Приснившийся пирог
Каждую ночь матушке Гретель снилось, что она печет тыквенный пирог. О, это был непростой тыквенный пирог! Пышное тесто, на воде из трех ручьев замешанное, драгоценными специями приправленное, поднималось и румянилось, начинка, нежная и янтарная, пахла волшебно и изумительно. Каждое утро матушка Гретель просыпалась голодная, в тоске глотала слюнки и мечтала о дне, когда испечет тыквенный пирог наяву.
Да только не любила матушка Гретель готовить, а если и бралась стряпать, то из под ее рук выходили блюда подгоревшие и пересоленные, которыми и свиньи, случалось, брезговали. Муж ее, старый хромой рыбак, посмеивался беззлобно и варил уху из рыбы, которую ловил целыми днями.
Сон, сказочный, восхитительно похожий на реальность, пленявший ароматами волшебной выпечки, изводил матушку Гретель. Она начала худеть и сохнуть, и все больше тосковала у очага, совсем забросив все домашние дела – так ей хотелось приготовить волшебный тыквенный пирог.
Да только где в бедной рыбацкой деревушке отыщешь терпкие и пряные специи, муку, что белее снега и легче пуха, да тыкву, чье мягкое нутро ярче огня и слаще меда?
Рыбак долго смотрел на мучения своей жены, хоть старой, но все равно любимой, а ближе к осени не выдержал. Наловил крупных и лоснящихся рыб, что ценились нежной розовой плотью, и отнес на ярмарку в ближайший город. И купцы приходили у него рыб торговать, и герцогские посыльные, да никто не хотел предложить достаточно, чтоб хватило и на белейшую муку, и на бесценные специи, и на сладкую тыкву. Опечалился старик, хотел уже назад идти, когда подошел к нему странный рыцарь, бледный, беловолосый, в плаще зеленом, как молодая листва.
- Славные рыбы, - сказал он, даже не взглянув на них, - как раз для моей госпожи. Что ты за них хочешь?
- Да немного. Пару фунтов муки, что снега белее и пуха легче, специи заморские, цветочные и звездчатые, из семян и корней древних растений, и тыкву, что ярче огня и слаще меда.
- Что ж, раздобыть это не сложно, - сказал рыцарь и отдал рыбаку перстень с прозрачным зеленым камнем. – За мукой иди на сгоревшую мельницу, в полночь, когда ее жернова снова начнут молоть, трижды выкликни мельника и покажи ему это кольцо. Он насыплет столько муки, сколько попросишь. За специями иди на перекресток трех дорог, где сходятся пути из столицы, порта и от леса, что у подножия гор. Там встретишь старика с желтыми глазами. Вручи ему перстень, и он отдаст тебе любые специи, какие только выберешь. А тыкву найдешь на заброшенном поле, что у выморочной деревни. Она там одна на забытой земле вызрела, и не найти нигде ее слаще. Но берегись: вернуться домой ты должен не позднее, чем луна состарится и заново родится, иначе и снедь не донесешь, и сам сгинешь.
Принял рыбак кольцо, поблагодарил рыцаря с замиранием сердца, ибо понял, что не простой витязь с ним говорил, а посланник лесной царицы, властительницы земель иных и сопредельных. Поспешил рыбак по указанному пути, к мельнице как раз к ночи дошел.
Чернел в сумерках ее хрупкий остов, и вода в запруде ряской покрылась, и сомнения обуяли старика – а вдруг обманул рыцарь? Ну как может сгоревшая мельница снова муку молоть?! Но только пробило полночь, как дрогнули лопасти, начали вращаться все быстрее и быстрее, заскрипели внутри жернова, и ожила мельница, встала новехонькая, как в прежние дни.
Опешил старик, но быстро взял себя в руки и трижды позвал мельника, зажмурившись от страха. Вышел к нему мельник, рослый, статный, с лицом неподвижным, словно из камня высеченным. Взглянул на кольцо с зеленым камнем и без слов вручил рыбаку мешок с белоснежной мукой. Охнул рыбак под его весом и поспешил прочь – луна-то уже старилась, того и гляди совсем истает.
На перекрестке, как и было обещано, встретил он старика с жуткими желтыми глазами. Отдал рыбак ему кольцо, да потом долго выбором маялся, ибо не знал, запах каких специй матушке Гретель снился. Всех набрал понемногу: и звездочек бадьяна, и золотистой куркумы, и терпкого имбиря, и драгоценного шафрана, и ароматной корицы.
С новой тяжестью легли специи ему на спину, словно мешочки не с травами нес, а с камнями. Поплелся старик тыкву искать. Ох, как не хотелось ему мимо мертвой деревни идти, да делать нечего. Ночь как раз темная выдалась, от луны узенький серп остался, такой острый, что тучи на клочки облаков резал.
Нашел старик тыкву, а как схватить не знает – уж больно большая она уродилась, все соки поля одна впитала. Уж как ни перекладывал рыбак мешочки из одной руки в другую, все никак не мог наловчиться. А из-за спины, из мертвой деревни стон и плач слышатся, не иначе призраки воют. Обливался старик потом, дрожал, да оглядывался, а когда заметил что-то белесое далеко позади, сразу же новые силы нашел, обхватил тыкву и бросился прочь. Только мешочек с имбирем выронил.
Домой он пришел на закате последнего дня, оставшегося до новолуния. Тут же растолкал матушку Гретель, велел воду ставить да тесто месить.
- Что ты, старый, - возразила она, - разве смогу я пирог испечь? Только зря продукты переведу!
- Молчи, старая! – нахмурился рыбак, - Зря, что ли, я по всему королевству тебе муку и специи искал, надрывался и тыкву нес?
Вздохнула матушка Гретель и принялась за работу. Натаскала воды из трех горных ручьев, с водой чистой и сладкой, замесила тесто, пышное и румяное. Начинка из мякоти тыквы, меда и приправ вышла ароматной и на джем похожей, и цветом своим теплым, солнечным, любой взгляд завораживала.
Всю ночь она стряпала, не покладая рук, не смыкая глаз, и улыбалась счастливо, словно во сне своем чудесном очутилась. И пирог вышел – один в один, как приснился, пышный, румяный, с золотистой корочкой, с терпким ароматом. Смотрела на него матушка Гретель и нарадоваться не могла. Исполнился ее сон, нашла утешение тоскующая душа.
- Что ж не пробуешь свою стряпню? – удивился рыбак.
- Да что ты, старый, как такую сказочную красоту есть-то можно?
- С удовольствием и благоговением!
И спорили они до тех пор, пока первые солнечные лучи не проникли сквозь ставни, не коснулись румяного пирога, и обратился он сразу же в грязь, и камни, и прелые листья. Ничего от его сказочного очарования не осталось, ибо магия фэйри обманчива и недолговечна.
Расплакалась от разочарования матушка Гретель и на долгие годы позабросила стряпню, навсегда проникнувшись к ней отвращением. А старик продолжил ловить рыбу и варить уху, и только изредка проклинал беловолосого рыцаря и его госпожу, обманом отведавшую сочной рыбки.