Глава 39. Этикет и манеры.
* * *
Ночь выдалась тяжелой. Живот, как и голова, очень сильно болели и гудели. Виктория встала с постели и направилась в ванную, чтобы умыться холодной водой. Умывшись ледяной водицей, она смотрит на себя в зеркало. Красные опухшие, из-за слез, глаза и бледная-бледная кожа. Устало глядя на себя, она приподнимает кофточку и ахает. Весь живот был покрыт легкими гематомами, что в прочем было очевидно. Так же, он был весь в красно-белых полосах, ибо та еще царапала его.
Она хмыкает, а слезы снова текут из ее потухших глаз. Она ведь не хочет ребенка. Не хочет. Виктория находится не в том месте, не в том возрасте, и не в этом времени. Все это не то. Тем более, если плод будет от психа, а ей не нужны два черта. Нужно от него избавиться, да поскорее.
Виктория шмыгает носиком, попутно вытирая соленную воду со своего лица, Миллер шла к себе в комнату, а ее мысли все были забиты тем, как бы свершился выкидыш.
* * *
День. Виктория до сих пор спит, ибо тот рой мыслей не давал покоя. Она ведь даже дала себе смачную пощечину, после чего нос защипал, ибо та думала, что нет ничего плохого в этом ребенке.
В то время как спала Виктория, Пятый же сидел на диване в гостиной, читая книгу «Скоро Папа». Он вскинул брови вверх и отрицательно помотал головой, когда в глаза бросилось:
„Если ваша партнерша стала вести себя как капризный ребенок, то не кричите и не сердитесь на нее, ведь ей самой тяжело, так как у нее бушуют гормоны. Будьте милый и сдержанны, ведь вы теперь - семья. Крики и ссоры могут лишь навредить будущему малышу."
Пятый сделал для себя вывод, что если она истерит или капризничает, то это нормально. Разумеется, что сейчас, она вроде как не должна была истерить, но все же.
И так он прочел до конца, а значилось на фразе: „Поздравлю, вы теперь - папа."
Глаза округлились, а сердце бешено заколотилось. Это что же? Теперь он для двоих будет папочкой? На лбу образовалась легкая испарина, а ткань штанов стала неприятно давить и натирать, из-за чего тот тихо промычал. В голову стали лезть непристойные картинки, как происходит инцест с его участием. Как дочь, похожая на мать, снимает с отца брюки, едко ухмыляясь.
— Черт... — шипит тот, резко вставая с дивана, идя в ванную комнату. Умывшись ледяной водой, тому вроде бы полегчало. По крайней мере, возбуждение ушло.
Облизнув потрескавшиеся губы, он поправляет выбившуюся прядь волос, вспоминая который сейчас час. Эйдан покидает комнату, нерешительно глядя на дверь. Заходить или нет? Бушует в голове этот вопрос. Он ведь так ее вчера обидел. Снова. Так же, он сделал для себя открытие, когда читал эту книжонку.
„Поднимать руку на беременную женщину запрещено! Она же женщина, будущая мать, уют в доме. Вы должны заботиться о ней, стараться понимать, поддерживать, быть опорой для нее. Все можно решить словами."
Уголки губ дрогнули, и он кивнул самому себе. Постучав в дверь, Пятый не услышал никакого ответа. Даже скрипа пола. Тогда, Эйдан медленно опустил ручку вниз и вошел, глядя на то, как его девочка тихо посапывает, и он улыбнулся, словно Чеширский кот. Эйдан подходит к ней очень тихо, почти на цыпочках. Мужчина присел на кровать, которая в миг издала звук, от чего тот поморщился, но его холодная конечность легка девице на лоб, начав медленно гладить ее по голове.
— Куколка, — ласково шепчет брюнет, сверкая своими изумрудами. Мммм, его голос... Он был таким тихим, таким нежным, таким хриплым, таким бархатным и наоборот убаюкивающим. Виктория мычит, лениво открывая глазки, параллельно приплямкивая. Она быстро проморгалась, когда увидела его глаза. Это первое, что она увидела. Видя его нездоровую улыбку, которая была до ушей, Виктория упирается локтями в матрас, вопросительно глядя на него, но после до нее дошло.
— Доброе утро, — голос был слегка хрипловатым, ибо ее только что разбудили. Но парень ничего не ответил, он лишь продолжил на нее пялиться с этой конченной улыбкой, что стало бесить девицу. Миллер так же вопросительно изогнула бровь, но тот так же смотрит на нее. В душу. — Что? — довольно грубо произносит та, ибо эта молчанка начинает ее неимоверно раздражать.
Пятый обнимает ту, начав нежно покачиваться из стороны в сторону, но девушка так и не обняла его в ответ. Тогда, улыбка с лица в миг упала, а собственный холодный голос в голове начал повторять, как заезженная пластинка:
Виноват. Виноват. Сам. Сам.
Он сглатывает, прикусывая нижнюю губу, отодвигая от себя девушку, обладатель малахитовых глаз взял ее за подбородок, и глядя точно в ее, какие-то угасшие, глаза, он сказал:
— Я бы хотел попросит у тебя прощения, — тихо сказал мужчина, глядя на шокированную девушку. — Прости за то, что ты... я... ам... ну... — ему было сложно связать слова между собой, так как он никогда и не перед кем не извинялся.
Виктория округлила глаза, глядя на, чешущего затылок, мужчину. Мозг кричал и твердил о том, что это вранье. Что в скоре, он так же безжалостно поднимет на тебя руку. Но сердце говорило другое. Абсолютно другое. Оно жалело его, говорило, что он меняется, что он делает и говорит это искренне. Глаза защипали, как и нос. Она понимает, что он просто навсего больной человек с психическими отклонениями. Его нужно пожалеть. На таких людей не обижаются. Они сами не понимают того, чего когда-то сделали.
И вот, он до сих пор мешкается, бегая глазами по ней. Виктория мягко улыбнулась тому с сожалением, но Пятый этого не заметил. Говоря какой-то бред, Виктория обнимает того, уткнувшись тому в плечо, начав нежно гладить того по широкой спине, а другой зарывшись в его волосах на затылке. От таких нежностей Эйдан ахнул, растерянно глядя на ее хрупкую спинку. На минуту ей показалось, что парень начал мурчать, что очень умилило ее, и спустя мгновение Эйдан обнял ее в ответ. Так нежно и так осторожно, словно боясь, что она в его объятиях осыпется.
* * *
__________
• Не забудь поставить звездочку!💗⭐️