Люциферов писарь

Во входную дверь громко постучали. Антон проснулся, встрепенувшись в попытке понять, не почудилось ли ему. Голова гудела после вчерашнего. Он проморгался и прислушался. Снова раздался стук. Пришлось встать. Нащупав под ногами тапочки и накинув халат, он направился по коридору к двери. Открыв глазок, внимательно изучил происходящее снаружи. Подъезд был пуст. Зеленые стены, на которые падал дневной свет, лестница, соединяющая этажи, грязный мусоропровод в конце. Никого.

Немного зависнув на месте и вернув крышечку глазка в начальное положение, он развернулся — и, охнув, отпрянул, сильно ударившись затылком о металлическое полотно двери. Металл загудел в такт головной боли.

Перед ним, загораживая широкими плечами коридор, стоял Бальмонт. Демон был как всегда мрачным и невозмутимым.

— Летучка. Пошли, — монотонно оповестил он.

— Прямо сейчас?

— Да, — коротко бросил тот.

Повисла секундная пауза.

— Почему я должен идти?

— Это в твоих интересах. Иначе не узнаешь новости и как все устроено, и не познакомишься с остальными. А они могут помочь советами.

— Пфф. Ладно, дай мне хоть собраться и одеться.

— Пять минут, Тотмес. — С этими словами он отступил, давая пройти.

Антон лишь смерил его недоброжелательным взглядом.

Зайдя на кухню, быстро включил электрический чайник и небрежно накидав в кружку молотый кофе, пошел искать штаны и чистую рубашку. Демон проследовал за ним и обвел помещение взглядом. Типичная кухня: небольшая, с уставшими деревянными фасадами, старым потертым фартуком, недорогим фанерным столом и поцарапанной столешницей. Она будто впитала жизнь утомившегося от жизни фотографа и грустно отражала ее.

Чайник звонко звякнул, сообщая о завершении кипячения. Помятый скупщик спешно вошел на кухню с блистером ибупрофена и неловко выудил одну таблетку. Взяв чайник, налил в кружку воду, достал молоко из холодильника, зачем-то понюхал его, взболтал, долил в кофе и большим глотком запил обезболивающее. Демон с небольшим любопытством изучал этот процесс.

Отпив еще пару глотков, Антон прервал молчание. Не сводя глаз с черных линз Бальмонта, процедил:

— Я заключил вчера сделку. — Он нахмурил брови.

— Знаю.

— Я заключил ее не с тем, с кем хотел. Тоже знаешь? — Держа кружку правой рукой, левой потер предплечье в области ожога.

— Знаю. Ничем помочь не могу. Ты готов?

Антон немного надавил на висок в надежде побыстрее унять пульсирующую похмельную боль и грустно сказал:

— Это было бесчестно и низко.

Бальмонт удивился несвойственной Тотмесу сопливости.

— Мне плевать.

Воцарилась неловкая пауза. Фотограф смотрел на него, как баран на новые ворота, не находя нужных слов.

Демон с непониманием оценивал его взгляд, прокручивая что-то у себя в голове.

— Если это поможет избавить меня от несвойственной тебе глупости, напомню: — начал он нравоучение.

— Мы, как и вы, точно так же выращиваем скот, который дает нам молоко, яйца, шерсть и вспахивает землю. Держим его под контролем и не позволяем ступить ни шага без ведома. Выполнив свою работу и придя в негодность — забиваем на мясо. Только в нашем случае скот — это вы.

С этими словами он развернулся и направился к входной двери, добавив:

— Пять минут почти прошли.

Голова слишком болела, чтобы вытеснять сейчас злобу и недовольство. Даже громкий голос доставлял сильный дискомфорт и проходил волнами по черепной коробке. Он ограничился наполненным презрением взглядом.

— Я все пытаюсь понять, как ты выжил? — подойдя к выходу и повернувшись, уставился черными линзами на писаря.

— Говорю же, не знаю, — искренне признался Антон.

— А как ты смог разбить шар? — продолжил куратор.

— Не знаю. Выронил его случайно.

— Вот так просто? Выронил и разбил то, что разбить невозможно?

— Не разбивал я его. Там небольшой кусочек откололся. Значит, до меня откололся как-то, — отмахнулся он небрежно.

Бальмонт с серьезным видом медленно спросил.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Фотограф на миг задумался, измученно сводя взгляд к своему лбу.

— Пожалуй, да. У меня чертовски болит голова, и я не очень хочу с тобой идти.

Демон злобно фыркнул и немного оскалил ровные и белые, как снег, зубы. Мне бы такие — с завистью подумал скупщик.

Пройдя в коридор, Антон сел на корточки, поставил рядом кружку, натянул правый ботинок и стал неспешно зашнуровывать.

— Поторопись, я не люблю опаздывать, — буркнул демон.

— Ага, тороплюсь всеми силами, — нарочито протянул он язвительно и, взяв кружку, сделал медленный глоток, глядя насмешливо Бальмонту в глаза.

Куратор не оценил нахальства, снял перчатку и с издевкой улыбнулся, щелкнув пальцами.

Помещение залил яркий свет.

Фотограф обнаружил себя в той же позе, что и до этого — с кофе в руке и в одном ботинке, — и быстро подскочил. Он оказался в большом ангарном помещении. В таких обычно хранят сельскохозяйственную или промышленную технику. Но это здание на вид было давно заброшенным. Под крышей тянулись изъеденные ржавчиной балки, где-то ворковали голуби, грязные стены украшали древние граффити, свет солнца насквозь решетил помещение, являясь единственным освещением.

В центре стояло четыре человека, которые что-то негромко обсуждали. Заметив Бальмонта, они быстро расступились, давая ему пройти. Демон не спеша и гордо, словно важная шишка, прошел мимо них, не обращая ни малейшего внимания на собравшихся.

Поднявшись на небольшую импровизированную платформу из паллет в конце ангара, он повернулся, обвел присутствующих взглядом и громко прокашлялся. Люди подтянулись ближе в ожидании начала. Воцарилась тишина.

Антон подошел поближе, нелепо ковыляя в одном ботинке и с кружкой в правой руке. Мерзкий демон даже не дал ему захватить пуховик, а в ангаре было холодно. Рядом стоящий мужчина оценивающе посмотрел на него.

— Итак, сто тридцать вторая летучка. Похоже, что один не пришел. Не будем ждать. Начнем, как всегда, с оценки вашей работы, — громко начал куратор.

Фотограф, немного опустив голову, едва заметно приподнял свободную руку и попытался с помощью пальцев посчитать, сколько времени проходят подобные собрания. Но гудящая голова никак не могла удержать в себе мысли.

— Одиннадцать лет, — тихонько произнес мужчина. — Вы новенький?

Антон смущенно молча кивнул.

Бальмонт продолжал:

— ...Помимо прочего, в этом месяце было совершено семь скупок с детьми: три с восьми, девяти и одиннадцати лет, и четыре — с лицами более старшего возраста, но не достигшими шестнадцати лет. Повторюсь, старайтесь избегать подобных сделок, так как Души детей не несут такой же полезности, как Души старшего возраста. Служат они скверно. — подытожил демон, переходя на новую тему.

— Теперь новости из Лимба. Очередь на распределение значительно увеличилась за последнее время. Было решено оставить одного Люциферова писаря и добавить демонов-писарей, которые вновь начали выжигать имена новоприбывших на табличках. Шар Спектр, с тех пор как был поврежден, не покидает центральный архив. Впредь, писари работают там, под присмотром охраны...

Подловив демона на небольшой паузе, какая-то смелая девушка из толпы осторожно поинтересовалась:

— Господин Бальмонт. Спасибо за новости из преисподней, но нас всех все еще заботит вопрос, который вы обещаете решить уже много лет.

Куратор недовольно задрал голову и громко выдохнул:

— Никаких новостей. Группа Азазеля по поиску убийцы занимается расследованием. Имир тоже выделил для этого своих ангелов.

По помещению пронеслись недовольные перешептывания.

Кто-то из мужчин спросил:

— Но как так? Из России нас уже осталось пять человек, в прошлом месяце убили двоих наших. В Европейском регионе, говорят, убили четверых. Как нам служить, если... — он замешкался и тихо добавил, боясь гнева демона: — вы не можете обеспечить безопасность?

Но собравшиеся поддержали вопрос, тихо поддакивая и кивая.

Бальмонт не проявил никаких эмоций, лишь чинно поправил очки.

— Мы работаем над этим. Будьте бдительны и осторожны. Если заметите что-то, что вам покажется странным, постарайтесь покинуть это место как можно скорее.

Он перевел тему и продолжил.

Антон уже не вслушивался, так как его отвлек тот мужчина.

— А вы ведь бывший "Люциферов писарь"? Когда ждал распределения, пару раз видел вас.

Скупщик не ожидал такого вопроса и, немного растерявшись, кивнул.

— Я — Дамир. Сбежал из четвертого, — тихонько шепнул он, протянув руку.

— Антон, — переложив кружку в левую руку и освободив правую, протянул руку в ответ.

— Не знаю, из-за чего вы здесь, но вижу, вы не в своей тарелке. Сколько у вас сейчас времени?

Антон растерянно глянул на часы.

— Тринадцать тридцать, — объявил он.

— Да нет, на метке вашей. Сколько примерно времени осталось? — шепотом засмеялся мужчина.

— А, понял, — смутился фотограф, закатывая глаза. — Около трех суток. Три с хвостиком, если быть точнее.

— Маловато, но не критично. Слушай, Антон. Знаю, что к вам раньше обращались "господин писарь" и все такое, но можно на "ты"?

— Конечно, — без доли сомнения разрешил он.

— Мы тут каждый месяц с наших городов на это бесполезное собрание приезжаем и по вечерам у нас традиция — ходить в паб. Давай с нами?

Раньше на подобное предложение Антон ответил бы отказом, не горя желанием нарушать свой устав интроверта, а тем более снова прикасаться к алкоголю, но не теперь.

— С радостью.

Мужчина одобрительно улыбнулся.

— Ты же из Москвы?

— Да. А мы где сейчас?

— Недалеко от МКАДа, в области. Я на машине, как закончится встреча, могу подбросить.

Антон замешкался.

— Я думаю, он вернет меня оттуда, откуда забрал, — указав головой на демона, выразил надежду фотограф.

— Этот-то? — с презрением глянув на Бальмонта. — Ему насрать, косарь ставлю, не заберет. Или можем поспорить на твой оставшийся ботинок, — дружелюбно посмеялся мужчина.

Дамир был ярким представителем монгольской народности. Широкое плоское лицо, узкий разрез глаз, смуглая кожа, волосы черные с небольшой сединой, невысокого роста. В общении был легок и приятен и с ходу располагал к себе.

Чья Душа заняла это тело, Антон не знал, но характер вполне подходил внешности и казался естественным. Фотограф согласился, к тому же без пуховика он уже совсем окоченел.

— Окей, буду благодарен, если подбросишь.

Мужчина кивнул.

Вдруг у входа в ангар послышался звук подъезжающей машины. Все обернулись, демон остановил речь. Через пару секунд металлическая дверь приоткрылась и в помещение вошла сгорбившаяся старушка лет восьмидесяти.

Демон устало вздохнул.

Женщина обвела всех присутствующих хмурым взглядом и держась за поясницу облокотилась на ближайшую колонну— что-то бормоча под нос. Кто-то из присутствующих засмеялся, некоторые подхватили. Дамир только открыл рот и хотел что-то сказать, но она спешно отрезала.

— Да заткнитесь вы...

Антон округлил глаза. Какая-то девушка, хихикая сказала.

— Что, Статс, ты теперь по старушкам?

Бабуля скривилась подбирая подол заношенной юбки и осматривая себя.

— Не повезло, бывает. Зато сюда на такси бесплатно доехал. Я успел до того момента, как вы начали обсуждать убийства?

Бальмонт нервно прошипел, не дав никому ответить.

— Я же говорил, не делать так. Нельзя каждый раз убивать тело и вселяться в людей заново.

— Почему нельзя? Я же делаю. Вы, уважаемый куратор, когда обеспечите мне безопасность, я перестану. А пока эта неуловимая тварь убивает и дышит в спину — буду прыгать по телам и скрываться.

— Это не поможет, кретин. Ты понапрасну выталкиваешь Души и наводишь суматоху. — раскатисто прорычал демон.

Старушка отмахнулась и скрипя зубами процедила.

— Ясно. Значит на хрен эту встречу. Ладно, господа, там как раз таксист ждет. Он мне вполне подойдет. Увидимся вечером в пабе. — она расстегнула сумку.

Бальмонт спешно прервал его и казалось немного запереживал.

— Отойди подальше! — сказал демон приказным тоном.

Женщина хмуро кивнула и подошла вплотную к двери.

Дрожащими руками она достала из сумки кухонный нож, обреченно и повседневно вздохнула, развязала потрепанный шерстяной шарф и поднесла лезвие к горлу.

Резким и хладнокровным движением рубанула слева направо. Из глубокого разреза хлынула кровь, заливая все вокруг. Старушка, хрипя и захлебываясь, осела на холодную землю, трясясь в конвульсиях. Через минуту они прекратились. Она умерла. От тела и красной лужи еще шел пар.

Антон непроизвольно взвизгнул и прикрыв рот руками в шоке уставился на мертвое тело женщины. Но из присутствующих никто даже глазом не повел.

За дверью несколько раз прогудела машина, давая понять, что Стас вселился в тело водителя.

Бальмонт спустился с паллет.

— Ладно. На сегодня закончим. Через месяц здесь же. — недовольно скривившись сказал демон.

Летучка подошла к концу, и куратор, щелкнув пальцами, исчез в ярком свете, ослепляя всех присутствующих.

Собравшиеся, о чем-то переговариваясь, направились к выходу и, казалось, только сейчас заметили Антона, который все еще стоял в шоке и не мог пошевелиться.

Дамир весело и громко представил новичка.

— Уважаемые коллеги, — с иронией начал он, — у нас пополнение. Знакомьтесь, это Антон. Антон, знакомься, это скупщики душ.

Какой-то парень, видя замешательство и ошарашенную физиономию новичка, сказал.

— Не бери в голову, к сожалению, это нормально. Стас у нас немного альтернативно одаренный, ничего не поделаешь.

Фотограф, отвел взгляд с тела, и попробовал привести себя в чувства, стараясь выкинуть из головы смерть старушки. Получилось с трудом.

Поочередно знакомясь с каждым, скупщики представлялись ему, но уже на втором человеке он понял, что имена предыдущих повылетали из головы, и в конце смущенно сообщил об этом.

Компания улыбалась. Какая-то девушка подхватила.

— Да запомнишь, времени еще полно впереди, если нас не поубивают, — переходя с улыбки на серьезное выражение лица, помрачнела девушка, но быстро перевела тему: — Вечером пойдешь в паб?

Антон закивал, но отходить от темы не хотел и вернув разговор в нужное себе русло, дрожащим от холода голосом спросил.

— А что за прикол с этими убийствами? Это реально?

Они подтвердили.

— Но как это возможно? Вы имеете в виду, что умирает тело? Как у ...? — недоумевая, спросил указывая дрожащим пальцем на мертвую женщину.

— Нет, именно что Душа. И в том-то и прикол. Никто не знает, как это возможно. Ни Бальмонт, ни даже Азазель с Вельзевулом... То есть нас просто стирают из этого мира, как ластиком. — почесал затылок Дамир, прикусывая губу.

Задумавшись подытожил.

— А самое загадочное то, что такими силами не обладает ни один демон, и даже сам Люцифер. Только Бог. — кинул он взор куда-то наверх.

Девушка, которая представилась Олей, перехватила.

— Сделали расследовательную группу. Похоже, они там сами в тихой панике сейчас. Только им, по большому счету, насрать на нас, а паника из-за того, что их кто-то ставит раком. Сначала эти убийства были редкими, а последнее время просто жесть началась.

Кто-то удрученно кивал, кто-то высказывал переживания, кто-то коротко матерился.

Пытаясь осмыслить информацию, Антон завис на месте.

Собравшиеся начали расходиться, прощаясь до вечера. Последней выходила Оля и подошла к нему.

Она была небольшого роста, с густыми рыжими волосами, выпрямленными утюжком. На лице было немного веснушек и морщинок, глаза серо-зеленые, а сам взгляд слегка грустный и уставший.

— Не парься пока. Мы поможем чем сможем, адаптируешься. А там уже видно будет. Может, и найдут убийцу.

Дамир тоже присоединился к ним.

— Короче, просто тыришь двенадцать или тринадцать душ как можно скорее и запираешься в каком-нибудь бункере до следующей летучки. Во вариант! — шутя поднял большой палец вверх.

Девушка грустно улыбнулась.

Все еще пытаясь понять, как такое возможно, Антон спросил у Оли, обнимая себя руками в попытке согреться:

— А как он выглядит-то?

— Убийца? Хрен его знает. Все, кто его встречал, уже не могли рассказать.

— Я знаю, как он выглядит. Ну, мне удалось немного выудить у Бальмонта, — похвастался мужчина, довольно сузив глаза.

— Ты его просто достал вопросами? — засмеялась девушка, звонким голосом.

— Ха-ха-ха, даа! — протянул он. — Короче, это какой-то древний демон или что-то типа того, и он скрывается в тенях.

— Ой, кончай прикалываться, — отмахнулась она небрежно, скривив губы.

— Я серьезно. Лысый сказал, что это неизвестный им демон, и нам нужно избегать теней, — поежился он.

Задумчиво уставившись на кружку, фотограф резко вклинился, резко подняв взгляд.

— Он обманул. Это не демон. Ни демоны, ни ангелы не могут причинить физический вред людям на земле. Тем более убить.

— Вот именно! — девушка толкнула в плечо Дамира. — Земля — как ясельки у детишек. Пока мы здесь, они и пальцем нас не могут тронуть. На хрена, по-твоему, им этот догмат?

— Ну... — провел пальцем по виску, — чтобы хоть как-то оторваться за свой прокол?

Оля шутливо и немного небрежно погладила его по голове.

— Хороший мальчик, обучаешься! — хихикнула добродушно. — Еще пару сотен лет и выучишь все грехи.

Дамир цокнув языком стыдливо убрал ее руку.

Антон, готовый с минуты на минуту завыть волком от холода, вопросительно указал головой водителю в сторону выхода, где стояла машина.

Оля заметила и быстро вставила.

— Ах, блин, да, давайте до вечера. А то Антон сейчас при параде, и такими темпами ему убийца скоро не понадобится.

Они обменялись улыбками и распрощались.

Серый Opel Astra быстро нагрел салон и через пару минут привел замерзшего скупщика в чувства. Он сидел на переднем сиденье со своей кружкой на коленях, держал руки у печки, периодически потирая ладони друг о друга. Водитель ждал, пока машина прогреется и с запотевших стекол сойдет конденсат.

— Слушай, ты же многое знаешь, — задумался мужчина, нервно постукивая по рулю пальцами. — Может, есть какая-то скрытая лазейка, благодаря которой можно вот так убивать душу? Ведь пока служим — должны жить.

— Такого точно нет, — отрицательно помотал головой Антон, прокручивая в голове все известные ему законы.

Дамир грустно перевел взгляд в боковое стекло, уставившись куда-то вдаль, задумавшись о своем. Они стояли в заснеженном поле у заброшенных аграрных построек. Похоже, что раньше здесь были посевы какой-то культуры, но сейчас уже давно все опустело. Впереди простиралась лишь снежная пелена, застилавшая поле. Где-то вдалеке виднелись фары проезжающих машин, а колея от недавно уехавших коллег вела в том направлении.

Солнце некоторое время назад спряталось за плотную завесу серых облаков. Пошел снег.

Водитель включил какую-то радиостанцию и убавил звук, оставив фоном, чтобы стало хоть немного веселее.

— Дааа... Печально все это, конечно. Вернулись одиннадцать лет назад, пожили года четыре спокойно, а семь лет назад, по земным меркам, и началось это... Я бы лучше, если честно, остался в своем круге, — с горечью улыбнулся уголком рта.

— Сколько нас осталось?

— Тридцать два.

Антон приоткрыл рот и чуть не уронил кружку с колен, вовремя спохватившись.

Дамир продолжил опечаленным голосом.

— Сначала убили тех троих, кто был первыми и шлялся по миру больше семисот лет. Теперь очередь дошла до нас. Этот убийца — он как охотник, вылавливает скупщиков по всему миру, сначала по паре штук в несколько месяцев... А теперь счет пошел на десятки. То тут, то там.

Фотограф уставился опустошенным взглядом на мелькающие вдали огни машин.

Раздался громкий вызывающий голос. Антон от неожиданности вздрогнул.

— Эй, там, наверху! — Дамир несколько раз долбанул кулаком по обшивке крыши. — У вас тут безумный маньяк с силами, равными Богу! Ау, Всевышний? Зассал и не отсвечиваешь? — протянул он надменно и с укоризной.

— А может, это сам Бог? — иронично улыбнулся фотограф, зная абсурдность этого варианта.

— Тогда нам хана! — усмехнулся водитель, уловив и поддержав иронию.

Голова почти прошла, что не могло не радовать.

Диктор по радио что-то рассказывал приятным баритоном.

Дамир снял машину с ручника, и они медленно поехали.

— Ты не против? — спросил он, доставая одной рукой упаковку Dunhill Blue из кармана.

Антон энергично покивал, выражая одобрение. Против сигарет он ничего не имел, хоть сам и не курил.

— Тебе куда? — спросил Дамир, затягиваясь.

Он назвал свой адрес.

Они выехали на дорогу. Мужчина вбил координаты в смартфон, машина направилась по зеленой стрелке на экране.

Ехали не молча, разговаривали о всяком: о прошлом, настоящем и — с грустью — о будущем. Делились воспоминаниями из жизни. Потом заговорили о работе.

— Знаешь, поначалу заключать сделки тяжело... да и потом тоже. Но никто уже давно не играет по правилам. Могу рассказать лайфхак, который сильно облегчит жизнь.

— Давай.

— Поиск тех, кто согласится на подобное, — трата времени. Почти все отказываются, принимая тебя за идиота. А в Москве вообще мрак: люди на тебя смотрят как на безумца и даже в диалог не вступают. Все злые, как собаки, — он затянулся, и выдыхая дым в немного приоткрытое окно прокашлялся.

— В общем, я к чему... — немного замялся. — Если совсем не париться и быть мудаком, то идешь на какую-нибудь детскую площадку. Находишь кого-то поотдаленней и постарше, чтобы не заплакал и не убежал, и чтобы лишних глаз не было. Отнимаешь у него что-нибудь... ну там, шапку, например, или смартфон. Потом сразу предлагаешь вернуть и говоришь, чтобы малой вежливо попросил. Тот просит, ты протягиваешь обратно, но, когда он тянется, сначала быстро жмешь руку, а потом уже отдаешь. Все. Трое суток начислялись, ребенок мертв, быстро сваливаешь.

Антон побледнел и не поверил своим ушам, ошарашенно переводя взгляд на Дамира.

— Дети?! В девятый круг?!

— Знаю. Говорю же, надо быть мудаком. Но кто-то пользуется, как ты заметил на собрании. Мы с Олей, например, вообще этим не занимаемся и стараемся избегать тех, кто так делает. Это гнилые Души, — осудил с презрением мужчина. — Я делаю иначе. Схема та же, но с кем постарше, кто уже жизнь пожил. Ищу того, кто с виду более запуганный и простой... Клерка какого-нибудь, например, — снова затянулся. — Ну, либо по старинке, если совесть грызет.

— Ясно. Спасибо, — едва выдавил из себя Антон, нехотя процедив слова.

Остальную часть пути ехали молча.

Добравшись, напоследок обменялись телефонными номерами.

— Ну что, до вечера? — на всякий случай уточнил Дамир. — Паб "Три козла", адрес запомнил?

— Да, да, запомнил, — вываливаясь из машины, сообщил фотограф.

— Заехать точно не нужно?

— Нет, все нормально, я на метро, — отмахнулся он, натянув улыбку, и захлопнул дверь.

Машина осторожно развернулась и, неспешно выезжая из двора, уехала.

Антон подошел к подъезду и, задумавшись, уставился на дно кружки.

Левый носок насквозь промок, было холодно, но он этого не замечал. История с детьми задела его до глубины Души и больно скреблась внутри цепкими когтями. Не отпускала и смерть старушки. Все это казалось нереальным, будто затуманенным.

Какая-то его часть гневно пыталась нащупать в себе силы послать всех новых знакомых на все четыре стороны и больше никогда с ними не общаться. Другая же пыталась смириться и усердно успокаивала его, что так делают не все. Оля с Дамиром — не такие.

Нащупав в заднем кармане брюк ключи, открыв подъездную дверь, скупщик поковылял домой.

Ближе к вечеру, взвесив и проанализировав все за и против, Антон собирался в паб. Аккуратно уложив черные волосы и немного залакировав их назад, в этот раз он надел джинсы и серую водолазку, чтобы выглядеть менее официально. На всякий случай проверил часы и таймер телефона.

«Шестьдесят два часа» — удовлетворенно выдохнул он.

Договорились начать собираться к вечеру, пора было выдвигаться.

Проверив, везде ли выключен свет и не забыл ли выдернуть из розетки утюг, писарь закрыл за собой входную дверь и вышел на улицу, закинув ключи во внутренний карман пуховика, где находился паспорт. Уже давно стемнело, но снег все еще падал, перехватив эстафету у дневного собрата и красиво поблескивая в тепло-оранжевом освещении фонарей.

В метро было людно — вечер понедельника, но час пик уже миновал. Сделав пару пересадок, доехав до нужной станции, он вышел на улицу и сориентировался на местности, в чем ему помогли карты, загруженные в смартфон.

Паб «Три козла» находился в подвале небольшого кирпичного здания, внутри которого был продуктовый магазин, салон сотовой связи и почтовое отделение, уже завершившие свой рабочий день. В нескольких десятках метров стоял припаркованный Opel Astra.

Антон спустился вниз и оказался в небольшом, но уютном помещении.

Людей не было совсем — только в дальнем углу сидели Дамир с Олей, ожидая остальных и о чем-то разговаривая.

Играла приглушенная, медитативная музыка, напоминающая Vocal Chillout. Стены бара украшали ирландские флаги, фотографии футболистов разных лет, портреты отдыхающих и выпивающих бородатых байкеров, снимки каких-то пивных фестивалей, а также целый стеллаж с раритетными пустыми бутылками и банками от крафтовых пивоварен разных стран.

За барной стойкой висел большой телевизор, без звука транслировавший футбольный матч. Сама стойка была пуста, а из персонала присутствовал только один бармен, который чем-то занимался на кухне.

«Что ж...» — подумал Антон. «Буду третьим».

Он подошел к коллегам.

Те вновь приветственно улыбнулись, а Оля подвинула в его сторону стул, приглашая присесть. Сняв пуховик и повесив его на вешалку, Антон любезно принял приглашение, но сначала пошел заказывать пиво.

Общение было живым и насыщенным. Они потягивали Guinness из пинтовых бокалов, рассказывали о своих первых встречах с Бальмонтом и показывали ожоги.

Дамир своей метки не скрывал, в отличие от девушки. Он говорил, что постоянно смотрит на него, вспоминает всех несчастных душ.

«Память о тех, благодаря кому я еще жив, не должна быть скрыта за длинными рукавами или повязками», — гордо заявлял мужчина.

Антон прокашлялся и поинтересовался.

— Этот Стас, он так всегда делает?

— Нет, последние несколько месяцев. Каждую встречу в новом теле. Это ужасно, я понимаю. Но он далеко не ангел и сбежал из девятого. А попал туда из-за того, что кого-то убил при жизни. — поникши сообщила Оля осуждающе скривившись.

Повисла тишина, нарушаемая лишь приглушенной музыкой.

После недолгого молчания, фотограф решил спросить.

— А метка Бальмонта? Она же остается на предыдущем теле?

— Метка привязана к Душе. На новом теле ожога не будет, но оно и не надо. Чувствовать его все равно будешь. — объяснил Дамир делая жадный глоток пива глядя куда-то на стену пустым взглядом.

— Я бы выбрал смерть Души, чем такое... Пойду еще закажу выпить. — сказал холодным голосом Антон и пошел к барной стойке.

Сидели уже более уныло. У писаря нарастало желание уйти, но надо было дождаться кого-то еще, чтобы не казаться невеждой.

Прошло минут тридцать. Все еще никто не появился.

— Ну чего, где все-то? — поинтересовался Дамир у Оли.

— Я откуда знаю? — удивилась она. — Давайте Оксане позвоню. Она не пьет и, как обычно, должна была всех подвезти, если планы не поменялись.

Быстро найдя номер в записной книжке и набрав его, девушка приложила телефон к уху, вслушиваясь в гудки.

— Не берет... Значит, за рулем, — констатировала скупщица, почесав висок.

Прошло еще полчаса. Музыка сменилась на ирландскую, а по телевизору включили очередной матч.

Все, кроме Антона, допивали третий бокал пива, а он уже справлялся с четвертым, периодически закидывая в себя картошку фри и луковые колечки.

Дамир начинал возмущаться.

— Слушай, они бы уже давно приехали. Набери еще разок?

Оля снова набрала, но на том конце были лишь гудки.

— Может, случилось что? — начал переживать мужчина.

— У тебя есть номер Валеры или Стаса? — поинтересовалась Оля.

— Нет, — проговорил он с легкой неприязнью. — Только Оксаны. Со Стасом не общаюсь, как и ты. А Валера недавно номер поменял.

Оля понимающе закивала и цокнула языком.

— Да и ладно. Давайте еще по одной — за новое знакомство, и по домам? — предложила она ловя из взгляды.

Собравшиеся подняли бокалы и чокнулись.

На столе завибрировал телефон.

Оля потянулась за ним, но взять не успела — звонила Оксана, но входящий сбросился.

— Странно. Сорвался. Сейчас перезвоню ей, — сообщила девушка и снова поднесла телефон к уху.

Но в этом не было необходимости.

В дверь со всей силы вломились.

На пороге стояла взъерошенная Оксана с лицом, переполненным отчаянием и страхом.

В ее руке звонил телефон с входящим вызовом от Оли.

Девушка истерично, срывающимся голосом заорала.

— Они все мертвы!

На звук из кухни вышел озадаченный бармен. Дамир и Оля вскочили, с ужасом уставившись на нее. Антон поднялся последним.

— Что?! Как?! — едва успел воскликнуть Дамир.

Свет в пабе хаотично замерцал. Из распахнутой двери рванул холодный поток воздуха.

В помещении стало темнеть, словно тени начали окутывать его.

Телевизор потерял сигнал, музыка прерывалась.

— Их уби!...

Слова Оксаны застряли в горле. Телефон выпал из рук.

Резко запрокинув голову назад, она издала нечеловеческий, истошный вопль.

Ее тело, игнорируя все законы физики, поднялось над полом.

Зависнув в нескольких сантиметрах над землей, оно начало бешено трястись в судорогах.

Было заметно, как почти невидимая рука, окутанная тенью, сжимает ее горло, перекрывая кислород.

Руки хаотично извивались, колотя по глотке в надежде отбить нападение.

Безуспешно.

Глаза покраснели, а лицо приобрело неестественно красный оттенок, который быстро начал сменяться фиолетовым.

Антон рванулся к ней в слепой надежде помочь...

Но выскакивающий из-за стола Дамир с силой потащил его назад.

— Валим! Валим на хрен отсюда! — заорал он, перескакивая через стол и разбивая бокалы.

Оля, словно пантера, метнулась к барной стойке, оттолкнула ошарашенного бармена и влетела в кухонное помещение.

Скупщики бросились следом за ней.

Пулей промчались мимо подсобки, взлетели по служебной лестнице и, выталкивая дверь наружу, выскочили на улицу.

— К тачке! — скомандовал Дамир.

Ближе к ним стояла машина Оксаны, оставленная заведенной, с распахнутой дверью и включенными фарами.

На заднем сиденье лежали мертвые тела Валеры и таксиста, в которого днем вселился Стас.

Стекло за ними было разбито, а двери и бампер помяты и поцарапаны чем-то напоминающим огромные животные когти...

Минуя автомобиль, скупщики рванули за Дамиром.

Добежав до водительской двери Опеля, тот в панике начал шарить по карманам в поисках ключей.

— Быстрее! — заорала Оля, охваченная страхом.

Дверь служебного помещения, откуда они только что выбежали, с грохотом сорвало с петель и отбросило на несколько метров.

Свет уличных фонарей интенсивно замерцал, и эта волна направилась в их сторону, словно предупреждая, что нечто вот-вот их настигнет.

— Они остались в куртке! — завопил Дамир, захлебываясь от ужаса, видя обреченные взгляды Антона и Оли.

Фары Оксаниной машины подхватили это мерцание.

Тень была близка как никогда.

Едва заметная, в припадочном освещении уличных фонарей она скользнула к Дамиру.

Словно почувствовав неизбежность, он успел лишь прошептать со слезами в голосе:

— Извините...

Что-то схватило его за левую ногу.

Дернуло вверх и резко опрокинуло.

Он завизжал умоляя о пощаде и пытаясь вырваться.

Тщетно.

Нечто пригвоздило его к земле и не отпускало.

С силой надавило на грудную клетку.

Хриплый, леденящий вопль разнесся по всей улице.

Поняв, что помочь ему уже невозможно, Антон схватил за руку застывшую в ужасе Олю, которая, казалось, потеряла всю надежду, и хладнокровно произнес:

— В машину Оксаны. Живо!

Девушка мигом вышла из ступора.

Запрыгнув в автомобиль, Антон включил переднюю передачу и вдавил педаль газа в пол.

Сзади все еще кричал Дамир.

В зеркало заднего вида писарь едва уловил, как алая метка мужчины стремительно бледнел — огонь исчезал на глазах, а когда тот замолчал, шрам стал белым и зарубцевавшимся.

Вылетев на дорогу и скрипя шинами на резком повороте, скупщики исчезли за углом.

Сердце бешено колотилось в груди.

Дрожь колотила все тело.

Фотограф нервно кусал нижнюю губу, стараясь успокоиться.

Тяжело дыша, Оля обернулась и следила за фонарями.

Преследования не было.

Неслись обгоняя машины.

Казалось, всё кончено.

Свернули на перекрестке и обменялись испуганными взглядами.

Ехали молча, стараясь привести чувства и мысли в порядок. Антон вел ровно, но на красный, где это было возможно, не останавливался. Оля смотрела в окно и периодически вытирала слезы рукавом свитера. За окном мелькали светофоры.

Через несколько минут молчание прервалось.

— Что теперь? — Она прижала ладонь к груди, стараясь унять бешеный ритм сердца, но пальцы всё равно дрожали.

— Не знаю. — Помотал он головой, проведя рукой по затылку, сжимая пальцы в волосах.

Еще какое-то время ехали в гнетущей тишине.

До встречи с убийцей, все это казалось нереальным и далеким. Будто Антона это вовсе не касалось. Но не теперь. Скупщики не преувеличивали, рассказывая о смертях.

Восстанавливая по частям произошедшее, фотограф прервал молчание.

— Ты заметила?

— Что заметила? — Непонимающе взглянула на него опустошенным взглядом.

— Ожог Дамира. Пока он пытался вырваться, его шрам угасал. Думаю, с Оксаной и этими двумя на заднем сиденье было так же, — холодно произнес писарь.

— И что? — посмотрела на него вопросительно.

— Значит, оно... пока держит их, забирает себе время скупщика. Не знаю как и зачем, но теперь понятно, что оно не убивает душу, как мы думали раньше.

— То есть?... — не понимающе посмотрела на него девушка.

— Оно просто манипулирует тем временем, что вы себе наскупали. Лишает вас его.

Оля закрыла лицо руками и тяжело выдохнула.

— Значит, оно не нарушает догмат, а наоборот — активирует его? — осознала она.

— Да, все так. Догмат срабатывает, когда у вас заканчивается время. Воспринимает так, будто вы перестали служить и убивает Душу. То, что делает это существо — не убийство в привычном нам понимании, — подтвердил Антон.

— Если это не может быть демон, то что оно? — Её голос был тихим, почти безжизненным

— Не знаю. Но оно очень сильно. И самое страшное — неуловимо. Поэтому нам не могут помочь.

— И в итоге мы все равно умрем от рук этой твари... — Она прикусила губу, глаза потемнели, а пальцы нервно сжались в кулаки.

Антон не нашелся, что ответить. Комментарии были излишними. Этот охотник убивал целенаправленно, выслеживая их как добычу.

Оля вдруг встревоженно охнула.

— Блин, сумочка! Она осталась там! С ключами и телефоном!

— Да, и мой пуховик тоже... с ключами и документами.

Они переглянулись, обмениваясь сочувствующими взглядами. После непродолжительного молчания Антон спросил.

— Тебе некуда идти?

Девушка едва заметно кивнула.

У него появилась идея. Других вариантов не было.