Демон любит тишину

Я проснулась от собственного сердцебиения.

Еще до того, как открыла глаза, тело уже знало - сегодня вечером я увижу его снова. В животе скрутило так, будто проглотила лезвие. Солнце било в окно, слишком яркое, слишком наглое. Как будто мир решил, что сегодня - обычный день.

Кофе остыл в чашке, пока я бесцельно ходила по квартире. Пальцы сами собой тянулись к телефону - 11:34, 12:17, 13:02... Время текло как густой сироп. Я пыталась читать, но буквы расплывались перед глазами. Включила телевизор - какой-то идиотский сериал, смеющиеся люди. Выключила, ибо не могла смотреть на то как кто то радуется.

К семи вечера я стояла перед шкафом с пистолетом в руках.

"Оникс Хадсон" - гравировка на рукояти блестела в свете лампы. Папино оружие. Я щелкнула обоймой, проверила патроны. Холодный металл успокаивал.

- Я не жертва. - прошептала я пистолету, засовывая его в бархатную сумочку.

Черное платье прилипало к коже, как вторая кожа. Я специально выбрала самое смертоносное - с открытой спиной, с разрезом до бедра. Пусть видит, с кем имеет дело.

Каблуки - 12 сантиметров, оружие опаснее любого ножа. Я повернулась перед зеркалом. Бордовая помада, смоки айс, волосы, падающие по спине черным водопадом.

- Жалкая попытка выглядеть сильной, - усмехнулась я своему отражению.

Но внутри всё сжалось в комок.
***
Такси пахло свежим воздухом и кожей.

- "Черный лебедь", - бросила я, сжимая сумочку на коленях.

Город за окном превратился в размытое пятно. Я проверяла пистолет под предлогом поиска помады. Палец легонько коснулся спускового крючка - холодный, послушный.

Мы проехали мост. Вода внизу была черной, как мое платье.

- Красивое место для свидания, - пробормотал водитель.

Я не ответила.

Потому что знала - это не свидание.

***

Я вышла из такси, и холодный вечерний воздух обжег мне кожу. Передо мной стоял ресторан - элегантный, с подсвеченными витражами, отражающимися в черной глади озера. Веранда, уходящая прямо к воде, казалась сценой из какого-то чужого сна.

Мои каблуки глухо стучали по деревянному настилу. Сердце билось так громко, что я боялась, его услышат. Но я шла. Шла, сжимая сумочку с пистолетом так, что ногти впивались в ладонь.

За крайним столиком, у самой кромки воды, сидел Хёнджин.

Черный смокинг, серебряные цепи на запястьях, бокал вина в длинных пальцах. Он не повернулся, не посмотрел на меня - просто сидел, наблюдая, как луна дробится в темной воде.

Я подошла и села напротив.
Тишина.

Только легкий звон цепочек, когда он поднес бокал к губам.

- Почему ты думаешь, что я желаю тебе смерти?

Его голос был спокойным, почти задумчивым.

Я не ответила. Мои пальцы скользнули по сумочке.

Хёнджин наконец повернулся ко мне. Его глаза - темные, как само озеро за его спиной - встретились с моими.

- Игра с пистолетами... - он отставил бокал, - была не для того, чтобы убить тебя.

Легкая улыбка тронула его губы.

- Она была для того, чтобы ты поняла кое-что о себе.

Я почувствовала, как что-то холодное ползет по спине.

- Ты выбрала пистолет, Лакрима. Ты поднесла его к виску и нажала на курок. Без колебаний.

Он наклонился вперед, и теперь его лицо было так близко, что я видела свои отражения в его зрачках.

- Мне не нужно тебя убивать. Ты и так готова сделать это сама.

Ветер с озера поднял мои волосы. Где-то вдали плеснула рыба.

- Так кто из нас настоящий монстр? - прошептал он.

И я поняла, что мой палец уже давно лежит на спусковом крючке в сумочке.

Тишина между нами была густой, как туман над озером. Я сжала пальцы в кулаки под столом, чувствуя, как подступают предательские слезы.

Не сейчас. Только не сейчас.

- Ты думаешь, я не видел? - Хёнджин говорил тихо, почти нежно, его голос терялся в шепоте ночного ветра. - Как ты смотрела на пистолет. Не с ужасом - с облегчением.

Я резко подняла на него глаза.

- Ты...

- Я дал тебе шанс понять, что в тебе живет, - он перебил меня, его пальцы неожиданно легли поверх моей дрожащей руки. Его прикосновение было теплым, вопреки всему. - Ты не боишься смерти, Лакрима. Ты ищешь её.

Губы задрожали. Я резко отвернулась к озеру, чувствуя, как по щеке скатывается капля туши.

- Не порть макияж, - он неожиданно протянул мне шелковый платок, и в его глазах впервые не было насмешки. - Ты слишком красивая, когда злишься.

Я замерла, когда его пальцы осторожно собрали мои в своей ладони.

- Знаешь, что меня в тебе бесит больше всего? - Хёнджин наклонился ближе, и теперь в его взгляде читалось что-то странное, почти человеческое. - Ты единственная, кто заставляет меня... чувствовать.

Луна отражалась в его глазах, делая их почти прозрачными.

- Я не хочу, чтобы ты исчезла, - он произнес это так тихо, что я едва расслышала. - Мир станет ужасно скучным без твоих дерзких выходок.

Я резко втянула воздух, чувствуя, как что-то в груди болезненно сжимается.

- Ты... издеваешься? После всего, что...

- Я никогда не был так серьезен, - он внезапно улыбнулся, и это была не та ядовитая ухмылка, а что-то настоящее. - Так что давай договоримся. Никаких пистолетов. Никаких глупостей. Ты даешь мне шанс показать, что жить... может быть чертовски увлекательно.

Он поднял мой подбородок пальцами, стирая слезу.

- Договорились?

И я...

Я кивнула.

Потому что впервые за долгое время кто-то смотрел на меня так, будто я была чем-то большим, чем просто тенью своего отца.
И это было страшнее любой русской рулетки.