Жизнь не пары

После той ночи, которую Сеён до сих пор мысленно называла не иначе как большой апокалипсис маленькой Сеён», их привычный бытовой уклад дал трещину. И не просто трещину — он рассыпался, как печенье в пачке, которая упала с высокой полки из-за одного неловкого движения.

Теперь каждый день напоминал абсурдную пьесу, поставленную нервным режиссёром из жанра романтической трагикомедии. И режиссёр этот, обладая тонким чувством юмора, решил, что они слишком долго жили без перемен и пора бы им подарить серию неловких моментов, где герои, не глядя, сталкиваются в дверных проёмах, обжигают друг друга взглядом и одновременно тянутся за одной и той же кружкой.

Очередное утро началось, как всегда. Сеён встала немного раньше, надеясь урвать пару минут покоя до того, как появится Минхо, но стоило ей только сделать шаг в коридор, как в следующую секунду она врезалась в его грудь. Рубашка, которую Минхо нёс и, приподняв, рассматривал, упала Сеён на голову, и аромат мужского парфюма окутал её. Минхо вздрогнул и одёрнул руку, и Сеён раздражённо фыркнула:

— Опять?!

— Ты вообще не смотришь, куда идёшь? — буркнул Минхо, отряхнув рубашку на вешалке и бросив взгляд на Сеён.

— Мог бы хоть звук издать. Постоянно подкрадываешься ко мне! — возмутилась она и убрала с лица наэлектризованные волосы.

Они стояли в коридоре, глядя друг на друга с выражением «не дай бог, кто-то сейчас что-то ляпнет», и снова разошлись по разным комнатам. И Сеён казалось, что невидимое облако неловкости, повисшее между ними, можно было потрогать руками. Легче от этого всего, конечно, не становилось, но Сеён пока не знала, как подступиться к Минхо.

Следующий день устроил им ещё одно представление. Сеён, решив, наконец, вынести накопившийся мусор, нацепила старые тапки, которые то и дело сползали с пяток, и с пакетом в руке аккуратно миновала поворот в коридоре, выйдя в прихожую. Вот только Минхо в этот момент достал из кладовки пылесос и тащил его, оглянувшись назад. И шнур, словно живое существо, обвился вокруг ноги Сеён, из-за чего она чуть не полетела плашмя вниз, если бы не Минхо, успевший её поймать. А вот пакеты выпали из рук Сеён и порвались: мусор оказался на полу, пластиковые бутылки с грохотом рассыпались по нему и одна укатилась под шкаф.

— Да что это за ситком какой-то?! — Сеён готова была разрыдаться, растирая бедро, которым она всё же зацепилась за угол тумбочки в прихожей.

— Прости, я думал, ты на кухне! — выдохнул Минхо, наклонившись и распутывая шнур с её ноги.

— Ты каждый день что-то думаешь! И каждый день всё идёт наперекосяк!

— Раньше у нас как-то получалось...

Тяжело вздохнув, Сеён хотела сказать, что раньше у них не было... Она сделала неопределённый жест рукой, в который вложила всё: и ночь, и поцелуи, и то, что теперь они даже не могли делать бытовые дела, не превратив их в трагикомедию в двух действиях. Не сумев подобрать слова, Сеён просто махнула рукой и ушла за веником.

Но самое интересное случилось днём позже, когда Сеён вечером решила помыть голову. Она только намылила волосы, наклонившись вперёд, как услышала, как кто-то дёрнул ручку двери в ванную.

— ЭЙ! — крикнула она, вцепившись в бутылку шампуня и готовясь кинуть её в Минхо, если он решится зайти.

— Я думал, ты уже вышла! — донеслось с той стороны.

— Я только зашла, Минхо!

Через полчаса Сеён, с замотанной в полотенце головой, сидела напротив Минхо за кухонным столом, на котором стояли две глубокие миски с лапшой и несколько маленьких тарелочек с закусками, и наблюдала, как он, накинувшись на еду, говорил с такой яркой жестикуляцией, что временами рисковал выронить кусочек кимчи, зажатый между палочек.

— И вот она снова подходит ко мне, представляешь? — проговорил он с набитым ртом. — Спрашивает: «Минхо-щи, не хотите вместе записать ролик о погоде на выходные? Я могу включить в него астропрогноз».

Он отложил палочки, выдохнул с таким видом, будто совершил подвиг, отразив нападение, и закатил глаза.

— Сеён, я диктор. Я читаю тексты. Я не предсказываю судьбы и не выбираю счастливые дни по дате, гороскопу или ещё как-то!

Он выглядел настолько раздражённо и растерянно одновременно, что Сеён не удержалась: сначала прикусила губу, пытаясь сохранить серьёзность, но в следующую секунду расхохоталась, прижав ладонь к губам. А ведь ещё недавно она хотела его придушить его за попытку проникновения в ванную.

— Чего ржёшь? — Минхо выгнул бровь, наклонив голову, при этом умудрившись выглядеть настолько искренне недовольным, что это только усилило её смех.

— Прости... — выдохнула она, всё ещё смеясь. — Просто ты сейчас выглядишь, как возмущённый хомяк. Такой... пухлый, обиженный и с лапками, — она показала, как он размахивал палочками, — которыми готов забить до смерти.

— Спасибо, — надулся он, опустив взгляд на свою тарелку, — сравнить человека с хомяком — это, конечно, высший уровень поддержки.

Но уже через мгновение он тоже рассмеялся. Сначала коротко, с той самой усмешкой, которую Сеён так хорошо знала, а затем уже шире. Воздух между ними будто согрелся, и повеяло привычным домашним уютом. И в этот момент Сеён почувствовала, как что-то, давно поселившееся внутри, снова шевельнулось — это чувство, которое она слишком долго прятала за дружбой и привычкой быть рядом, но не ближе.

Минхо потянулся к бутылке с соусом, не глядя, нащупал её и случайно дотронулся пальцами до ладони Сеён. Она вздрогнула от этого мимолётного прикосновения, но не отстранилась. Никто из них ничего не сказал. Просто продолжили есть, как будто ничего особенного не произошло, хотя внутри Сеён всё дрожало, как натянутая струна. Терять такие моменты она не хотела, поэтому, наверное, и продолжала помалкивать, не поднимая тему, которая, на самом деле её волновала. Может, оно само всё наладится?

* * *

Как-то они с Минхо договорились встретиться у здания телестудии, раз Сеён всё равно была неподалёку по работе, чтобы вместе поехать домой и заодно зайти в магазин за продуктами на месяц.

Сеён стояла немного в стороне, посматривая на телефон. Когда она меланхолично глянула на вход, двери как раз открылись, и из здания вышел Минхо. И не один.

С ним шла высокая девушка с волнистыми каштановыми волосами и идеальным макияжем. Она была одета в светлое платье, а сверху бежевый плащ, и походка её была уверенная и лёгкая, несмотря на туфли на каблуке. Девушка наклонилась ближе к Минхо, сказала что-то и легко коснулась его руки, рассмеявшись. Сонми?

Сердце Сеён сжалось, а внутри поднялась тревожная волна.

Это была ревность? Точно, это была ревность. Яркая, отчаянная и глупая, ведь они с Минхо только соседи по квартире. Но Сеён казалось, что её кто-то толкнул с обрыва, и она падала, не успев схватиться хоть за что-нибудь. И до этого момента она ещё могла притворяться, что ничего не изменилось. Что всё произошедшее между ними — просто неудачное стечение обстоятельств.

Но сейчас, глядя, как Минхо идёт с другой девушкой, такой красивой и идеальной, Сеён почувствовала, что теряла что-то. Она теряла его.

Минхо заметил её сразу. Улыбнулся, возможно, удивился и помахал. Девушка перевела взгляд на Сеён, прищурилась, и с её губ, кажется, сорвалось вежливое: «О, это твоя...? » Минхо что-то ответил и, извинившись, попрощался с ней. А у Сеён всё внутри сжалось.

— Пришла, — сказал он, подойдя ближе, и улыбнулся. — Прости, задержались, обсуждали сценарий.

— Всё в порядке, — отозвалась Сеён, повернувшись к дороге. — Пойдём?

Он кивнул. Но, шагая рядом, то и дело бросал взгляды на неё, будто пытаясь понять, почему её плечи напряжены, почему она молчит, почему не смеётся, как раньше. А Сеён шла, сжав губы и чувствуя, как каждый вздох осыпался пеплом в лёгких. Потому что поняла: их отношения с Минхо, даже привычно-соседские, были под угрозой.