Charter 36.
Нужно иметь что-то общее, чтобы понимать друг друга, и чем-то отличаться, чтобы любить друг друга.
— Поль Жеральди.
Стою посреди клуба, не силах отвести взгляда с его манящих глаз.
Трэвис пальцем зовёт меня к себе, не переставая смотреть на меня в упор. В его глаз играют черти, завлекая меня в свою опасную игру. И что самое ужасное, я не против поиграть с ними. Потому и медленно подхожу к нему, но не подхожу слишком близко к нему.
Я не знаю правил его игры. Он сам придумывает их. Меня постоянно ожидает неизвестность.
– Что ты здесь делаешь, Эшли? - немного грубым тоном спрашивает он, с сомнением смотря на меня.
Снова думает, что я сбежала... я уже устала от этого.
– Меня привёз Зак...
– Зачем? - вздёрнул бровь и пристально смотрит на меня, ожидая ответа, с которым я медлю. – Зачем, Эшли?
– За тобой, - тише отвечаю я и неуверенно смотрю на него.
Выражение лица Трэвиса сменяется с серьёзного на удивлённое. Он то точно этого не ожидал. Не думал, что я лично буду помогать ему. Но вот только я пришла спасти его от опьянения, а он даже и не нуждался в этом. Ему хорошо там, где безграничный алкоголь и разодетые девушки.
– Отлично, тогда выпей со мной, - проговорил тот и позвал бармена.
– Я не хочу.
– Джимми, повтори ка заказ.
Джимми? Я посмотрела на подошедшего бармена, который показался мне знакомым. Точно! Это же он. Он улыбнулся мне легкой улыбкой, я помахала ему в ответ.
Кинг заметил это.
– Ты можешь делать это быстрые, а не рассматривать по сторонам, - грубо проговорил Трэвис, обращаясь к Джимми.
Я закатила глаза, а затем с недовольством посмотрела на него.
– Я же сказала, что не буду пить, - недовольно пробурчала я, направляя взгляд в сторону.
– А я не хочу пить один.
– Тебе это не мешало, пока меня не было, - цокнула я, слегка покачав головой.
– Сядь уже и сделай то, что прошу, - раздраженно ответил Трэвис и залпом выпил содержимое своего стакана.
Я так и продолжала стоять на месте, выгнув бровь, смотрела на него.
Трэвис боковым зрением посмотрел на меня, затем развернулся ко мне всем корпус. Я взвизгнула, когда совершенно неожиданно ощутила на своей талии его руки, которые резко, применяя силу, усадили меня на барную табуретку, рядом с ним.
Трэвис схватил мою левую руку, смочил лимонным соком тыльную сторону моей ладони между большим и указательным пальцем, а в феерическом заключении посыпал это место солью.
– Ты что никогда не пробовала? - под моим пристальным наблюдением, спросил он.
Я отрицательно покачала головой, не до конца понимая к чему все эти действия.
– Слижи это и быстро выпей, - скомандовал Трэвис, пристально смотря на удивлённую меня.
– Что?
– Давай же, ничего страшного не случится.
Я осторожно приблизила нужную руку к своему лицу, затем неуверенно лизнула, а после залпом опустошила поданный парнем стакан.
Я сморщилась, ощущая невероятный привкус во рту. Трэвис протянул мне дольку зеленого лайма, который я прикусила без промедлений.
– Ну что?
– Мне... понравилось.
Парень ухмыльнулся, обратился к бармену, прося повторить заказ.
Проходит около двадцати минут... стакан, который Трэвис заказал для меня с самого начала остаётся нетронутым. Я не должна напиваться, чего не скажешь о Трэвисе, в котором алкоголя хоть отбавляй, но трезвее он уже не станет.
– Джимми, ты слышал о коктейле «Непослушная танцовщица» ?
Я кидаю на Трэвиса строгий взгляд с немой просьбой заткнуться. Он довольно ухмыляется и подмигивает мне, игнорируя моё недовольство и сведенные на переносице брови.
– Э-эм, что-то не припоминаю, - бармен с недоуменным лицом чешет затылок, пытаясь вспомнить название всех коктейлей.
Он на полном серьёзное воспринял слова Кинга.
– А, как насчёт «Наказание танцовщицы», - бросает Кинг, похотливыми глазами смотря на меня.
– Хммм... «Наказание танцовщицы», - бормочет светловолосый. – Я-я, не знаю, никогда не слышал.
Блин, Джимми, если ты сейчас не поймёшь что он несёт, то ты реально тупой.
– Ладно, может «Рыжая танцовщица развратница» ?
Кинг с усмешкой наблюдает за рассеянным Джимми, который уже наверняка думает, что плох в своей работе.
Трэвис нехило пьян и его очень забавит растерянное состояние бармена и мое раздражение и недовольство всей ситуацией.
Джимми с недоумением на лице смотрит на моего мучителя. Бедняжка, наверное, перечислил название всех коктейлей в уме.
– Всё нормально, Джимми. Кроме Кинга никто не знает этих «коктейлей», - показывав кавычки в воздухе, объясню я.
– Я бы не отказался выпить их прямо сейчас, - ухмыляется Трэвис.
Боже! Как это пошло. Прям в стиле Трэвиса Кинга.
Он пристально смотрит на меня.
В его глазах таится много эмоций.
Забава.
Насмешка.
Ненависть.
И... желание...
Несовместимые компоненты чувств.
Бармен кидает на меня непонятный взягд, я просто качаю головой, говоря: «все в порядке». Он кидает последний задумчивый взгляд на Кинга и отходит от нас.
Неосознанно я хватаюсь за стакан, который стоит передо мной совершенно без дела. Залпом опустошаю его, проглатываю, пробую жидкость на вкус. Мне нужна разрядка, иначе я свихнусь...
Проходит ещё несколько минут и чувствую, как начинаю постепенно пьянеть. Это место уже не кажется таким неуютным, люди кажутся доброжелательными людьми, а Трэвис... а Трэвис вообще мне кажется отличным собеседником и «примерным» человеком.
– Я тебе хотяб чуть-чуть нравлюсь? - спрашиваю я, обложившись локтем на барную стойку, наблюдая за Трэвисом, волосы которого сильно взъерошены.
– Нет.
– Почему? - возмущённо воскликнула я, обиженно глядя на него.
– Потому что некрасивая. Глаза карие, а волосы... - он задумчивым взглядом прошёлся по моим волосам, снова возвращаясь к моим глазам, - волосы вообще ужас!
– У меня красивые волосы... мне так все говорят.
– Они тебе бессовестно врут, - беззаботным тоном ответил он.
«А ты как будто в ладах с совестью, раз все это говоришь мне, засранец?» - мысленно произношу я, не силах озвучить наяву.
– А если хорошенько подумать?
– Нет. Ничего такого, что меня зацепило бы.
Я вопросительно смотрю на него, недовольно вздернув бровь. Взглядом прожигаю его, надеясь услышать хоть что-то искреннее и правдивое. Я хочу услышать, что ему что-то нравится во мне... господи, кажется, я перепила.
– Фигура, - без энтузиазма бросает Травиату, вертя в руках стеклянный стакан, до краев наполненный янтарной жидкостью. Теперь он пил виски.
– Правда?! - воскликнула я, ощущая, как загорелась внутри.
Трэвис посмотрел на меня, затем поднёс к губам стакан, медленно выпивая его содержимое, при этом проницательно смотря на меня, совсем не спеша отвечать. Он специально тянул время. Смотрел в упор. Пьяными глазами смотрел прямо в такие же мои, заглядывая в самую душу.
– Нет, - улыбаясь в издёвке, наконец ответил он, после того, как опустошил очередной стакан.
– Вот ты специально меня бесишь?
– Не всегда.
– А сейчас?
– А как ты думаешь? - усмехнулся он.
– Думаю, да. И больше всего меня бесит то, что тебе это нравится.
– Но тебе тоже нравится, даже не отрицай этого, - пьяно усмехнулся он, из-за чего лёгкая улыбка появилась на моих губах.
Смотрю в его глаза, готовая к любому действию.
Но понимаю, что не могу сдвинуться с места.
Его руки касаются моей талии.
Я вздрагиваю в его руках, как и всегда, когда он прикасался ко мне.
Черт!
На этот раз мне не хочется выбираться из его стальной хватки, напротив, мне хочется, чтобы он не отпускал меня. Мне нравится этот контроль, который медленно поглощает меня. Думаю, алкоголь начал хорошо действовать, отключая здравый разум.
Глаза даже не в силах отвести взгляд от его глаз.
Такие темно-зеленые глаза.
Устрашающие.
Он приближается к моему лицу, наклоняется к уху, щекоча мою кожу своей трёхдневной щетиной. Его губы касаются мочки моего уха, я чувствую его тёплое дыхание на своей шее, когда он томно шепчет мне.
– Нам пора домой, принцесса.
***
На часах двенадцать ночи. Мы сидим на кухне. В руках у Трэвиса железная банка пива.
В моей голове проплывают некоторые воспоминания.... воспоминания первых дней пребывания в этом доме.
– Это был мой отец, - сама не знаю зачем проговорила я, привлекая к себе внимание Трэвиса, брови которого сошлись на переносице. – Ты тогда спросил у меня: как я научилась играть в покер... Мой папа научил играть меня в эту игру, когда мне было двенадцать лет... я просила купить мне собачку, но у мамы была аллергия на животных. Острая чувствительность к шерсти, запах и прочей белиберде, связанных с животными... папа сказал, что не сможет купить мне собаку, - в руках кручу бумажную салфетку, которую успела сложить в три раза. – Я тогда очень сильно расстроилась. Мне просто хотелось найти себе новое увлечение помимо танцев, и почему то щенок - был идеальным вариантом для меня... И тогда папа решил научить меня такой игре, как покер. Забавно, правда? И мне понравилось... я настолько была увлечена игрой, что через неделю забыла о своём желании. И вот только сейчас... я поняла, что интересным для меня была не сама игра и выигрыш, а мой отец... больший интерес и желание во мне пробудил папа. Ты даже не представляешь, как мне нравилось следить за его мимикой, специально наигранной, чтобы сбить меня с толку. Или же когда он делал вид, что вовсе не замечал, когда я быстро и совсем «незаметно» меняла карты. Это было весело...
Я подняла глаза на Кинга, который с серьёзным выражением лица внимательно слушал меня.
– Я очень соскучилась по нему, Трэвис, - выдохнула я, переводя взгляд в сторону.
Между нами повисла напряженная тишина.
Если честно, я даже не знаю, что заставило меня раскрыться ему сейчас, но одно я знаю точно. Я нисколько не жалею, что поделилась с ним своими чувствами...
Ждала ли я, что он расскажет что-нибудь о себе, может о своей семье? Возможно. Но это его дело. И видимо он предпочёл не делиться своим прошлым со мной...
– Какую сладость ты хочешь? - спрашивает он слегка улыбаясь, я смотрю на него и замечаю слегка проступившие ямочки на его щеках.
– Что? - недоумевая, спрашиваю.
– Сладость, принцесска, так какую ты хочешь?
– А что у тебя есть?
– Э-э... - хмурится он, скользя по полкам взглядом, затем закрывает холодильник и бросив на меня хитрый взгляд, направляется к маленькому шкафчику над плитой.
Что происходит? К чему этот взгляд? Порывшись в шкафчике он достаёт пачку моих любимых мармеладных палочек и кидает мне.
– Но, как ? - в удивлении интересуюсь я, словив пачку мармелада, - Признавайся откуда ты узнал, что они мои любимые?
– Это мои любимые тоже. С самого детства, - удивленно отвечает он, и вытаскивает ещё одну пачку, я заливаюсь лёгким смехом и он вместе со мной.
– Похоже, мы имеем что-то общее, - говорю я, двигаясь к дивану. Он садится рядом со мной, переключая каналы телевизора.
– Похоже на то, - улыбка вновь появляется на лице парня.
– Никогда бы не подумала, что такие парни любят мармелад, - тихо проговорила я, получив в свою сторону удивительный взгляд Кинга.
– Эшли, это всего лишь мармелад, - ответил он насмехаясь над моими словами, - да и к тому же, какие такие парни? - выгнув бровь, уставился на меня, ожидая ответа.
– Я буду честна с тобой, - предупреждаю я, он кивает, якобы «продолжай», - я имею у виду таких самоуверенных засранцев-плохишей, которым ты и являешься, - говорю я и он заливается хохотом, угорая над моим утверждением.
Мы сидим и просто смотрим некоторое время телевизор, поедая наши мармеладки. Я отклоняя голову на спинку дивана, когда шея начинает затекать и веки тяжелеют. Ощущаю неописуемый аромат Трэвиса и таю, он помогает мне хорошо расслабиться.
– Спать? - голос Кинга у моего уха пугает меня и я немного подпрыгиваю на месте, парень усмехается, а я киваю в ответ на его вопрос.
– Тогда пошли, - говорит он и начинает подниматься.
– Нет, - резко схватив его за руку, я тяну его вниз. Трэвис смотрит на место, где я крепко обвила свою руку вокруг его запястья. Я резко выпустила его руку, опустив взгляд на свои ноги, - я-я не хочу ещё спать, – выдохнув, отвечаю я.
Трэвис приподнимает бровь, но ничего не говорит.
– Хорошо, - произносит он через некоторое время.
– Сегодня выходной во всяком случае, - бросаю я, хихикая.
– Мармелад ты сегодня больше не получишь, - усмехаясь, говорит он.
– Это несправедливо, - выпучив нижнюю губу, смотрю на него, надув щеки. Веду себя, как маленькая. Это плохо. Очень плохо.
– Мне искренне жаль. Я сожалею.
Я снова смеюсь. Смеюсь лёгкой сонливой улыбкой и откидываюсь на спинку дивана, поджимая под себя ноги, пытаясь найти удобное место, но ничего не выходит.
– Если тебе неудобно, ты можешь положить свои ноги на меня, - говорит он, похлопав по своим коленям.
– Нет, нет, всё хорошо, - отвечаю я, согнув ноги в колени, - ну так что будем смотреть?
– Так не пойдёт, - говорит он и, схватив меня за лодыжку, аккуратным движением переложил мои ноги к себе на колени. Я пыталась убрать ноги, но он держал их крепкой хваткой, - Да брось, я же вижу, как тебе неудобно, - победно улыбаясь, говорит он, - во всяком случае, я не кусаюсь.
– Ладно...
Мне ничего не остаётся, кроме, как опереться головой на его руку, что я собственно и делаю.
– Могу я задать тебе вопрос ? -спрашиваю я, сильнее прижимаясь к нему. Кожа его руки очень гладкая, я могу даже чувствовать вены, выпирающие от напряжения.
– Предполагаю, что да, - говорит он, глядя на меня сверху вниз, ухмыляясь.
– Почему ты делал мне больно?
На лице Трэвиса застыл шок. Я сидела прямо лицом к нему. Никогда не решалась задавать ему такие вопросы вслух, но теперь жду с нетерпением ответа. Глаза Трэвиса бегали по моему лицу и я не могла понять причину, почему сейчас так волновалась.
– Почему ты позволяла причинять тебе боль? - игнорирую мой вопрос, задал свой, на который у меня на находилось ответа. И вообще, что это за странный вопрос? Тут нет никакой логистики...
– Я... я... не хочу говорить об этом, - утвердительно заявляю я, смотря в его глаза.
Атмосфера между нами изменяется снова и снова, и это шокирует меня.
– Ты сама начала эту тему, - твёрдо заявляет он.
Но что я могу ответить?
Я не хотела этого, не позволяла - это все ты. Или же: «я слабая, не смогла сопротивляться с тобой», – так что ли? Это он хочет услышать от меня? Эту жалкую правду?
– Просто скажи уже, что тебе нечего ответить, - зло шепчу я.
– Я принесу тебе одеяло, - холодно говорит он, сжимая руки в кулаки.
Резко Трэвис понимается с дивана, становясь спиной ко мне и выходит из гостиной. И я... сожалею о сказанном. Чёрт! Идиотка, он ведь был спокоен, не зол, а я, как всегда все испортила.
Когда он вошёл с тёплым одеялом, я нервно встала, кусая внутреннюю сторону своей щеки, неуютно переминаясь с ноги на ногу.
– Я... я не хочу ссориться с тобой, снова... - на выдохе произношу я, ожидая дальнейших действий парня.
К моему удивления лёгкая улыбка появляется на губах парня, а я в изумлении смотрю на него. Что не так я сказала? Почему он снова смеётся надо мной?
– Эшли, кто, черт возьми, говорит нам ссориться?
Я немного улыбаюсь и, спокойно выдохнув, начинаю хихикать. Кинг падает на диван, рядом со мной, лёгкая улыбка все также играет на его губах. Такой Трэвис [веселый] нравится мне больше. Я снова откидываюсь на его руку.
Несколько секунд мы сидим в абсолютной тишине, царившей вокруг.
– Эшли, мы... мы может стать друзьями? - вздохнув спрашивает он, заставляя меня с шоком на лице повернуться в его сторону.
Друзьями? Он только что предложил это?
– Я... я не знаю, - слова даются с трудом, я не знаю, что мне ответить, не все так просто... не все так легко...
– Почему мы не может быть ими? - спросил он, и не дожидаясь моего ответа продолжил, - я думаю, у нас получилось бы стать хорошими друзьями, - он выжидающе смотрел на меня, а я сидела в оцепенение, даже слова произнести не могла...
Он украл меня. Он - мой ночной кошмар. Он - худшее, что было в моей жизни.
Он украл мою жизнь, перевернул в ней все верх дном, отгородив меня от близких мне людей.
Мой разум уверенно твердит, скажи: «нет», но вместо этого с моих губ слетает уверенное:
– Да... думаю, что сможем.
– То есть, ты хочешь сказать, что не против стать друзьями? - выгнув проколотую бровь, спросил он.
– Когда ты не являешься придурком и самовлюблённым козлом, то ты вполне приятен, - пожав плечами, сказала я, хотя кажется, что если бы не алкоголь, то я бы не набралась смелости произнести данные слова.
– Ну спасибо, - смотря на меня сверху вниз, усмехнувшись, говорит он с явным сарказмом в голосе, отчего я вновь хихикаю.
Когда он улыбается, на его левой щеке образуется ямочка, и мне это кажется таким милым и подходящим для него.
– Хорошо, Эшли, если ты в самом деле, не против, чтобы мы стали друзьями, то мы будем ими. Тем более, ты знаешь, где моя заначка мармелада, значит, мне больше нечего скрыть от тебя, больше нет ничего, - ухмыляясь, говорит он.
«Мне больше нечего скрыть от тебя, больше нет ничего.»
Какое уверенное заявление.
– У тебя там есть ещё мармелад для меня? - воодушевлённо спрашиваю я.
– Конечно, — со странной улыбкой отвечает он, любопытно смотря на меня.
— Что? — чуть тише спрашиваю я, загипнотизированная его проницательными взглядом.
– Смотри мне, Эшли, иначе твоё обжорство до добра не доведёт, - бурчит он, смотря на меня строгим взглядом, но я вижу, как сложно ему сдерживать рвущуюся улыбку.
– Эй, - возмущаясь, ударяю парня в плечо, а тот кривятся, корча гримасу боли, хватаясь за якобы больное место.
Я отодвигаюсь от него, скрещивая руки на груди.
– Ты чего дерёшься? Если так будет продолжаться, то мы не будем дружить.
Я хватаю декоративную подушку и бросаю её в Кинга, закатывая глаза.
– Ох, не делай так, - сквозь смех говорит парень.
– Что? - в недоумении спрашиваю я.
– Не... не закатывай... глаза, - с очередными паузами, все ещё смеясь пытался проговорить он, - это так странно, черт, - новая волна смеха охватила его, теперь он не сдерживал своего смеха, а громко с смеялся, полностью откидываясь на спинку дивана.
– Ах так, тогда я тоже не хочу дружить с тобой.
– Пути назад нет, принцесса. Ты знаешь, где я прячу свою заначку.
Пути назад нет...
Наши слова двусмысленны, наполненные двойным значением, но никто из нас не решается, не осмеливается этого понять и принять.
Я снова смеюсь и откидываюсь на спинку дивана, на его руку.
По телевизору идёт серия Спанч Боба, которую мы оба прекратили смотреть уже около получаса, завязав разговор. Когда я впервые встретилась с Кингом, я и подумать не могла, что когда-нибудь стану с ним друзьями... Он был так груб со мной, груб совсем без причины. Я совсем не отрицаю того, что он груб со мной и сейчас, но после сегодняшнего дня, надеюсь, что наши отношения перестанут походить на отношения похитителя и «жертвы.»
Трэвис отклоняется на спинку дивана, ведя меня за собой. Я сворачиваюсь калачиком рядом с ним, кладу голову на его мускулистую грудь, слышу равномерные удары сердца....
Его сердце бьется...
Он тоже человек...
Уютная тишина окутывает нас, когда мы смотрим повторы, иногда смеясь и делая комментарии.
Боюсь прикрыть глаза, но зевнув очередной раз, прикрываю их. Мысленно прося себя, прикрыть их на мгновение.
Вдыхаю запах Трэвиса, впервые расслабляюсь за последние несколько дней. Я засыпаю совсем скоро под звуки работающего телевизора. Засыпаю почти сразу, с мыслью, что я и Трэвис - друзья...
***
Просыпаюсь посреди ночи, все ещё облокачиваясь на Кинга. Смело могу заявить, что он спит, так как слышу его медленное и устойчивое дыхание. Рука парня покоилась на моей талии, обвиваясь вокруг неё. Голова слегка наклонена так, что наши лбы вот-вот соприкоснуться. Его тело слишком тёплое рядом с моим.
Легко улыбаюсь, зная, что Правильная Эшли скинула бы с себя его руку и ушла бы прочь от него. Если бы только я была Правильной Эшли...
На самом деле, Правильная Эшли медленно погибает и исчезает из моей жизни. Думаю, что в этом виноват Кинг и все его общество, он виноват в том, что зажигает во мне бешеное любопытство, которое я не ощущала раньше. Но самое страшное - я не имею ничего против, и это пугает меня.
Прижимаюсь ближе к парню, снова прикрыв глаза. Его тело напрягается. Он немного поворачивается во сне, тяжело вздыхая и сжимая моё тело рукой, прижимая меня ещё ближе к себе.
«Может ему снится кошмар?» - с этой мыслью и образом изумрудных глаз я погружать в темноту...