Эпилог
Делани
Канун Рождества
У Фанни девятнадцать недель. У нее довольно-таки заметно округлился живот, и в мою привычку вошло обязательно целовать его, чтобы наладить связь с малышом. Малышом. Он. Вчера она ходила к доктору, который подтвердил, что внутри нее развивается настоящий мужик. Согласно его заключению, все было в норме, так что мы были счастливыми ожидающие родители первенца.
Фанни поправилась. У нее набухла грудь и раздались бедра. Мой рот затопила слюна, когда я впервые увидел округлившийся живот, наливную грудь и бедра. Она начала стесняться своего тела, так что мне пришлось приложить немало усилий, чтобы она не чувствовала себя плохо. Она была моей маленькой девочкой, которая нуждалась в одобрении того, как она выглядит, и я давал ей это, так что последние несколько недель ее лицо сияло от радости. Кажется, она смирилась с тем, что внутри нее процветает настоящая жизнь. В моменты моего уезда она ночует у родителей для безопасности, а потом рассказывает мне, как тяжело им было без меня.
Я привык к мысли, что нас трое, так что ее округлившийся животик — это часть нашей семьи.
Ну, что ж. Начнем по порядку.
После того, как она мне рассказала о беременности, мы приняли обоюдное решение скромно расписаться и обменяться кольцами. Решили, что устроим вечеринку потом... После родов, возможно. Фанни не хотела пышности, но все равно обзавелась белым простым платьем и туфлями на каблуке. Она примерила фату для росписи, так что в целом у нас было все, как у всех, просто не в том масштабе, в котором можно было ожидать. Она взяла мою фамилию, поэтому вот уже три месяца она миссис Россетти с сияющим из белого золота кольцом на безымянном пальце левой руки.
Мы рассказали нашим родителям о скором пополнении. Я впервые видел, как мой отец прослезился и сделал это максимально достойно. У нас не было близких отношений со времен моего детства, но он был искренне рад за то, что я обзавелся женщиной, с которой решил двигаться дальше, а не стоять на месте. Бренда, разумеется, расплакалась, а вот Вилли был настолько рад, что несколько дней пил в Бобе за будущего внука или внучку.
Я старался выполнять всю работу клуба удаленно, чтобы держать Фанни в поле своего зрения, но иногда мне нужно было уезжать, и с ней всегда кто-то оставался. Она нуждалась в моей заботе, и я видел, как она с трудом отпускает меня в поездки. С ней часто оставалась Хлоя, которая перебралась в Дэнвелл. Ари и все братья Фанни были частыми гостями в нашем доме.
У Фанни были чертовски неугомонные гормоны. Она была очень нежной и спокойной, но иногда была просто отвратительной истеричной сукой, которую я с трудом терпел. Она была уверена, что я вот-вот брошу ее, потому что однажды устроила такой громкий скандал из-за фигни, что мне пришлось выйти на прогулку с Руфом, чтобы угомониться и не сказать, чего лишнего, но... По прибытию она упала в мои объятья и попросила прощения, а также умоляла ее не бросать.
Тогда я сказал ей:
— Я не брошу тебя, глупышка. Я же понимаю, что это все гормоны. Просто... Просто не переусердствуй. Ты же беременная, черт подери.
Она тогда долго плакала и всхлипывала, потому что боялась, что я действительно уйду, но я никуда не собирался. Это трудности, с которыми мы обязательно справимся.
Неизменным стражником Фанни был Руф. Он был хорошо обучен и передвигался только с ней. Она не использовала поводок, потому что тот знал все выученные команды и не кидался на людей или других собак просто так. У него развилась озабоченная забота, когда у Фанни проявился животик, так что он тонко чувствовал ее состояние и иногда утыкался носом в руки или ноги и пытался забрать боль.
Время текло быстро и скоротечно. Приближалось Рождество, и Фанни интересовалась, как мы его проведем. Я понимал, что это тот праздник, в который я потерял все, но это было чертовски давно, и я могу начать с начала ради Фанни и нашего малыша, но это было так странно, что мне потребовалось несколько дней, чтобы принять здравое решение.
В этом году Бренда решительно была настроена отпраздновать дома в кругу близких, поэтому я согласился пойти к ним, чтобы Фанни не чувствовала себя грустно и одиноко в моем доме. Это был хороший шаг на пути принятия неизбежного. Рождество — семейный праздник, и я должен пойти на уступки ради моей жены, которая носила моего ребенка под сердцем.
Тем более, мой подарок для нее лежал под елью в их доме. Это был плетеный браслет, который она захотела чуть больше месяца назад, когда увидела в торговом центре в Сиэтле, куда мы выбрались, чтобы купить ей некоторую одежду на холодный период зимы.
Мы договорились, что выйдем в 6.30 вечера, чтобы успеть к 7:00. Сейчас 6:10, и мне остается только одеться. Я выхожу из ванной и замечаю жену возле зеркала. Фанни уже готова. На ней теплое длинное платье молочного оттенка, коричневые сапоги на небольшом, но устойчивом каблуке. Ее длинные волосы превратились в роскошные волны, а лицо зарумянилось благодаря косметике. Она старалась оставаться той Фанни, что была до беременности, но теперь ее щечки стали пухлее и приятнее. Она была сногсшибательно хороша, и мне было откровенно насрать на тех, кто думал иначе.
— Великолепно выглядишь, — я подхожу к ней сзади, обнимая и кладя руки на живот. Она застегивает золотую серьгу в ухе и улыбается. Наши взгляды встречаются в зеркале.
— Спасибо, а вот ты должен поторопиться, чтобы мы успели явиться вовремя, — ее руки накрывают мои, а голова оказывается на моем плече.
— Да, я должен, — целую ее в макушку.
Фанни исследует нас взглядом через зеркало, и ее глаза останавливаются на наших левых руках. Я не был фанатом украшений, но Фанни сказала, что отрежет мне член, если я попробую снять обручальное кольцо, так что оно всегда было на мне. Не то чтобы я планировал снимать его когда-то.
— Наденешь молочную толстовку?
Ну, конечно. У Фанни появилась идея-фикс наряжать нас в одинаковые оттенки, и я почти не был против, если это не выглядело странно. Песочная толстовка — окей, я мог с этим смириться. Она все равно будет под косухой.
— Конечно, детка.
Она поворачивается, улыбается и крепко прижимается губами к моим.
— Я буду внизу. Соберу сумку, ладно?
— Спущусь через пять минут.
Моя ладонь сначала оглаживает живот, а затем задницу, и я не сдерживаюсь, мягко шлепаю ее, а она уходит с хихиканьем.
Я надеваю легкую толстовку и застегиваю черные джинсы.
Слышу звонок в дверь, и мое тело тут же напрягается.
Канун Рождества. Беременная мама, трое ублюдков и неспособный пятилетний ребенок.
Меня уносит на двадцать три года назад, и я вспоминаю, как это все произошло на моих глазах.
Черт подери.
Меня парализует, пока перед глазами вспыхивают картинки. Начинаю задыхаться, вспоминая кровь, вспоротый живот моей беременной мамы и трое мужиков, против которых я был бессилен.
Дыхание замирает в горле, скребет до крови, и я понимаю, что начинаю уходить в себя.
— Я открою, — кричит Фанни с первого этажа.
Нет. Нет. Нет.
Мне хочется крикнуть, но я не могу. Ужас сковывает, выворачивает и долбит по мозгам.
Меня пронзает ток, когда я понимаю, что на пороге может быть кто угодно, а моя жена беременна.
Меня пронзает дрожь, когда я понимаю, что это может случится с ней. То, что случилось с моей матерью.
Меня пронзает ужасный шок, когда я понимаю, что прошлое преследует меня.
Я должен что-то сделать. Не могу.
Будто колючие пруты связывают меня, и я не могу двигаться несколько минут. Слышу, как она открывает дверь, как здоровается, как... Мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я парализован. Безнадежен. Я так и останусь стоять здесь, пока...
Действуй, твою мать, Делани! — вопит сознание.
— Блядь.
Я срываюсь с места, застегивая штаны на ходу. Слетаю с лестницы и быстро несусь к дверям. Только не это.
Нет.
Я должен открыть дверь.
История не может повторяться.
Не может. Не может. Не может.
Она уже открыла дверь, и я слышу чей-то голос:
— О, замолчи, ладно?
Господи. Боже. Нет.
И снова:
— Нет.
— Не будь невежливым.
Несколько голосов.
Блядь. Блядь. Блядь.
Я выскакиваю в коридор, а затем резко выруливаю в прихожую. Сердце разрывается, в груди начинает болеть. Я слишком перенервничал.
— Извини. Он сильно устал с дороги, — говорит этот чертов голос.
На пороге стоит...
— Тедди? — мой голос хрипит.
Он вскидывает на меня растерянный взгляд, и я перевожу взгляд на подростка. Адам кутается в легкую куртку, и я вижу его недовольное лицо.
Облегчение затапливает меня, когда я понимаю, что это не трое насильников, случайно забредших в мой дом, а всего лишь Тедди с Адамом.
Фанни отходит в сторону, позволяя гостям войти домой. Она вежливо улыбается.
— Прошу, заходите.
Они оба заходят.
— Я не знал, что у тебя есть жена, — говорит с обиняком Тедди. — Я Тедди, давний знакомый Делани, — он протягивает руку, и Фанни принимает ее.
— Я Фанни,— ее улыбка сияет.
— Это мой сын — Адам, — знакомит он.
— Привет, — бормочет подросток. — Пап, мы надолго? Я устал и хочу есть.
— Когда вы приехали? — спрашиваю я, когда Фанни прикрывает за ними дверь. Напряжение до сих пор не сходит с меня, и я смотрю на них волчьим взглядом.
— Мы приехали еще на прошлой неделе, но... Разбирались с наследством. Я решил возродить семейный бизнес. Папа умер еще в сентябре, и мы приняли решение переехать в Дэнвелл, но все никак не мог зайти к тебе.
— Мне жаль, — шепчет Фанни, подходя ко мне и приобнимая одной рукой. Я тут же обнимаю ее в ответ, укрывая своим телом.
— Прими наши соболезнования, Тедди, — говорю я.
— Спасибо, ребят. Я что зашел-то... Мы, вроде как, соседи теперь, — говорит он, почесывая затылок. — Я выкупил соседний дом.
Я хрипло смеюсь, качая головой.
— Соседний — это тяжело сказать. До него идти почти пятнадцать минут.
— Ну, да, — Тедди улыбается. — Но факт остается фактом. Мне предстоит много работы. Дом совсем разрушен.
— Подожди. Ты купил дом Дудси? — мой голос надрывается.
— Да-да. Ее внуки решили продать его, а мне повезло взять его по большой скидке. Я решил перевезти сюда маму, сына и себя, чтобы начать с нуля, так что нам нужна большая территория и хороший дом.
— Почему бы нам не собраться на ужин? — предлагает Фанни. — Я бы хотела познакомиться с соседями.
Я скашиваю взгляд на жену, которая выглядит более, чем довольная. Кажется, мне придется пойти на этот ужин.
— Можно было бы собраться, — поддерживаю идею. — Как насчет завтра?
— О, было бы замечательно. Мама решила испечь несколько пирогов, так что... Ей нужны дегустаторы.
Фанни смеется.
— Я была бы рада. Теперь я ем чуть больше, чем до своего положения, — ее рука накрывает округлившийся живот.
Тедди смотрит на ее живот с грустной улыбкой. Я делаю глубокий вдох и шагаю вперед. Моя рука приземляется на его плечо.
— Тедди, мне жаль, что ты потерял Донну, но ты еще молод, и я уверен, что ты найдешь здесь свое счастье, раз решил начать с нуля.
Грустные глаза смотрят на меня, и его лицо приобретает унылый оттенок. Он до сих пор не оправился от случившегося.
— Я знаю, поэтому я приехал сюда, чтобы начать с чистого листа, и мне... И мне нужны люди, чтобы не свихнуться.
— Мы поддержим тебя, Тедди, — уверяет его Фанни, и я полностью согласен с ней.
— Спасибо вам, — говорит он, вздохнув. —Ждем вас завтра у нас.
Адам протягивает руку, и я принимаю его крепкое рукопожатие.
Мы прощаемся, и я смотрю на Фанни, которая ловит легкую грусть, но остается в хорошем настроении. Мы смотрим друг на друга несколько секунд, и она улыбается, не догадываясь, какие уничижительные мысли посетили меня, когда я услышал звонок в дверь в Канун Рождества.
Облегчение топит меня, и я сгребаю ее в объятья.
— Я люблю тебя, детка, — шепчу я, не в силах сдержать порыв эмоций.
— И я люблю тебя, малыш, — отвечает она.
Через двадцать минут мы в доме Бренды и Вилли. Я наблюдаю за моей беременной женой, которая уплетает рыбные палочки и запивает все сладким чаем. Она перехватывает мой взгляд, и в ее глазах светятся счастье, любовь и гордость.
Мы не можем оторваться друг от друга. Это... Просто... Нереально.
Наш путь не был легким, но он позволил нам понять важность того, почему мы должны быть вместе. Я полюбил ее еще ребенком, надеясь, что она подрастет и перестанет любить меня, но...
Она осталась преданна своим чувствам, и я искренне благодарен ее железному терпению.
Благодарен за то, что ей приходилось делать миллион шагов вперед, давить на меня, чтобы я наконец-то открыл глаза и признал, что нас свела сама судьба.
Благодарен за то, что она принимала меня таким, какой я есть.
Благодарен за то, что она заставляла меня открывать душу.
Благодарен за все. Она мой смысл.
Фанни — мой огонь, мой воздух, мой талисман, моя жизнь.
Она для меня все, и я никогда не устану это повторять.
Но с незапамятных времен для меня центром вселенной стала не только она, но и Джек, Катарина и Хантер.
Конец.
Добро пожаловать в конец истории, дорогой читатель❤️
Я рада, что ты познакомился с горячей и эмоциональной историей Фанни и Делани!
За новостями, артами и общением жду тебя тут: https://t.me/amarissalee