Ведьма и тысяча страхов
Ровно через год после того, как жители города на холме сожгли старую ведьму, разразилась гроза. Она собралась в считанные минуты, небо на глазах темнело, словно в него выплеснули чернил, тучи сплетались из полупрозрачных облаков, наливались тяжелой серостью, влагой, опускались ниже, цепляя багровым брюхом тонкие шпили. Ветер налетал со всех сторон, принося с собой запах то гнилого болота, до хвойного леса.
Люди тревожно смотрели в небо и спешили укрыться под крышами. И никто не связал буйство погоды с умершей ведьмой.
Юная Катрин не успевала вернуться домой до разгула непогоды и укрылась в старом заброшенном доме, из которого год назад и вытащили за седые космы ведьму. Но призраки пугали девушку меньше ураганных порывов ветра, ломающих деревья и отдирающих прянично красную черепицу с крыш.
Так бы Катрин и пересидела бы всю бурю в темном и пыльном доме, но молния ударила в его крышу, и старый дом начал рушиться, складываться внутрь, как игрушка. Испугалась Катрин, заметалась мышью, пытаясь найти спасенье, и не заметила, как трещат и прогибаются под ней отсыревшие доски. И когда совсем рядом с девушкой рухнула балка, пол не выдержал и провалился.
Катрин упала в подвал и лишилась чувств. Когда же она пришла в себя, сверху еще доносился шум разыгравшейся бури, не желавшей униматься, словно она того и добивалась – загнать хоть кого-то в подвал ведьминого дома и не дать ему выбраться. Расплакалась Катрин от страха, но быстро успокоилась – ведь слезы выбраться не помогут, только последних сил лишат. Забрала повыше подол юбок и отправилась искать другой выход из подвала.
Но каменный коридор шел вниз и вниз, и скоро по его стенам начала стекать влага, а под ногами хлюпали мелкие лужицы. Катрин ежилась и тихонько поскуливала – больше всего в своей жизни она боялась темноты и водяных гадов, что плещутся в грязи на мелководье. Стоило ей представить, как они вьются у ее ног, скользят рядом, следят из темноты выпученными глазами, как тут же хотелось броситься обратно. Но Катрин только жмурилась и упрямо шла дальше, хоть и казалось ей, что коридор уводит ее прямо внутрь холма, на котором стоит город.
Скоро на стенах появился светящийся мох, белесые пятна, и Катрин приободрилась. Страхи в темноте одолевали все сильнее, и тишина давила на уши, и казалось, кто-то дышит в спину, идет шаг в шаг, вот-вот коснется когтистыми пальцами затылка. Но с появлением хоть какого-то света стало легче, хотя Катрин и недоумевала, в какие же катакомбы она забрела.
Скоро впереди замерцал неземной золотистый свет, мягкий и ласковый. Пахло сырой землей и свежей травой. Катрин сделала еще пару шагов и услышала перезвон колокольчиков, флейту и клавесин. Мелодия, печальная, сложная, тягучая, влекла к себе, и девушка не могла больше ей сопротивляться. Она шла, зачарованная, еле переставляя ноги, не замечая, что идет уже не по скользким камням, а по ковру зеленой травы, длинной и мягкой.
Полупрозрачные пары кружились в танце, и казалось, что нет никого прекраснее их. Но если бы могла Катрин скинуть чары и присмотреться к ним! Скелеты, просвечивающие сквозь пленительный облик, звериные глаза и когти, пасти, полные тонких и острых зубов – вот, что бы она увидела.
Но Катрин шла, не рассматривая танцующих, не слыша их сладких призывов присоединиться к ним. И стоило ей дойти да противоположного конца зала, как все исчезло – и свет, и музыка, и танцоры. Она снова осталась в темноте и тишине, и очарование спало с нее. Девушку трясло от страха, и она не могла ни шагу ступить дальше, но пересилила себя, ибо еще страшнее было оставаться на месте, в темноте и тишине.
Медленно и осторожно Катрин шла дальше, и старалась не вспоминать то, что видела: странные чудовищные черепа на стенах, щелкающие зубами ей вслед, огромные многоногие твари и твари похожие на человека, только без лица. Девушка жмурилась, всхлипывала, но шла вперед. Где-то должен быть выход, говорила она себе. Где-то должен быть выход.
И когда сил у нее уже совсем не осталось, ей навстречу выступила она сама.
- Смелая девочка, - ласково улыбнулась вторая Катрин, и нежно провела холодной рукой по щеке настоящей Катрин.
- Кто ты? – немеющими губами спросила девушка.
Вторая Катрин рассмеялась.
- Неужели ты не видишь? Я – Катрин, я всю жизнь прожила в городе не холме, и зеленщик помнит, что каждое утро я покупаю у него свежие овощи, а булочник откладывает для меня любимые пирожки с яблочным повидлом.
- Но это я Катрин! – вскричала девушка, не понимая, что происходит. Вторая Катрин с грустной улыбкой покачала головой.
- О, это глупый и бесконечный спор, кто из нас настоящая. Разве ты чувствуешь себя настоящей после всего, что видела здесь? После всех тех залов, через которые прошла, зажмурившись и зажав уши? Разве настоящая Катрин смогла бы вынести тысячи страхов и бед этого долгого путешествия?
Девушка побледнела, ибо и сама уже давно чувствовала себя одним из призраков этого странного темного пути.
- Нет! – она яростно мотнула головой, коса растрепалась и хлестнула по спине. – Именно эти страхи и сделали меня настоящей! Живой!
- Именно так, - снова ласково улыбнулась вторая Катрин и обняла девушку, сливаясь с ней, погружаясь в темноту и беспамятство.
Буря еще долго бушевала над городом, словно смывая старое и отмершее. А когда она закончилась, и над городом снова взошло солнце, нежное, розовое, умытое, Катрин выбралась из подвала. В городе снова появилась его ведьма.