Моя девочка

* * *

— Ха... — тяжелый вдох вырывается с ее посиневших уст, а тело напряглось. С широко распахнутыми глазами ее взгляд метается из стороны в сторону. Очи не болят, ибо ночной свет и малый свет фонарей на улице едва освещали помещение. Виктория закрывает глаза, налаживая дыхание. Сколько она тут? Мозг не в силах что-либо считать, а уж тем более просто думать.

Посмотрев в сторону, Виктория видит пакет, из которого торчит оранжевый пакет в сеточку, а внутри - мандарины.

В глазах сразу всплыл тот образ девушки, ставшей жертвой насилия. Как ее там?.. Оливия вроде... Ее передернуло от липкого ощущения того, что это была она. Без разницы, что сон, что прошлая жизнь, что параллельная вселенная. Она снова была с ним. Снова...

Сердце забилось быстрее, выходя из ритма. Появилась резкая боль в ребре, и она хотела было коснуться его, как слышит звук колесиков. Капельница. Стиснув зубы, Виктория тихо мычит, приподнимаясь спиной повыше, помогая себе, упираясь рукой об бортик больничной койки. Виктория почувствовала что-то в носу. Канюля.

Шатенка помнит все довольно смутно. Помнит только то, как она лежала в кустах, а Эйдан начал уходить. Качнув головой, Миллер увидела записочку. Морщась от боли, она дотягивается до нее. Пальцы дрожали, но девушка не понимала почему. Открыв ее, к глазам поступили слезы, а в горле появился сушняк.

«Дорогая Виктория, я очень надеюсь, что ты выберешься из комы. Мне так тебя не хватает. Декстер принес тебе гостинцев. Ты ведь помнишь его? Я молю бога, чтобы дал тебе шанс на жизнь, иначе я этого не переживу. Не смогу простить себе смерть своей племянницы.
К сожалению, мне не дали на тебя даже посмотреть. Уроды. Просыпайся скорее! Люблю.
Кристина Миллер»

— Кристина... — шепчет шатенка, позволяя слезам скатываться по щекам, позволяя себе быть слабой, ведь никто ее не видит.

Она кладет записку на тумбочку и складывает руки на животе, как глаза ее расширяются. Твою мать. Виктория начинает трогать округленный живот в панике.

— Нет-нет-нет! — Виктория смахивает одеяло, задирает белую сорочку. К глазам поступили слезы разочарования. Она уже и забыла, что беременна. Живот был весь в гематомах и появился шрам, возможно врачи что-то делали. Жертва укутывается в одеяле, а горькие слезы стекают по поникшему лицу, что не выражает ничего. Пустота.

* * *

     Виктория просыпается от, режущего в глаза, света. Солнце светило ярко, но тучи надвигались, и в конце концов тьма поглотит все яркое. Она щурится, приподнимаясь на локтях, но все еще лежа на боку. Лицо приобретает нотки обескураженности, когда она видит родное до боли лицо.

     — Здравствуй, — ласково шепчет Кристина, глядя на нее с улыбкой, но такой фальшивой. Виктория натянуто улыбнулась тете, глядя на нее такими добрыми и наивными глазами.

Поодаль от Миллера стоял Морган с цветами. Это были пионы. Виктория очень любит эти цветы, но она никак не могла припомнить, чтобы она с кем-то делилась по этому поводу. Но сейчас не до этого. Декстер аккуратно и с улыбкой отдает цветы пострадавшей, а Виктория благодарно кивает. Мужчина поцеловал ее в макушку, и слышится едва уловимый запах одеколона.

     — Рад видеть тебя живой, — бархатным голосом говорит рыжеволосый, убирая руки в карманы. Тут открывается дверь, и Деб буквально влетает в палату. Отдышавшись, лейтенант подходит к шатенке, с широкой искренней улыбкой глядя на нее.

     — Засранка... — мямлит в ухо Морган, крепко обнимая девушку.

     Виктория растаяла в этих теплых родных объятиях. Из всех присутствующих была рада видеть ее Дебра. Или же ей показалось. Какая-то печаль засела в ней, прямо в самую грудь. Такая навязчивая, такая липкая. На мгновение ее лицо расслабилось, выдавая усталость, безразличие, а синяки под глазами лишь усугубляли ее внешний вид. Но никто и не узнает, что внутри нее.

Дебра отошла в сторону, рядом к брату и его девушке. Кареглазая заметила, как Миллер смотрит на свою племянницу, поэтому с поникшим лицом она прикусила покусанные губы и взяла брата под руку. Тот на нее косо посмотрел, а затем перевел взгляд на профиль своей женщины. Острые черты лица, бледная кожа, синяки под глазами, а сами глаза красные, толи от слез, толи от того, что не высыпалась она.

     — Мы за кофе, — подала голос брюнетка, и они, бросив последний взгляд на женщин, медленно ушли, идя под руку.

     Дверь захлопнулась, и Кристина выдохнула, будто ушли от нее все проблемы. Виктория напрягалась, когда тетя хотела сесть на койку. Спихнув одеяло только в правую сторону, Виктория молится, чтобы она ничего не заподозрила.

Кристина же молча села, глядя на нее потухшим взглядом. Она хотела было что-то сказать, даже губы шевелились, но слова не шли наружу. Тогда, Кристина молча положила руку на ее голову, глядя с сожалением в ее тусклые голубые глаза, которые раньше светились ярче всех. А теперь?

     — Прости, — молвит помощник комиссара, убирая ее прядки за ухо. — Мне жаль.

     — За что ты извиняешься? Здесь нет твоей вины, — стальным, холодным голосом прерывает ее поток мыслей Виктория. Кристина устало сводит брови к переносице, не понимая к чему племянница клонит.

     — Только очень несчастный человек вправе жалеть другого. — Отчеканивает она, глядя ледяным и пристальным взглядом, смотрит в непонимающие глаза Кристины.

Она медленно убирает руку с ее головы, и Виктория мысленно прикусила язык. Но на жалость у нее не было сил, желания, чтобы кто-то "утешил" ее, сказав, что кому-то жаль ее. Да пошли вы нахуй со своей жалостью.

— Хочешь сказать, что я счастлива? — голос становится командующим, будто бы она на работе, но Виктория лишь поднимает на нее измученный взгляд и с невозмутимым лицом отвечает.

— Разве ты несчастна? — задает риторический вопрос девушка, как бы провоцируя. Кристина сложила руки на груди, с серьезным видом выслушивая ее. — Чего у тебя нет? Что с тобой случи...?

— По твоему ничего не случилось? — агрессивно перебивает ее комиссар, глядя с блеском в глазах.

     — У меня похитили племянницу, увезли в другой город, дело длилось около пяти месяцев, а ты говоришь, что ничего не случилось?! — кричит Кристина ей в лицо, но она лишь поморщилась, ибо слышать крики с утра - мало приятного.

Женщина в плаще отпрянула от нее, но все еще сидя на койке. Виктория прикусила щеку до металлического привкуса, сверлив взглядом свои же руки. Брюнетка смотрела в окно, краша губы своей едкой красной помадой.

— Ты была на Далласе, — констатирует факт Миллер, все еще глядя на солнце. — По новостям объявляли наводнение или потоп, я уже не помню, — Кристина смотрит на шатенку из-за спины истощенным взглядом.

     — Мы сразу же ринулись туда. А после, я увидела домик и решила войти, но не одна, а с Деб. — Виктория напряглась, понимая, о чем идет речь. Мурашки пробежались по всему телу, оставляя за собой холод. — Там был мужчина. Николас Харпер.

Кристина разворачивается к, сжавшейся в койку, напряженной Виктории, а когда поймала ее взгляд, так шатенка сразу же перевела его куда-то в сторону. Сглотнув, она продолжила.

     — И там была спящая девушка. — Она останавливается, делая паузу, что давила на сознание Виктории, на все ее воспоминания. Помедлив, Кристина стреляет ей в голову. — Это была ты, а я так и не подошла к тебе.

Виктория смотрит на нее растерянными глазами. В грудной клетки появился еще один груз, и сердце сжалось от боли, от молчания, от страха и гнева. Все это вылилось наружу. И все это олицетворяло слезы, что были смешаны с гневом и ужасом, с молчанием и лишними словами. Она быстро смахнула слезу, с раскаянием глядя на Крис.

     — Дом не смогли обыскать, — Кристина делает паузу, как Виктория успевает задать ей вопрос.

     — Почему?

     — Он сгорел, — отчеканивает комиссар, и Виктория напряжено смотрит вдаль. Вопросы стали крутиться в голове. И куда он пойдет? А если простудиться? Из роя мыслей вывел голос тети.

     — А этот ублюдок забрал все возможные трофеи, документы и все промыл хлоркой, — она горько усмехается, глядя на торчащий пакет от Декстера.

Она встает и берет мандаринку, предлагая одним движением Виктории, но так отрицательно мотает головой. Пожав плечами, Кристина стоя начинает чистить мандарин, как в палату входит доктор.

     — Доброе утро, мисс Миллер, — здоровается молодой мед. брат, а после кивает помощнику комиссара, а она просто моргает.

— Как самочувствие? Живот не тянет, не болит? — спрашивает с полуулыбкой привлекательный мужчина, лет двадцати шести. Уложенные на бок волосы, трехдневная щетина, широкий разворот плеч.

— Все хорошо, живот не болит и не тянет, — Кристина нахмурилась, не понимая почему мед. брат так зациклен на животе. Он улыбается и одобрительно кивает. Надел стетоскоп и шагнул ближе, пока Миллер все это время наблюдала за ним с прищуром.

     — Ложитесь на спину, — вежливо просит мужчина, и пододвинув стул на колесиках, начал что-то ковырять и настраивать.

Виктория бросила взгляд на Кристину и та, нахмурила брови. Ее бросило в пот от ощущения того, что тетя ей не доверяет. Она знает, что она что-то скрывает от нее. Телефон зазвонил, и Кристина, все еще смотря на племянницу, ответила на звонок.

     — Сейчас подойду, — сдержанно и кротко бросила она, покидая палату.

Только после ее ухода Виктория легла на спину, а к тому времени мед. брат уже все настроил. Убрал капельницу и трубку для кислорода.

     — Почему я все еще беременна? — вырвалось у девушки, глядя в стену. Джастин был не много потрясен от данного вопроса. Видимо его не ввели в курс дела. Задрав одеяло и сорочку, Джастин принялся слушать живот.

     — Вам просто повезло, — честно ответил врач, уже слушая сердце матери. — Тошнота? Отвращение к запахам?

     — Да, токсикоз был, — врач кивнул, что-то записывая на бланке. Виктория смотрела в окно, за которым капал дождь. Который сейчас час? День? Месяц? — Извините, а который сейчас час? Точная дата, — с возбуждением спрашивает пациентка, и Джастин вопросительно на нее посмотрев, все таки ответил, глядя на наручные часы.

     — 12:07 четвертое декабря. — Виктория благодарно кивает, начиная делать какие-то расчеты в голове. — Мисс Миллер, мне нужно отойти за приборами, чтобы сделать вам УЗИ. Я скоро вернусь.

Виктория понимающе кивнула, глядя ему в след. Она смогла выдохнуть, так как осталась одна. Этого ей и хотелось. Хотя сегодня ночью было совсем иначе.

Тут дверь открывается, прямо тогда, когда ей удалось погрузиться в себя. На пороге стоит Кристина с таким самодовольным видом, радуясь тому, что в очередной раз застала кого-то врасплох. Но ее гордость тут же смылась, глядя на округлившийся живот Виктории.

     — Твою мать... — Кристина замирает в немом крике, глядя на племянницу полным отчаянием и предательства. Слезы начали подступать к глазам, из-за этого щипать.

     — И ты это от меня пыталась скрыть? — указывая на искалеченный живот, бросает Миллер, все еще глядя ей в глаза. Она смотрит ей глаза, которые мечутся по ее агрессивным, полным негодованием и предательством, глазам.

     — Вы же видели ее.. Вы знали об этом, но не сказали мне? — обращается рассудительным вопросом через плечо, к сзади стоящим.

Глаза блеснули ядовитым злобой, вперемешку с отступничеством. Декс, что держал два стаканчика кофе, оглядел ее разочарованным и раскаяным взглядом. Деб же смотрела на нее с сожалением и прикусила губу, сжав свой стан до мятен.

     — Вы все знали, но молчали. Лицемеры, — глядя на них исподлобья и делая шаг, Кристина выплевывает данное оскорбление со всей ненавистью, со всем отчаянием, что до сих пор гложет душу.

     — Крис... Прости, просто я... — со всем раскаянием смотрит на статную женщину, пытаясь сгладить углы. Миллер резко разворачивается, параллельно крича.

     — Заткнись! — она надвигается на нее со всей злобой, стуча каблуками и глядя исподлобья. Виктория же вздрогнула от ее резкого крика, от чего повысился пульс. Она подошла к ней в плотную.

     — Шлюха. — шипя прямо в лицо, Кристина выплюнула это слово с таким отвращением, которого у него никогда не было прежде. Пелена застилала глаза, Виктория не позволяла себе моргать.

     — Так уходи, — робко лепечет беременная, и глаза Кристины округляются неестественно.

Слезы блестели в ее глазах, губы сомкнуты, подбородок не дрожал. Миллер выпрямилась, гордо задрала голову и растолкнула брата с сестрой. Декстер посмотрел на Викторию с сожалением и ушел вслед за комиссаром, а Дебра смотрела на Викторию с мольбой.

     — Прости, — прочитала девушка по губам, и Морган удалилась вслед за ними.

     Дождь стучал по крыше больницы, гром гремел, заставляя иногда тело содрогаться. В темной палате горит ночник, рассеивая тьму перед взором. Виктория лежала на койке, жалея, что в ту ночь он ее не убил.

* * *

__________
• Не забудь поставить звездочку!💗⭐️