Бывший моей сестры [18+]

В тысячный раз поправляю столовые приборы. По факту, тридцатилетний мужик, а нервничаю словно школьница на первом свидании.

Это мой единственный шанс завоевать Еву, и если я все испорчу... Бля, даже не хочу думать об этом.

Проверяю духовку, удовлетворенный результатом – десерт выглядит аппетитно, по крайней мере, в моих ожиданиях.

Ровно в семь вечера квартиру заполняет трель звонка. Последние проверки и открываю дверь с приветливой улыбкой. Надеюсь, рубашка и джинсы выглядят не слишком нарядно и вычурно.

Один взгляд на Еву, ее тело, заключенное в черное облегающее платье, которое подчеркивает каждый изгиб, распущенные волосы с мягкими волнами. Тяжело сглатываю. Нужно взять под контроль свои своенравные мысли.

— Привет, я не слишком рано? — девушка одаривает меня застенчивой улыбкой.

Пытаюсь заговорить, но язык, кажется, приклеивается к небу. Бля! Так приятно просто смотреть на нее. Улыбка немного меркнет, и Ева склоняет голову набок, внезапно занервничав.

— Что-то не так?

— Нет... Ты выглядишь потрясающе, Ев. Входи... Прости мои манеры, — сухо смеюсь.

Отступаю в сторону, пропуская девушку, и неосознанно вдыхаю аромат духов. Держать руки подальше от нее потребует нечеловеческих усилий.

Ева окидывает взглядом накрытый на двоих стол, задерживая глаза на букете роз и бутылке вина.

— Ух ты! Впечатляет, Тимур.

— Надеюсь, ты не возражаешь, что мы ужинаем дома? — отодвигаю для Евы стул. — Я вдруг понял, что нам лучше поговорить наедине, — и предлагаю бокал вина.

— Вовсе нет. Мне здесь нравится намного больше. В каком ресторане ты заказал ужин?

Фыркаю и выпрямляюсь в притворной обиде:

— Да будет вам известно, мадемуазель Гёршт, что перед вами один из лучших шеф-поваров страны, возможно, даже самый красивый.

Ева хихикает, весело блеснув глазами:

— Мои извинения, месье, я понятия не имела, что вы такой опытный.

— Можешь поблагодарить мою маму, — ухмыляюсь и расслабляюсь. — Она позаботилась о том, чтобы мы, мальчики, научились этому искусству в раннем возрасте и без исключений.

— О, Марта восхитительна. Моя мама не может просто вскипятить воду, не спалив при этом кухню. Так что кулинарии меня учила тетя. Кстати, пахнет великолепно, — Ева делает паузу, с наслаждением вдыхая. — Так что ты приготовил?

— Ты когда-нибудь пробовала Тетразини с курицей? — Ева отрицательно качает головой. — Это паста по фирменному рецепту мамы. А вот десерт – сюрприз, — зеленые глаза девушки загораются от восторга. — Возможно, ты захочешь сначала попробовать, прежде чем восхвалять мои таланты. В конечном итоге я могу отравить нас.

Хмыкаю, и комнату заполняет наш с Евой смех. Таймер на духовке цокает, оповещая о том, что ужин готов.

— Сейчас вернусь, — говорю, поднимаясь и направляясь на кухню.

— Нужна помощь? — Ева приподнимается, но я отмахиваюсь, заверяя, что справлюсь.

Паста оказывается даже лучше, чем я предполагаю, учитывая тот факт, что я не готовил уже много лет, и Ева напротив меня выглядит удовлетворенной.

— Боже мой, Тимур! — наблюдаю, как девушка откусывает кусочек курицы и в блаженстве закатывает глаза. — Так поразительно! Серьезно! Ты поразительный.

Выдыхаю с облегчением. Спасибо матери за то, что научила меня готовить. Навык, который я до этой минуты считал бесполезным.

— Да, думаю, все получилось, — говорю с ложной скромностью, победно сжимая кулак под столом.

— Знаешь, я не буду возражать, если ты решишь сплясать победный танец, — Ева изучает меня из-под опущенных ресниц, не обманутая ни на мгновение.

Бросаю на нее возмущенный взгляд:

— Ну, нет, спасибо, — бормочу я.

Во время ужина мы поддерживаем постоянный поток разговоров. Я стараюсь не касаться и уводить подальше от тем «запутанности». Узнаю, что у Евы много любимых цветов, но она не может терпеть желтый; что девушка обожает исторические романы и фэнтези, все шоколадное; и что объявила в пятнадцать лет, что хочет стать стриптизëршей, чем шокировала всю семью.

Последнее заставляет меня согнуться пополам от смеха, пока не начинают болеть бока. Легко представляю испуганные лица родителей, когда они слышат такое от девочки.

В ответ я потчевал рассказами о похождениях моего брата в подростковом возрасте, наслаждаясь ее звонким смехом. Мы спорим о политике – ведь я убежденный демократ, в то время как Ева – либерал, и обожает все, что связано с финансами.

Девушка в восторге от десерта – свежей клубники, политой растопленным молочным шоколадом. Едва не схожу с ума, наблюдая, как Ева слизывает шоколад с клубники, прежде чем отправить сладость в рот. Она и не подозревает, насколько сильно ее действия влияют на меня и мою решительность.

После ужина снова отклоняю предложение помочь мне с уборкой, на что девушка хмыкает и, покачивая бедрами в такт музыки, располагается на диване. Ева устраивается поудобнее, положив голову на спинку дивана. Она давно оставила свои туфли на высоком каблуке, открывая вид на длинные обнаженные ноги.

— Мне кажется, я выпила слишком много вина, — Ева вытягивает ноги, устраивая их у меня на коленях.

Однако в ее голосе нет особой озабоченности, скорее наоборот. Ева прикрывает глаза и качает в такт песне, тихо напевая слова. Она шевелит ногами, устраиваясь удобнее. Сглатываю и матерю себя за то, что пальцы неосознанно массируют кожу, чем вызываю у нее блаженный выдох.

— М-м, как приятно, — Ева выдыхает. — Не останавливайся, пожалуйста.

— Не буду, — заверяю светловолосую.

Подавляю свою собственную неистовую потребность. Сосредотачиваюсь на ощущениях бархатной кожи под руками и тихими стонами наслаждения – чистый рай для моих чувств и эмоций.

Взглядом скольжу по ее лицу: глаза прикрыты, на щеках проступает румянец, тело томное и расслабленное. Я чувствую странное удовлетворение, зная, что Еве впервые комфортно рядом со мной.

— Что тебе сказала София? — резко спрашивает девушка, неуверенность отражается в глазах, когда она ловит мой взгляд.

Замираю от вопроса, на мгновение застигнутый врасплох.

— Она сказала мне правду, — бормочу я, возобновляя массаж. — Или, по крайней мере... ее версию правды.

— Мне жаль, что скрыла от тебя правду, Тимур, — Ева приподнимается. — Не нужно было позволять этому тянуться так долго. Может, все сложилось бы по-другому, если бы я просто объяснила...

— Эй! — тянусь к Еве, аккуратно обхватывая ее лицо. — Не смей винить себя, Ев. Ты просто пыталась защитить свою сестру, и я понимаю, что... Ты... самый сильный и преданный человек, которого я когда-либо встречал. Это я должен просить у тебя прощения за все те разы, когда причинял столько боли, — горько улыбаюсь. — Я не заслуживаю, чтобы ты даже смотрела на меня, но ты здесь, и я обещаю ... Я заглажу свою вину перед тобой, даю слово.

Тихий всхлип и слеза скатывается по щеке, и я нежно смахиваю ее большим пальцем. Сердце сжимается.

— Мне так жаль, карамелька, пожалуйста, не плачь.

Ева качает головой, высвобождается и отодвигается от меня, спустив ноги с дивана. Она обхватывает себя руками и медленно поднимается.

— Я слушала твои сообщения, — шепчет, не глядя на меня. — Я... Ты... Мне показалось, что ты хотел что-то сказать и...

— Я люблю тебя, Ев, — перебиваю зеленоглазую. Сейчас самое время раскрыть и свой секрет. — И прежде чем ты скажешь, что это из-за того, как все обернулось с Софи... Позволь мне рассказать тебе кое-что, — выдыхаю. К такому невозможно подготовиться. — Пять лет назад я думал, что встретил идеальную девушку. Я не был влюблен в нее, но тогда я и не верил в любовь. Мы встречались, и я убедил себя, что из нее получится идеальная жена. Познакомил со своей семьей. Они ее не приняли и не разделили мой выбор. Мама сказала тогда, что она мне не подходит, а когда встречу подходящую девушку, я пойму, что жениться просто для галочки – фатальная ошибка. Но я проигнорировал маму и начал строить планы, где и как сделать предложение. Тогда моя девушка захотела познакомить меня со своей двоюродной сестрой и лучшей подругой, ну, а я согласился. Планы становились на свои места, и я был уверен, что смогу очаровать и ее сестру, — улыбаюсь от воспоминаний. — Но в тот момент, когда ты подняла свои пронзительные зеленые глаза, я почувствовал себя так, словно меня ударили по голове. Мои благие намерения вылетели в окно, и все, о чем я мог думать – каково быть с ней. Видеть каждое утро, слушать ее голос и смех.

— Что? — Ева ахает. Маленькая ладонь неосознанно прикрывает рот.

— Ты проникла мне под кожу, Ева. Заставила почувствовать то, что я никогда не испытывал к другим девушкам... Я хотел поцеловать тебя и убить одновременно. Хотел, чтобы ты смотрела на меня без презрения и осуждения. С того момента я мечтал о тебе и ненавидел себя за вожделение. Возненавидел за то, что ты заставила хотеть ... Я желал мучить тебя так сильно, как ты мучила меня. Когда София разорвала наши отношения, я злился не потому, что это нарушило мои планы... Я был в ярости, потому что думал, что я недостаточно хорош и недостоин внимания, — поджимаю губы. — В течение многих лет я наблюдал, следил за тобой... не за Софи. Я был одержим и чувствовал ярость, потому что ты была той, кого я хотел, но не мог получить. Потом я узнал тебя лучше, и поверь мне, Ева, мне не потребовалось много времени, чтобы полностью потерять рассудок. Я жил ради наших встреч, жил, чтобы услышать, как ты кричишь на меня, будь то в порыве гнева или страсти. Я сделал все, что мог, был рядом с тобой, и пусть я этого не понимал, но... Я влюбился в тебя – глубоко и бесповоротно.

Пальцы Евы вцепляются в спинку дивана, слезы текут по щекам, но для меня она – самое красивое создание в мире. Опускаюсь на колени у ее ног.

— Я не прошу, чтобы ты любила меня в ответ, Ев. Бог свидетель, я не заслуживаю любви. Все, о чем я прошу – позволь мне любить тебя так, как ты заслуживаешь. Я могу сделать что-то, что тебе не понравится, мы будем ссориться, но я готов на все. Я хочу засыпать, зная, что проснусь, и ты будешь рядом. Я хочу любить тебя.

— Тим... — Ева тянет меня к себе, и я без колебаний заключаю девушку в объятия. Благодарю Бога, да кого угодно, что мне дают еще один шанс.

— Я люблю тебя, карамелька, — шепчу ей в волосы, приподнимая за подбородок, и тянусь к пухлым губам.

Соленый привкус слез, ее тепло под ладонями... Слов недостаточно для описания чувств, которые пронзают меня, опаляя до глубины души.

Ева открывается мне, как полевой цветок. Руки ощупывают ее, желая большего... нетерпеливо желая большего. Позволяет усадить себя на колени. Девушка наваливается на меня, пока я продолжаю исследовать ее кожу.

Руками скольжу по длинным ногам, задираю платье. Светловолосая выгибает спину, предлагая себя. Пальчики бегло расстегивают пуговицы на моей рубашке.

— Тим... — ее мольба ломает весь контроль.

Тянусь к молнии на платье, снимая его резким движением. Перед глазами, ничего не скрывающий, кружевной прозрачный лиф и сексуальные стринги в тон.

— Бля, я не уверен, что долго продержусь.

Ева ухмыляется, распахивая рубашку, и возится с ремнем джинсов.

— Тогда поторопись.

Улыбаюсь в ответ, резко приподнимая девушку, и стягиваю с нее трусики. Скольжу руками по гладкой коже. Ева ахает и оттягивает волосы на затылке. Тянет меня к себе и влажно целует.

Позволяю раздеть меня и широко развожу ей ноги. Одним плавным движением врываюсь и скольжу внутрь. Раздвинув бедра, двигаю тазом.

— Сладкая, просто охуеть! — рычу в шею и кусаю кожу. — Так, бля, сексуально.

— Да! — Ева шипит, запрокинув голову.

Колко, по-женски, горячо и мучительно. Придерживается за плечи и раскачивает бедрами.

Бессвязные слова срываются с губ с каждым толчком. Съезжаю чуть ниже. Обхватываю ладонями ее груди. Член скользит глубже. Я теряю всякие мысли, каждая клеточка сосредотачивается на жаре внутри. Ева на мне извивается и скулит при каждом движении.

Подхватываю Еву под упругую попу, сжимаю ладонями и укладываю спиной на диван. Закидываю ноги себе на плечи, проникаю в нее.

Она стонет сквозь улыбку, двигается подо мной, насаживаясь на член.

— Люблю тебя так сильно, — стону Еве на ухо. Она ерзает и подается бедрами навстречу.

Шепот-желание, шепот-проклятие. С каждым толчком, с каждым изгибом тела. Она выкрикивает мое имя, стонет, кусает шею, впивается пальцами в плечи. Кажется, что нас сносит к чертям по нарастающей. Наши тела, сплетенные в тисках страсти. Движения неистовые, неконтролируемые. Она в моих руках. Еë тело, влажное и горячее, обжигает кожу.

Тихий вскрик. Ева напрягается, сжимает член внутри и рвано выдыхает. Дрожащей ладонью сжимает предплечье. Бля-я... Замираю. Толчок и изливаюсь в нее.

Осторожно перекатываюсь набок, чтобы не раздавить. Зарываюсь носом ей в волосы. Моя.

— Я тоже люблю тебя, Энгберг, — Ева шепчет и улыбается.

Прижимаюсь к ней лбом и колко целую кончик носа. Теперь все идеально.