Влюбленная в дьявола

Фанни

С момента, как мы с Делани урегулировали вопрос наших отношений, прошло чуть больше двух месяцев. За это время поменялось кое-что, что не давало мне покоя.

Например, то, что последние три недели я живу у него. Ну, по-настоящему. Примерно месяц назад он сказал о том, что ему надоело отпускать меня, и мне пора переехать к нему. Я обещала всему белому свету, что не буду на него давить, но так получилось, что это он на меня надавил, и я переехала к нему. Я была рада, что мы наконец-то были вместе официально, и я вовсе не стеснялась этого.

Три недели совместного житья были... Изнурительными. Мы трахались так много и так часто, что порой мне приходилось останавливать его и просить передышку на сон, душ или еду. Я наслаждалась им во всей красе, пока папа не напрягал его по делам клуба. Делани исправно выполнял свои обязанности, и я знала, что на первом месте у моего мужчины — это клуб, и только потом стояли наши отношения.

Я ни в коем случае не злилась и не обижалась, потому что знала, что это такое. Первое время я проводила дома у родителей. Делани уезжал рано утром, я вставала следом и отправлялась к маме. Она решила, что пора бы привлечь меня к работе и попросила просмотреть все документы поставок, чтобы не было нарушений. Я занималась документацией несколько долгих недель, пока не выявила несколько грубых ошибок. Я помогала маме с инвентаризацией и закупками, а также разбиралась с юридической частью всего дерьма, что было в клубе. Я не была их адвокатом, но все же принимала активное участие, чтобы выгораживать их перед законом.

И за последний месяц произошло еще кое-что, что в особенном смысле не давало мне покоя. Мы с Делани никогда не предохранялись, и я не принимала таблетки. Мой цикл... остановился примерно неделю назад. Все предпосылки к обычному состоянию длились и длятся по сей день. Прошлым вечером мне пришлось зайти в аптеку и купить тест на беременность. У меня была задержка в десять дней — звоночек, который я не могла игнорировать.

Утром Делани уехал в клабхаус, а я встала и пошла делать тест. После того, как я положила полоску на зеркало, начала умываться. У меня сильно тряслись руки и гулко стучало сердце в груди. Глаза то и дело прыгали с отражения на полоску теста. Я с волнением ожидала результата.

Я понимала, что прошло всего-ничего от момента, как мы установили рамки, и это было катастрофически маленькое время для того, чтобы насладиться друг другом.

Когда я подняла глаза на полоску теста, увидела две яркие линии. Мне стало плохо. Никакой тошноты или других позывов, которые могут быть, не было, так что я просто села на крышку унитаза и смотрела на две полоски, который могли поставить крест на всем будущем.

Во-первых, я не знала, как отнестись к этому. Не то чтобы я не была продуманной в этом вопросе, но мы как-то раз с Делани подняли тему о детях, и он был, мягко говоря, скептически настроен к этому, потому что его до сих пор преследовали тени прошлого, и он боялся, что случится что-то не то.

Во-вторых, мы были не так долго в отношениях, чтобы обсуждать будущее нашей семьи. Наши взаимоотношения были хрупкими и четко строились от кирпичика к кирпичику. Мне страшно было представить, что так произойдет.

В-третьих, мне было всего двадцать лет, и я не понимала, что могу дать своему ребенку. Мне казалось, что я еще сама ребенок, но во мне уже процветала жизнь.

Я знаю, что мы глупцы, которые не заботились о контрацепции. Казалось, что все шло своим чередом, и мы как-то пытались поговорить о том, что, наверное, лучше стоит предохраняться, но оба понимали, что в этом уже не было смысла, так как мы хотели чувствовать друг друга без преград.

И вот, во что это вылилось — задержка и две красные полоски на тесте.

Я сходила в частную клинику, чтобы записаться на УЗИ к гинекологу. Мне требовалось подтверждение специалиста, что я действительно беременна. Сходив к гинекологу, он заключил: беременность пять недель.

После того, как я узнала об этом, у меня случилось что-то вроде истерики. Я вышла из клиники и начала рыдать. Громко и навзрыд, пока шла домой. Мне было так страшно представить, что будет, когда Делани узнает об этом. Что станет с ним, с нашими отношениями... со мной? Неужели это все так глупо закончится? Черт, мне больно было думать о том, что это реально может произойти.

Я не знала, как сказать Делани, а главное — родителям. Мне казалось, что моя жизнь разом пошла под откос. Да, нужно было думать головой и предохраняться, чтобы не было подобных последний, но... Дело сделано и нужно было что-то решать.

Мне страшно подумать о том, что Делани отправит меня на аборт. Я была против этого. Гинеколог сказала, что мой срок маленький, и в случае незапланированной или нежеланной беременности я могла бы сделать медикаментозный аборт, но мне нужно решиться на это в течение нескольких дней, чтобы не затягивать, так как потом делается другая процедура. От этих слов мне стало плохо, и она это увидела, поэтому попросила меня не волноваться и не думать о плохом раньше времени, пока я не сказала своему партнеру.

Специалист также сказала, что несмотря на прогрессирующие медицинские технологии, аборт нежелателен, если это первая беременность. Может случится так, что я больше никогда не смогу иметь детей. Она не озвучивала ничего лишнего, но намекнула, что многие молодые девушки, решившие пойти на такой шаг, в будущем мучились от бесплодия и неудачных попыток.

Я... Я не хочу делать аборт, поэтому, если Делани вдруг решит, что не хочет этого ребенка, я воспитаю его сама. Я сделаю все, чтобы мой малыш остался жив и ни в чем не нуждался.

Мы каждое воскресенье ходили к родителям на ужин, и мои папа с мамой были счастливы за нас, потому что мы с Делани относились друг к другу, как два влюбленных воробушка, которые наконец-то обрели счастье. У нас все процветало: от секса до быта.

Но сейчас...

Сейчас все изменилось, и я не знала, как сказать об этом ему.

Так или иначе, но мне нужно сказать ему, поэтому я решила приготовить вкусный ужин и... показать ему снимок с УЗИ.

Вечером, когда Делани приехал с работы, я уже накрыла на стол. Мы садимся, и я занимаю свое обычное место сбоку. Не то чтобы ужины были нашей фишкой, но сегодня мне пришлось написать ему и попросить вернуться пораньше. Он не возражал и не показывал своего волнения из-за моих сообщений, но я видела, что он осматривается и ведет себя слегка странно.

— Как прошел день? — спрашивает он, когда я решаю достать из холодильника приготовленный торт.

— Хорошо, — мой голос дрожит, а руки едва доносят тарелку с фруктовым тортом. Я потратила на него полдня, потому что очень хотела чего-нибудь сладкого.

— Ты приготовила торт?

— Ага. Он, вроде, понравился тебе в прошлый раз, — бормочу, отрезая кусочек.

Сегодня днем, пока я готовила крылышки в кисло-сладком соусе, заметила, что меня немного подташнивает от вида сырой курицы, поэтому мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не проблеваться, пока я пыталась приготовить их.

Чувствую всем телом, что Делани наблюдает за мной. Рука с ножом дрожит, и я не могу нормально отрезать торт. Я волнуюсь, потому что до сих пор не придумала, как сказать ему об этом. О беременности. О процветающей внутри меня жизни.

Черт, я такая идиотка.

Делани резко встает, откладывая вилку, и я испуганно таращусь на него. Щеки пылают, когда он хмурится и подходит ко мне, забирая нож.

— Что с тобой? — в его голосе беспокойство.

Я сглатываю и, тяжело вздохнув, поджимаю губы. В глазах собираются слезы, и я понимаю, что должна сказать ему о беременности прямо сейчас.

— Мне... Мне нужно кое-что сказать тебе, — мой голос надрывается и ломается на последнем слове.

Слезы мгновенно скатываются по щекам, и Делани опускает руку на мой подбородок. Надавливает пальцами, и я смотрю на него расфокусированным взглядом. Чертовы гормоны. Как не вовремя. Я заметила еще несколько дней назад, что мое настроение меняется по щелчку пальцев вне зависимости от обстановки. Я думала, что это ПМС или что-то вроде того, но... Нет.

— Фанни? Что случилось?

— Делани... — я перехожу на шепот, не в силах говорить громче.

Его карие глаза сужаются, и я, облизнувшись, шепчу ему:

— Я беременна. Пять недель.

Он с неверием смотрит на меня, его пальцы перемещаются с подбородка на щеку, вытирая очередные слезы. Я всхлипываю. Его лицо разглаживается, но становится более задумчивым. Уголок губ дергается. Я нахмуриваюсь, не понимая его реакции.

— И это все? Почему ты плачешь? — тихо спрашивает.

— Я... Мы... Мы только начали встречаться, мы не предохранялись, я не пила таблетки, ты не хочешь детей... Я еще так молода. Все так не вовремя, — бормочу сбивчиво, выкладывая все, как есть.

— О, детка, прекрати. Ты знаешь, что у меня есть определенные страхи, но это не значит, что я не хочу от тебя детей. Если бы я не хотел, мы бы трахались в презервативе, или ты бы принимала таблетки. Я знал о последствиях, когда кончал в тебя.

Мои глаза расширяются, а рот приоткрывается.

— Что? Но...

— Фанни, я же говорил тебе, что, если мы сходимся, ты переезжаешь ко мне, и мы живем, как семья. Я знаю, что к этому прилагается, понимаешь? Либо все, либо ничего. Вот, о чем я говорил тебе.

Я сглатываю, качая головой, потому что не могу поверить в то, что он говорит.

— Но мы еще так молоды...

— Тем больше ты сможешь подарить мне детей, — шепчет он и склоняется, чтобы оставить легкий поцелуй в лоб.

Я шутливо бью его по руке, и он тихо смеется.

Обняв его, прижимаюсь щекой к его твердой груди.

— Значит... Ты не против?

— Конечно, нет, детка. Ты помогаешь мне бороться со своими страхами, и я принимаю это, как вызов, так что я определенно не против этого.

Он отстраняется, и его большая ладонь накрывает мой живот. Я опускаю глаза и сглатываю.

— Пять недель... Это еще очень мало, — хриплю, но слегка улыбаюсь.

— Ты ходила к доктору?

— Да, — киваю. — Сначала сделала тест, а потом пошла к врачу, чтобы подтвердить.

— И... Что теперь? Я ни черта в этом не понимаю, — его брови сходятся на переносице.

— Ну... Мне доктор дала время подумать, что делать. Либо... Аборт, либо вставать на учет, так что...

— Аборт?! — перебивает он, и я затыкаюсь, сморщив нос.

— Я не знала, как ты отнесешься к этому, но в любом случае не собиралась это делать. В общем, мне нужно встать на учет, чтобы доктор следила за моей беременностью.

— Займись этим вопросом, детка. Если что-нибудь нужно, просто скажи.

Я киваю, и у меня вновь наворачиваются слезы на глазах. Тянусь, чтобы поцеловать его.

— Не плачь.

— Это... Гормоны, наверное, — смущаюсь, отходя от него. Провожу руками по лицу. — Надо сказать родителям...

— Обязательно скажем, а теперь иди сюда, — игриво шлепает меня по заднице.

Я хихикаю, когда он обнимает меня и ведет к лестнице. Делани подхватывает меня на руки, и я вздыхаю, когда он с легкостью преодолевает расстояние до спальни.

Мы лениво целуемся, пока наши руки медленно расстегивают одежды. Я снимаю с себя домашнюю рубашку, оставайся голой за исключением прозрачных трусиков. Делани стаскивает с себя жилет, затем футболку, и я хватаю его за ремень, нетерпеливо дергая.

Наши рты сталкиваются в более страстном поцелуе, и я понимаю, что возбудилась за считанные секунды. Это было еще до того, как я забеременела. Мое тело остро реагирует на его теплые и любовные прикосновения.

Его руки обводят мои изгибы, и я нетерпеливо выдыхаю, хватаясь за его плечи. Слишком хорошо. Слишком идеально. Его пальцы ласкают твердые соски. Я запрокидываю голову и стону. Кажется, с беременностью все чувства обострились, и я ощущаю их в двукратном размере. Черт, это просто невероятно, я такая чувствительная.

— Детка, тебе не кажется, что твоя грудь чуть набухла? — хрипит он, начиная массировать груди.

Я заметила это еще до того, как сделала тест. Обычный бюстгальтер стал давить и приносить дискомфорт, но я списывала это на цикл, который вот-вот должен начаться. Иногда было так, так что я не ожидала ничего другого, кроме женских дней.

— Возможно, — отвечаю лукаво.

Его горячий взгляд не отрывается от моей груди, и я внутренне порхаю от этого.

Я стаскиваю с себя трусики, когда он снимает штаны. Делани подталкивает меня к кровати, и я сажусь на край, а он опускается на колени и устраивается между моих раздвинутых бедер. Закусив губу, я слегка пододвигаюсь, а затем ложусь. Его горячие ладони берут мои ноги, перекладывая к себе на плечи.

— О, да, — громко стону, когда его язык опускается на мой клитор.

Он водит по эрогенной точке сильными кругами, и я начинаю задыхаться от резко скрутившего внизу живота желания. По мне бегут высоковольтные разряды, пока он трахает меня своим чертовски великолепным ртом.

Делани всасывает клитор, и я не могу сдержаться. Мои пальцы сжимают его волосы, притягивая ближе. Его язык ныряет в меня, и я дергаю бедрами.

— Нет... Клитор, пожалуйста... Да, вот-вот-вот так. О-о....

Я взрываюсь так резко и неожиданно. Моя спина прогибается, а низ живота сводит. Через грудь проходит острая патока тока, и я взлетаю к чертовым небесам. Зажмуриваюсь и дергаю его волосы.

Его имя набатом слетает с моих губ, когда он продолжает вылизывать меня. Я чувствую, как из меня течет смазка. Черт, я всегда такая мокрая и перевозбужденная.

Он лениво облизывает меня, пока я прихожу в себя. Сажусь, и он встает напротив меня. Я обхватываю рукой его твердый, почти бархатный член и, несколько раз проведя ладонью, облизываю головку. Мне так нравится делать ему минет... Черт, я не знаю, почему, но этот вид секса так сильно возбуждает меня, что я готова это делать очень-очень часто. Его член — сладкий леденец, который мне нравится сосать.

— Детка, — хрипит Делани, и я вскидываю глаза, заглатывая его глубже. — О, черт. Да. Мне очень это нравится, но я хочу трахнуть тебя.

Я не позволяю себе отстраниться. Мне нужно еще немного насладиться этим моментом. Провожу языком по всей длине, начиная ласкать яички. Делани насильно отстраняет меня от члена, и я надуваю губы.

Отползаю чуть назад, и он тут же накрывает меня своим большим телом. Я ложусь, шире раздвигаю ноги и приподнимаю таз. Он скользит в меня одним мягким толчком, хотя мне очень нравится, когда он врывается в меня, как собственнический хищник. Я вздыхаю, обнимая его за шею и закидывая одну ногу на его задницу.

Делани склоняется ниже, и его горячее дыхание опаляет мою шею. Я задыхаюсь от эмоций и чувств, проносящихся сквозь меня. Это не просто секс, понимаете... Это что-то, о чем говорят два тела. Это не просто физическое удовольствие...

Это нечто больше, где переплетаются души.

И это нельзя описать нормальными словами.

Делани

Моя грудь болит.

Моя душа скована непонятными железными проволоками.

Что за хрень?

Ее сдавливают адские тиски. Черт.

Я не могу ничего сделать с этим последние несколько недель. Мне настолько тяжело, что я почти чувствую себя израненным, искалеченным, омертвленным.

Мое сердце... Оно будто пытается перезарядиться, но чего-то не хватает. Одного шурупа или гайки, или соединителя — не понимаю.

Они тихо стонет мне в ухо, и я понимаю, что больше не могу сдерживаться. Это не безудержный трах, который был всегда между нами с момента, когда мы поехали на озеро. Последние несколько раз, когда мы трахались, я понял, что это не просто секс, где я выплескиваю скопившиеся эмоции, но это нечто большее.

На том уровне, где переплетаются души, где секс обретает чуть больше смысла.

Любовь.

Горло саднит. Скребут слова, которые без задней мысли срываются с меня, пока я мягко, но жестко вколачиваюсь в Фанни.

— Фанни, — мой голос похож на рычание, и я замечаю, как ее кожа покрывается мурашками.

Мой горло дрогнуло, будто не готово признаться в этом, но я должен был это сделать еще несколько недель назад или хотя бы внизу, когда она мне рассказала о беременности.

Я гребаный дебил, серьезно.

— Фанни, — ее имя — мантра, которую мне очень нравится произносить.

Она крепче обнимает ее, и ее внутренние стенки сжимают меня в тиски. Я тяжело вздыхаю и почти глухо цежу сквозь зубы.

— Я люблю тебя.

Малышка резко замирает, и я тут же отодвигаюсь, наблюдая за тем, как ее глаза ошарашенно смотрят на меня, а губы приоткрываются. Толчки становятся чуть жестче, и она дергается в моих руках, закатывая глаза.

— Я тоже люблю тебя, Делани, — мурлычет она в мои губы. Мы сливаемся в поцелуе, и я слегка ускоряюсь. Чувствую, как ее мышцы сокращаются вокруг меня.

— Поласкай себя, — рокочу в ее горло.

Фанни просовывает руку, и я тут же опираюсь на один локоть возле ее головы. Ее пальцы порхают над клитором, и я тут же подключаюсь к ее руке. Она взвывает, прогибаясь в спине. Ее хватает на несколько коротких мгновений, а потом она кончает с гортанным стоном. Стенки сильно сжимают мой член, и я рычу, прикусывая ее плечо.

— О, Делани! — ее рука сбивается, но мои пальцы продолжают тереть ее набухший клитор.

Я делаю еще несколько резких толчков в ее тугую киску, а потом на секунду замираю, чувствуя, как низ живота скручивает от давления, а затем я глубоко изливаюсь в Фанни.

Наши губы и руки сплетаются, и мы остаемся в таком положении некоторое время. Ее глаза блестят от счастья.

— Ты любишь меня, — шепчет она.

— Люблю, да, — подтверждаю, скатываюсь с нее.

Моя рука самозабвенно оказывается на ее животе. Я понял, что что-то изменилось, когда у Фанни менялось настроение по щелчку пальцев, и она не обновила упаковку прокладок и тампонов в шкафчике ванной. Я не очень-то следил за ее женским циклом, но понял, что что-то было не так, но не показывал своего волнения.

Мы не предохранялись. Я серьезно относился к Фанни и знал, что она чиста для меня, как и я для нее. Не то чтобы я пытался специально оплодотворить ее, но я понимал, что рано или поздно это случится, потому что не было барьерной защиты, и она не принимала таблетки. Я был морально и физически готов к тому, что это может произойти в любой момент.

Я чувствовал себя достаточно счастливым за то, что это произошло. Да, у меня есть страхи, и я знаю, что Фанни терпеливо относится к тому, чтобы все шло своим чередом. Мы оба не совсем готовы к подобным переменам, но я хочу с ней будущего, так что... Пора что-то менять. Я готов ради нее на многое. Трудно сказать на все, потому что у многого есть предел, но в моих интересах сделать ее счастливой.

Мне нравится, что она все время показывает истинные эмоции, позволяя мне узнать ее со всех сторон. Не то чтобы я не знал, но она взрослеет и приобретает новые навыки, к которым мне нужно привыкать. Мы... Мы заново исследуем друг друга, не оглядываясь на прошлое, так что это займет кое-какое время.

Я не замечаю, как начинаю поглаживать ее живот. Ребенок. Это так странно. Я не думал о том, что когда-то захочу завести семью. У меня есть страх потерять все в одночасье, как это произошло с моим отцом, но Фанни подарила мне надежду на это — на крохотный шанс быть счастливым обладателем полноценной семьи, и я не собираюсь упускать свой шанс.

Фанни привстает и смотрит на меня влюбленным взглядом.

— Ты, правда, любишь меня?

— Да, — киваю и не сдерживаю улыбку.

Она очаровательно вздыхает.

— Знаешь, мне всего лишь нужно было подождать восемь лет, чтобы услышать это. Я довольно-таки терпеливая.

Я хрипло смеюсь.

— Восемь лет... Фанни, ты была ребенком.

— Я помню! — говорит она, прикусывая губу. — Но я уже тогда была по уши влюблена в тебя.

— Да, я знаю. Ты была прилипалой.

— Эй! — она игриво толкает меня, и я откидываюсь на спину с широкой улыбкой.

Мне нравится видеть ее счастливой.

— Может, все-таки кусочек торта? — спрашивает она с надеждой.

— Пошли, — я вздыхаю, но втайне желаю оставить ее в своей постели, чтобы благодарить за то, что она подарит мне ребенка.

Фанни резво вскакивает с постели с широкой улыбки, хватает рубашку и натягивает ее на голое тело. Я поднимаюсь следом, натягиваю спортивные штаны и иду вниз. Она пританцовывает, отрезая кусок торта, и я понимаю, что это лучшее, что случилось со мной за всю жизнь.

Я не знаю, что наш ждет в будущем, но уверен, что мы со всем справимся, потому что...

Фанни выбрала все, и это наша — и только наша — особенная клятва, подтверждающая наши истинные друг другу чувства.