— Вон там. Пошли перекусим, а потом спокойно всё обсудим, — предлагаю я.
— Отличная идея, я голоден, — заявляет Шон.
Жасмин встаёт и смотрит на меня сверху вниз.
— Рада, что ты в порядке папочка.
— Буду малышка. И всё благодаря тебе.
Она наклоняется, целует меня.
— Я здесь, чтобы напомнить тебе, что ты никогда не один.
— Спасибо детка, — отвечаю, целуя её в ответ и вставая.
Я наблюдаю, как она уходит к бару вместе с близнецами, где миссис Браун оставила завтрак.
— Всё будет хорошо, — тихо говорит Джейсон рядом. — Мы вместе продумаем план. Главное помни, ты теперь не один.
Я киваю и сжимаю его плечо.
— Спасибо.
— Хватит благодарить. Мы всегда были плечом к плечу, так будет и дальше. Пошли, а то они всё слопают.
Мы смеёмся и идём к столу, где близнецы уже спорят из-за еды. Я оглядываюсь на свою семью и понимаю — Джейсон прав. Я никогда и не был по-настоящему один… Просто понял это только тогда, когда чуть не потерял их всех.