Месть Гарфилда / 加菲猫复仇记

Ли Чжэньжань уже уехал, а Ли Чжэньжо так и остался стоять. Долгое время он молчал.

Юноша подошёл к нему сзади и тихо спросил:

— С тобой всё в порядке?

Ли Чжэньжо ошеломлённо обернулся и сказал:

— Ах, я в порядке.

Некоторое время они в замешательстве смотрели друг на друга, а затем юноша сказал:

— Мне нужно идти в класс.

— Ох, — кивнул Ли Чжэньжо.

— Можешь ли ты сказать мне, как тебя зовут? — спросил его юноша.

Ли Чжэньжо колебался мгновение, прежде чем сказать:

— Можешь называть меня Джейсоном...

Юноша, казалось, почувствовал себя немного неловко, но не стал задавать ему никаких вопросов, просто сказал:

— Меня зовут Шэнь Лумин. Можешь ли ты дать мне свой номер телефона?

Тут Ли Чжэньжо вспомнил, что у него вообще-то нет телефона, и он не знал, как объяснить это Шэнь Лумину. Он чувствовал себя таким неискреннем из-за того, что сначала представился английским именем, а теперь говорил, что у него нет телефона. Всё это больше походило на оправдание.

Однако Шэнь Лумина это, похоже, не волновало. Он достал ручку и бумагу, записал своё имя и номер телефона и отдал Ли Чжэньжо.

— Свяжись со мной, когда будет время.

— Хорошо, — взяв лист бумаги, сказал Ли Чжэньжо.

После этого Шэнь Лумин поспешно ушёл.

Ли Чжэньжо опустил голову, чтобы прочитать, что было написано в записке. Когда же он поднял голову, он обнаружил, что вернулся к двухэтажному зданию, где жили Ся Хуншэнь и остальные. Ли Чжэньжо не мог не взглянуть на окно. Он заметил в окне Ся Хуншэня, который в этот момент смотрел на него, как будто видел то, что только что случилось.

Ли Чжэньжо повёл Эрхуана обратно в небольшое здание. Как только он поднялся по деревянной лестнице на второй этаж, он увидел, как Ся Хуншэнь поманил его пальцем, стоя у двери комнаты.

— Иди сюда.

Ли Чжэньжо поспешно подошёл и, войдя в комнату, отпустил Эрхуана с поводка, позволяя бегать самому по себе, после чего сказал:

— Учитель Ся?

Ся Хуншэнь сел за стол, держа в руке ручку, и спросил:

— Ты знаешь этого студента?

Ли Чжэньжо покачал головой.

— Мне стало любопытно, и я хотел спросить у вас кое-что. Я видел этого парня несколько раз, и каждый раз чувствовал, как моё сердце сильно бьётся, как будто что-то тянет меня к нему.

Ся Хуншэнь какое-то время пристально смотрел на него.

— Хочешь знать, почему?

Ли Чжэньжо кивнул.

Ся Хуншэнь заговорил не сразу. Он коснулся лба ручкой и медленно сказал:

— Я думаю, что этот студент является первоначальным владельцем твоего тела.

— А? — глаза Ли Чжэньжо внезапно расширились.

Ся Хуншэнь откинулся на вращающемся кресле и, казалось, задумался.

— Но это странно. Кажется, что-то тут не так.

Ли Чжэньжо не мог не вздрогнуть. Больше всего его сейчас беспокоило не то, что что-то не так, а кое-что другое. Он внезапно шагнул вперёд и спросил Ся Хуншэня:

— Заберёт ли он своё тело обратно?

— У вас обоих возникает это чувство, не так ли? — сказал Ся Хуншэнь.

Ли Чжэньжо вспомнил несколько их с Шэнь Лумином встреч. С каждым разом, чувство, которое он испытывал, становилось сильнее и, судя по выражению лица Шэнь Лумина, он тоже это чувствовал.

Теперь, когда он думал об этом чувстве влечения, он понимал, что это могла быть реакцией тела на душу. То, что сказал Ся Хуншэнь, вероятно, правда. В противном случае Ли Чжэньжо не мог бы никак иначе объяснить эту пульсацию.

— Это возможно? — нервно спросил Ли Чжэньжо.

Ся Хуншэнь развёл руками и прямо сказал:

— Я не знаю.

В этот момент Ли Чжэньжо внезапно почувствовал, что записка в его руке, которую только что вручил ему Шэнь Лумин, превратилась в повод для беспокойства. Раньше он никогда не думал о таком варианте развития событий. Все, о чём он думал, — это о том, что его кошачья жизнь будет недолгой, всего десять лет, но он не понимал, что эта жизнь была украдена им и принадлежала кому-то другому. Теперь, когда объявился хозяин тела, который мог бы забрать себе его назад, у Ли Чжэньжо не то что десяти лет, у него и десяти дней могло не быть.

Он не мог этого допустить, у него ещё было много незавершённых дел. Даже сейчас он всё ещё был невежественным дураком, который понятия не имел, кто его убил.

Изначально Ли Чжэньжо планировал остаться здесь ещё на несколько дней, чтобы потренироваться с Ся Хуншэнем, но внезапно передумал. У него не было времени.

— Учитель Ся, — сказал Ли Чжэньжо, — я планирую уйти на некоторое время, но у меня есть просьба, которую, я надеюсь, учитель Ся согласится выполнить.

Ся Хуншэнь поднял голову и подал ему знак.

Ли Чжэньжо взглянул на Эрхуана и сказал:

— Пока меня не будет, помогите мне позаботится об Эрхуане. Это не должно быть хлопотно, просто кормите его собачьим кормом, когда будете есть. Когда я вернусь, я найду способ компенсировать расходы на его содержание.

Вместо того, чтобы согласиться, Ся Хуншэнь спросил его:

— Что ты собираешься делать?

— Хочу выяснить причину своей смерти, — сказал Ли Чжэньжо.

Ся Хуншэнь глубоко вздохнул.

— Ты действительно настойчив.

Ли Чжэньжо опустил голову и тихо сказал:

— Я всё ещё с этим не примирился.

Ся Хуншэнь поднял брови и сказал:

— Быть настойчивым хорошо, но вот быть слишком настойчивым не всегда хорошо.

Ли Чжэньжо тоже что-то почувствовал, но промолчал.

Ся Хуншэнь глубоко вздохнул и сказал ему:

— Встань на колени.

— А? — на этот раз Ли Чжэньжо был слегка ошеломлён и неуверенно посмотрел на Ся Хуншэня.

Ся Хуншэнь просто сложил руки на груди и небрежно сел на вращающееся кресло. Кроме тех двух слов он больше ничего не сказал. Ли Чжэньжо не пошевелился, и он тоже никак не отреагировал.

Ли Чжэньжо некоторое время блуждал в своих мыслях, как вдруг в его голове как будто бы загорелась лампочка накаливания. Он сразу же опустился на колени и, заикаясь, вскрикнул:

— У-учитель[1]?

[1] До этого Ли Чжэньжо называл его «лаоши» 老师 lǎoshī — учитель, наставник, педагог. Сейчас же он назвал его «шифу» 师父 shīfù — учитель, мастер (боевых искусств).

Ся Хуншэнь сказал:

— Я прожил в этом мире десятки миллионов лет[2], от одиночества до знакомства с Чуньцзюнем и другими, но я никогда не брал себе учеников. Возможно, иметь преемника — совершенно другой опыт. А ты, как тебя зовут?

[2] В оригинале он действительно говорит «десятки миллионов» 千万 qiān wàn в образном значении «очень много».

Ли Чжэньжо на мгновение потерял дар речи, но, в конце концов, честно напомнил ему:

— Ли Чжэньжо.

— Действительно слабый[3]? — сказал Ся Хуншэнь. — Это и впрямь не очень хорошее имя, но не стесняйся, я не твой отец, ты искренне хочешь поклоняться мне?

[3] Напомню о том, что «действительно слабый» 真弱 zhēn ruò созвучно имени Чжэньжо, и использовалось в качестве обзывательства в школьные годы нашего мальчика, который выжил.

Ли Чжэньжо выпрямил спину и торжественно кивнул.

— Да, учитель.

— Хорошо, сегодня я приму тебя в свои ученики.

Ли Чжэньжо, обрадовавшись на мгновение, не смог сдержать улыбку и посмотрел на Ся Хуншэня.

Эрхуан, увидев, что Ли Чжэньжо стоит на коленях, сам не зная почему, подошёл и потёрся об него головой.

Ли Чжэньжо быстро протянул руку, чтобы оттолкнуть большую голову Эрхуана. После небольшого колебания он положил руки на пол и низко поклонился Ся Хуншэню, сказав:

— Ученик отдаёт дань уважения Учителю.

Ся Хуншэнь кивнул и произнёс:

— Ты сказал, что хочешь обрести силу, чтобы стать более сильным демоном. Позволь мне сказать тебе, что по своей природе демоны — это звери. Впитывай в себя духовную энергию неба и земли, зароди в себе духовный корень, чтобы обрести мудрость, и тогда у тебя будет шанс развить демоническое тело. Теперь тебе просто нужно впитывать духовную энергию и продолжать её совершенствовать. Так ты естественным образом обретёшь силу.

Ли Чжэньжо был сбит с толку его словами. Он как будто смотрел историческую драму.

Ся Хуншэнь продолжил:

— Все на небе и на земле имеет дух, попробуй подтолкнуть духовную энергию в своём теле, чтобы она прорвалась через кожный барьер, и почувствуй духовную энергию, витающую в воздухе.

Услышав это, Ли Чжэньжо закрыл глаза. Впервые он попытался использовать свою духовную энергию не для перевоплощения. Следуя инструкциям Ся Хуншэня, он призвал свою духовную энергию прикрепиться к коже и внезапно почувствовал, что открыл канал между своим телом и внешним миром. Духовная энергия неба и земли, о которой упомянул Ся Хуншэнь, больше не являлась чем-то иллюзорным, он мог ясно её ощущать.

Ся Хуншэнь сказал:

— Чем больше духовной энергии вокруг тебя, тем больше ты можешь поглотить. Вот почему в местах с обильной духовной энергией так много демонов. Однако в городах, где духовная энергия невелика, ты можешь поглотить только ограниченное её количество.

Ли Чжэньжо почувствовал, как слабая духовная энергия вокруг него медленно входит в его тело.

Ся Хуншэнь поднял ногу, коснулся ею груди Ли Чжэньжо в нескольких местах и, наконец, остановившись на нижней части живота, сказал:

— Когда духовная энергия попадает в тело, она используется в своих целях и хранится в даньтяне[4], где находятся демоническое ядро.

[4] Даньтянь 丹田 dāntián — это координационные точки ци, их всего три: голова, сердце и нижняя часть живота. В данном случае имеется в виду именно нижний даньтянь, который находится чуть ниже пупка. Он используется для различных духовных практик, боевых искусств и цигуна.

Ли Чжэньжо изо всех сил старался ощутить духовную силу даньтяня.

— Совершенствование — это скучный процесс. День за днём, год за годом, долго и бесконечно, и только от тебя зависит, чего ты сможешь достичь, — сказал Ся Хуншэнь.

Ли Чжэньжо торжественно ответил:

— Спасибо, Учитель.

Ся Хуншэнь внезапно встал, одной рукой сформировал печать и ударил его по лбу. Ли Чжэньжо успел увидеть только чёрную печать, вложенную в его тело, и услышать, как Ся Хуншэнь сказал:

— Мой ученик, я даю тебе печать.

Ли Чжэньжо подумал, что он не какая-то свинья[5], однако он всё равно вежливо сказал:

— Спасибо, Учитель. Когда этот ученик в будущем заработает много денег, он угостит Учителя лучшим кошачьим кормом.

[5] В данном случае «печать» может также означать и «клеймо», отсюда и такое сравнение.

Услышав это, Ся Хуншэнь посмотрел на него.

— Какой кошачий корм ты сейчас ешь?

Ли Чжэньжо поднял глаза к небу, вспоминая, как выглядела упаковка корма, который он ел. Однако он не мог вспомнить марку. Поколебавшись, он сказал:

— Должно быть, это импортный корм для кошек. Я не могу вспомнить марку, но узнаю его, если увижу.

— Где его можно купить? — спросил Ся Хуншэнь. — Я ел только корм для кошек, который продаётся в супермаркетах.

Ли Чжэньжо и сам не знал, где ему покупали корм. Он подумал и сказал:

— Может быть, это был супермаркет импортных продуктов.

— О, — Ся Хуншэнь задумался. — Он вкусный?

— На самом деле не так уж и плох, — сказал Ли Чжэньжо.

— Не забывай почитать своего Учителя, — кивнул Ся Хуншэнь.

— Этот ученик знает, — ответил Ли Чжэньжо. Встав, он сказал: — Учитель, насчёт Эрхуана...

— Оставь его, пусть Лун Син позаботится о нём, — сказал Ся Хуншэнь.

Ли Чжэньжо быстро поблагодарил его, а затем сказал:

— Учитель, вы можете одолжить мне немного денег? Я обязательно вам верну их в будущем.

Неожиданно Ся Хуншэнь сказал:

— У твоего Учителя тоже нет денег. Иди и одолжи их у Сяо Фэна, он самый богатый в этой семье.

Ли Чжэньжо подумал, что Фэн Цзюньюань, будучи хирургом, жил такой несчастной жизнью. Он видел, насколько несчастны эти люди, но всё же ответил:

— Хорошо, спасибо, Учитель.

В конце концов, Ли Чжэньжо одолжил 500 юаней у Фэн Цзюньюаня. Вспоминая, как тот рылся в своих карманах в поисках денег, Ли Чжэньжо почувствовал, что жизнь у них действительно тяжёлая.

Получив деньги, Ли Чжэньжо поспешил на междугороднюю автобусную станцию. Родной город тётушки Ву находился в относительно отдалённом округе провинции, поездка на автобусе туда занимала около 4 часов. Он подумывал сесть в автобус в образе кота, но чувствовал, что в автобус дальнего следования попасть в таком виде ему будет проблематично. Не было никакой гарантии, что его бы не высадили на полпути, а главное, ему бы было нечего надеть, когда он доберётся до точки назначения.

К этому времени необходимость занятий с Ся Хуншэнем стала полностью очевидной.

Вскоре после того, как автобус тронулся, ребёнку, сидевшему в первом ряду, стало плохо, и его вырвало прямо в салоне. В автобусе с кондиционером нельзя было открыть окна, и запах постепенно стал распространяться по салону, заставляя Ли Чжэньжо прикрыть нос от отвращения. Сидевший рядом с ним мужчина средних лет заснул, откинув голову назад, и громко храпел. Время от времени он наклонял голову в его сторону и уже собирался опереться на его плечо, как вдруг проснулся и сел обратно.

Не говоря о прошлой жизни, если считать его кошачью жизнь продолжением прежней, то можно смело сказать, что за две прожитые жизни вместе взятые, он никогда ещё не ощущал, что отсутствие денег — это так больно, как ощущал это в данный конкретный момент.

Он успокоился, закрыл глаза и позволил себе тренироваться.

Когда автобус выехал из города в пригород, он почувствовал, что духовная энергия вокруг стала сильнее, что немного ускорило его медленную духовную практику.

Выйдя из автобуса в пункте назначения, Ли Чжэньжо не только не ощущал усталости от дороги, но ещё и чувствовал себя полным сил, как будто он хорошенько выспался и всё его тело стало легче.

Эта ситуация заставила его почувствовать, что день, когда он сможет перевоплощаться прямо в одежде, уже не за горами.

О том, где живёт тётушка Ву, Ли Чжэньжо узнал из подслушанного им разговора тётушки с односельчанами ещё до того, как она покинула дом семьи Ли. Ли Чжэньжо слышал, как тётушка Ву упоминала округ и деревню, в которой она жила. Семья её была родом из сельской местности.

Однако он помнил только название деревни тётушки Ву. Приехав в административный округ, Ли Чжэньжо начал расспрашивать людей, чтобы навести справки, а затем сел на автобус. На полпути водитель высадил его на обочине дороги, сказав, что он прибыл в пункт назначения.

Ли Чжэньжо был немного растерян. Выйдя из автобуса, он обнаружил, что по обе стороны дороги тянутся бескрайние сельскохозяйственные угодья, вдали виднелось несколько двухэтажных зданий, но вокруг не было ни одного пешехода.

Он представлял себе, как подходит ко входу в деревню и расспрашивает случайного человека, но, похоже, это было слишком просто!

Пройти в деревню можно было только по довольно широкой и ровной тропинке через поля. Пройдя более 20 минут, Ли Чжэньжо увидел, что на обочине дороги стоит чайная лавка, а внутри неё сидит множество людей, пьют чай и играют в маджонг.

Ли Чжэньжо подошёл к старику, который сидел за столом для маджонга, наблюдая, как другие играют, и тихо спросил:

— Здравствуйте, дедушка[6]. Могу ли я спросить вас кое о ком?

[6] Ли Чжэньжо использует обращение 老爷子 lǎo yé zi — пожилой человек, (чей-то) отец.

Только он произнёс это, как все присутствующие за столом, до этого сосредоточенные на игре, вдруг посмотрели на него.

Ли Чжэньжо неловко кашлянул и спросил:

— Есть ли в этой деревне старшая сестра[7] по имени Ву Цзямэй?

[7] Он называет её 大姐 dàjiě — это вежливое обращение к женщинам старшего возраста. Как правило так называют женщин среднего возраста или тех, кто старше говорящего на 20 и более лет.

Люди за столом смотрели на него. Некоторое время никто не отвечал.

Ли Чжэньжо не мог не задаться вопросом, сказал ли он что-то не так или нарушил какое-то табу.

В тот момент, когда он уже начал раздумывать над тем, чтобы уйти, мужчина указал вперёд и сказал:

— Идите прямо, поверните направо и пройдите ещё двести метров до дома, перед двором которого растёт груша.

— Спасибо... — сказал Ли Чжэньжо.

В тот момент, когда он развернулся, чтобы уйти, он услышал, как кто-то сказал ему:

— Будь осторожен.

Он обернулся и увидел, что сидящие за столом опустили головы и сосредоточились на игре. Так с чем ему быть осторожным? Почему ему следует быть осторожным? Ли Чжэньжо попросту был сбит с толку.

Ли Чжэньжо пошёл в направлении, которое ему только что указал мужчина и, пройдя некоторое время, внезапно осознал, что есть проблема: он понятия не имел, как выглядит грушевое дерево. Некоторое время он молча стоял на обочине, но, к счастью, встретил проходившую мимо женщину средних лет. Он быстро спросил её и на этот раз получил точный адрес.

Дверь во двор не была заперта. Ли Чжэньжо стоял за пределами двора и смотрел внутрь на несколько обветшалое двухэтажное здание. На мгновение замешкавшись, он крикнул:

— Тётушка Ву!

Он решил, что сейчас не стоит ходить вокруг да около: тётушка Ву уже была шокирована и не выдержит второго шока, так что он может обмануть и заставить её сказать правду. Даже если она откажется что-либо рассказывать, у Ли Чжэньжо, естественно, были способы заставить её говорить.

Он крикнул несколько раз, но внутри не было заметно никакого движения. Тогда он подошёл и постучал в дверь, но никто не пришёл её открыть.

Ли Чжэньжо подумал, что в это время, возможно, никого не было дома. Он раздумывал, стоило ли ему просто сесть во дворе и какое-то время подождать, но побоялся, что прождёт напрасно, поэтому вышел из двора и пошёл в направлении, откуда только что пришёл.

Он пошёл в чайную и снова спросил людей, играющих в карты:

— Есть ли кто-нибудь в доме Ву Цзямэй?

Старик, наблюдавший за играющими в карты, посмотрел на него и сказал:

— Да, её сын всегда дома.

— Тогда почему никто мне не открыл, когда я стучал в дверь? — спросил Ли Чжэньжо.

Старик снова повернул голову к карточному столу.

— Просто зайди в другой раз.

После этого никто не обращал на него внимания. Ли Чжэньжо встал в стороне, чувствуя себя немного неловко, и посмотрел вдаль, но, к сожалению, отсюда не было видно двухэтажного дома тётушки Ву.

Он немного замешкался. Уже было довольно поздно, и он боялся, что не сможет найти в этой деревне место для ночлега. Не оставалось ничего другого, как вернуться в уездный городок и найти небольшую гостиницу, чтобы переночевать, отложив разговор до завтрашнего утра.

Небольшая гостиница в округе стоила 80 юаней за ночь. Простыни были липкими и неизвестно, стирали ли их вообще. В комнате стоял затхлый запах, но несмотря на это Ли Чжэньжо всё равно считал, что это было слишком дорого.

В ванной не было туалетных принадлежностей. После целого дня в автобусе, Ли Чжэньжо чувствовал, что его волосы покрылись пылью, ему хотелось их вымыть. Он остановился возле парикмахерской, расположенной внизу от отеля, чтобы узнать цену, но, войдя, увидел ряд женщин, сидящих там, и все они подняли головы, чтобы посмотреть на него, а на столешнице перед зеркалом не было видно ни одного парикмахерского инструмента.

Ли Чжэньжо ещё не видел подобной ситуации. Интуиция подсказывала ему, что не стоит идти дальше, и лучше будет поскорее отступить.

Ему уже было всё равно, он съел что-то наугад и, вернувшись в номер отеля, лёг на кровать, чтобы посмотреть телевизор. Он подумал, что человеческая жизнь не так хороша, как кошачья. Если бы у него была другая жизнь, он мог бы действительно стать котом и просто есть, спать и баловать себя каждый день.

Он свернулся калачиком и попытался прогнать все воспоминания, что ворвались ему в голову. Лучший способ не грустить — не думать об этом.

Он заснул в оцепенении и не знал, сколько времени прошло. Проснулся Ли Чжэньжо от стука в дверь. Он в замешательстве поднял голову и обнаружил, что телевизор всё ещё работал. Судя по времени, было уже за полночь.

Кто это мог быть в такое время?

Он не снял одежду перед сном. Встав с кровати, он приоткрыл дверь. За дверью стояла женщина. Ли Чжэньжо ещё немного приоткрыл дверь и спросил:

— Чем я могу вам помочь?

— Вам нужна услуга? — спросила его женщина с местным акцентом.

Ли Чжэньжо ещё не до конца проснулся, поэтому растерянно спросил:

— Какая услуга?

Женщина улыбнулась и протянула руку, чтобы коснуться его лица.

Ли Чжэньжо внезапно покрылся мурашками с головы до ног. Он сразу проснулся и сказал:

— Не нужно.

С этими словами он закрыл дверь.

Он чувствовал себя странно. Конечно, он бы не смог найти проститутку в таком месте, и на самом деле она не была уродливой. Прикосновение к лицу не должно было быть чем-то особенным, но его тело отреагировало честно, и от одного этого прикосновения с явным намёком ему стало очень неловко.

Ли Чжэньжо прислонился к двери, думая, что эти странные реакции указывают на одно — первоначальный владелец этого тела был котом-геем, или на другое — он был полностью согнут[8] Ли Чжэньжанем.

[8] Или был превращён в гея злым волшебником! На самом деле это моя любимая игра слов. Натуралов называют «прямыми» от английского «straight». И когда прямой, как рельса, натурал вдруг переходит на тёмную сторону гомосексуального разврата, это значит, что он согнулся, то есть перестал быть «прямым». Гениально же!

Эх... Ли Чжэньжо вздохнул и беспомощно присел на корточки.

Он вернулся в кровать, но менее, чем через полчаса кто-то снова постучал в дверь.

Ли Чжэньжо пришёл в ярость. Он подошёл к двери, открыл её и недовольно сказал:

— В чём дело?