Бывший моей сестры [18+]

Затаиваю дыхание в предвкушении. Ногти впиваются в ладони, костяшки белеют. Пожалуйста, пусть кто-нибудь будет дома. История затягивается, и становится уже не смешно.

Любопытство съедает каждую секунду. Тимур крутится возле входной двери, но, кажется, открывать ему никто не спешит. Мужчина тянется к звонку еще раз и спускается с крыльца, направляясь к боковой части дома, и исчезает из виду к моему большому разочарованию.

Секунды превращаются в минуты. Неуклонно волнуюсь. Воображение уже рисует Тимура, лежащего на газоне, раненого и истекающего кровью от неожиданного нападения. А я сижу здесь, в проклятой машине, ничего не делаю!

Ай, к черту его! Нервы на пределе. Рывком распахиваю дверь. Тепло уходящего солнца вроде и согревает кожу, но почему-то мурашки и озноб не желают покидать тело.

Спешу мимо крыльца, следуя той же дорогой, что и Тимур. Дом в отличном состоянии, с аккуратным газоном и ухоженной лужайкой. Явно не похож на жилище женщины, которая увлекается преследованием. Иду по тропинке, пока не натыкаюсь на маленькую калитку, которая ведет за дом к саду. Приглушенно слышу мужской голос.

Тимур! Живой и невредимый! Стоит уверенно, словно скала, разговаривает с пожилой женщиной.

— Я здесь не для этого. Я думал даже вас беспокоить.

Женщина недоверчиво косится на Тимура и крепче сжимает садовые ножницы в руках.

— Мне просто нужно знать, дома ли ваша дочь.

Женщина качает головой, высвобождая пару прядей седых волос из-под шапки.

— Я уже ответила вам, молодой человек, — голос напряжен в неодобрении, — не знаю, кто вы, но это чужая территория, и... — она замечает меня и замолкает на полуслове. В глазах мелькает осознание и узнавание. Женщина крепче сжимает ножницы и поджимает губы. — Вам нужно уйти немедленно... пожалуйста.

Тимур бросает на меня укоризненный взгляд, который я игнорирую.

— Подождите! — вскрикиваю я, перебирая ногами ближе к ним. — Вы меня знаете.

Не вопрос, скорее подтверждение фактов. Я ведь улавливаю вспышку понимания. Пусть я не знаю женщину, но чертовски похоже, что она знает меня.

— Я уверена, что права.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — отрезает незнакомка. — Слушайте, вам лучше уйти или я позвоню в полицию.

— Мария Варнас... Она ваша дочь? — изо всех сил стараюсь сдержать гнев. Она что-то знает, но не желает помогать. Бесконечно расстраивает. — Где Мария? Откуда вы знаете меня?

Стальная хватка на предплечье. Прикрываю глаза, сделав глубокий вдох. Нужно успокоить нервы.

— Спокойно, Ева, — шепот Тимура возле уха.

Его пальцы переплетаются с моими, легко сжимает ладонь.

— Еще раз приношу извинения за вторжение, — Тимур проговаривает медленно, излучает уверенность. — Но если вы уделите нам пять минут, я обещаю, что мы уйдем и больше никогда вас не потревожим. Все, что нам нужно, – пять минут.

Напряженно жду. Мама Марии осматривает нас, обдумывая предложение. Взгляд женщины мечется между мной и Тимуром, в конечном итоге, остановившись на наших руках.

Она кивает и поворачивается к двери, жестом приглашая нас следовать за ней. Тимур придерживает меня у входа, прижимает спиной к себе. Горячее дыхание обдает ухо:

— Позволь мне задавать вопросы, хорошо?

Выдыхаю. Киваю. Конечно же, не скажу Тимуру, что я против такого плана.

Стены гостиной выкрашены в ярко-горчичный цвет и украшены, наверное, семейными фотографиями. Одна из них привлекает мое внимание. Узнаю улыбающуюся девушку. Это она. Мария Варнас. Но никогда в своей жизни я ее не встречала.

— Присаживайтесь, — женщина указывает нам на диван, тихо опускаясь в одно из кресел напротив. — Помните, у вас пять минут.

— Спасибо за то, что уделили нам время. Я полагаю, вы знаете мою... девушку, Еву Гёршт?

Неосознанно рот приоткрывается в удивлении. Поворачиваю голову к Тимуру с широко раскрытыми, вопрошающими глазами и глупо хлопаю ресницами. Но Энгберг игнорирует меня, сосредоточив внимание на женщине, ожидая ее подтверждения.

Оставляю свои комментарии при себе, хотя позже обязательно потребую объяснений.

— Да, знаю, — взгляд, тем временем, перемещается на меня. Голос наполнен таким осуждением, что второй раз отшатываюсь в удивлении. — Моя дочь много говорит о тебе.

— Ваша дочь – Мария?

— Да.

— Откуда она меня знает? — игнорирую руку Тимура, сжимающую мне бедро, не в силах больше молчать. — Извините, но я обратила внимание на фото, и, честно говоря, не думаю, что знакома с вашей дочерью. У меня хорошая память на лица.

Женщина неодобрительно поджимает губы:

— Значит, ты не так хороша, как думаешь.

Подавляю желание закричать в отчаянии. Все действует на нервы. Такое ощущение, словно вокруг меня темнота и я постоянно натыкаюсь на кирпичную стену при каждом чертовом вопросе.

Мужские пальцы больно впиваются в кожу даже сквозь джинсы. Молчаливое предупреждение держать свой темперамент в узде. Едва не смеюсь над иронией, учитывая, каким вспыльчивым может быть Тимур, когда не добивается своего.

— Возможно будет лучше, если мы поговорим об этом с вашей дочерью, — мужской голос наполнен убедительной властью, которая отражается и в глазах. — Вы можете сказать нам, где ее найти?

Входная дверь хлопает, впуская высокую брюнетку с двумя бумажными пакетами в руках. Женщина, кажется, на мгновение теряется, со вздохом сдаваясь.

— Думаю, она уже здесь.

Девушка проходит в смежную кухню, все еще не замечая нас.

— Мам, я купила яйца, но в магазине не было... — Мария замирает, рассматривая незваных гостей.

Ее глаза в секунду вспыхивают яростью.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — она сердито сплевывает, небрежно опускает пакеты на стол. — Мама, как ты можешь? Ты лучше других знаешь, как сильно я ее ненавижу.

— Будет лучше, если мы выслушаем Еву.

Меня? В замешательстве вытаращиваюсь на брюнетку, ошеломленная от яда в голосе. Да не встречала я ее никогда!

Спешу подняться на ноги. Я полна решимости докопаться до сути.

— Простите, но я хочу получить объяснение прямо сейчас. Ты... — указываю пальцем на Марию, — расскажешь мне, почему делаешь все возможное, разрушая мою честь, и почему, черт возьми, преследуешь и размещаешь эти фотографии и...

— Ева, сядь! — Тимур обрывает меня и тянет на диван.

Холодные голубые глаза как доказательство, – он не в настроении выслушивать женские истерики. Поджимаю губы.

— Я терпеливый человек, Мария, но ты переходишь любые границы. Ты впутываешь и меня в эту историю. Независимо от того, что сейчас скажешь... У нас полно доказательств того, что именно ты стоишь за всем, и нарушаешь не один закон. Так что для твоего же блага, я хочу слышать правду.

Мария громко сглатывает и медленно кивает.

— Отлично. Сначала скажи, откуда ты знаешь Еву?

Глаза девушки с новой силой загораются ненавистью:

— Она украла у меня жениха.

Потрясенно ахаю, неосознанно царапая руку Тимура ногтями. Бросает в холод, губы дрожат. Что за абсурд? Полный и никуда не годящийся цирк.

— О чем ты говоришь?

— Эта сука соблазнила моего жениха и водила его за нос несколько лет, а потом бросила его, как надоевшую игрушку. Она ведет себя как шлюха, которой и является.

И Тимур хочет, чтобы я молча выслушивала оскорбления? Такие слова в свой адрес получать невозможно!

— Ложь! Боже, я даже не знаю тебя, черт возьми, и я бы никогда не трогала чужого мужчину.

Мария смеется, губы искажаются в насмешке:

— В самом деле? Ты, кажется, очень хороша и любишь брать то, что тебе не принадлежит. Эгоистичная сука, всегда желающая что-то запретное! Я...

— Хватит! — Тимур рявкает, звук эхом разносится по гостиной.

Он легко поднимается на ноги, и я инстинктивно отшатываюсь от мужчины, напуганная гневом. Злой и недовольный. Такого Тимура я уже видела и знаю, какими могут быть последствия. Не понимаю, почему меня трусит и морозит. Я ведь так желала получить ответы на свои вопросы, но не таким путем. Сегодня не вынесу еще одну порцию гнева.

Неужели он поверит ей? За последние пять лет я встречалась только с Марком... Боже! Нет! Этого не может быть... Смутное подозрение закрадывается в голову.

Тимур ловит мой взгляд и мягко кладет руку на мою поясницу, выдыхая. Его глаза смягчаются.

— Твой жених... Как его зовут?

— Марк, — глаза наполняются слезами, и девушка шмыгает носом. — Его зовут Марк.

— Что? О чем ты говоришь? — едва шевелю губами.

— Мы были помолвлены. Были счастливы, пока он не встретил тебя. После этого все пошло не так, — Мария вытирает ладонями мокрые дорожки слез, свирепо зыркает на меня. — Ты знала, что он занят, и все равно крутилась вокруг него, соблазняла, пока он не сдался. Марк бросил меня. Бросил беременную. Ты бессердечная, Ева.

Не верю, просто не верю. История звучит словно нелепая мыльная опера, которую так любит смотреть моя бабушка перед сном. Но, наблюдая за Марией, очевидно, что девушке больно от горьких воспоминаний, которые вновь выворачивают наизнанку.

— Это неправда. Марк... он... Я понятия не имела, что он в отношениях. Марк никогда не говорил. Клянусь, я бы никогда не стала встречаться с мужчиной, состоящим в отношениях с кем-то другим.

Мария насмешливо фыркает:

— Реально? Ну, тогда как насчет того факта, что ты спишь с Тимуром, а? Тебя не беспокоит, что София до сих пор любит его и что ты причиняешь ей боль?

— Что? — Тимур растерянный.

А что мне сказать? Я не менее ошарашена. Комната перед глазами плывет, дыхание сбивается.

— Она лжет, Тимур, — хватаюсь за его предплечье, как за спасательный круг. — Я знаю, что София не влюблена в тебя... она никогда не... — резко обрываю себя, прикрыв рот ладонью.

Не мне говорить правду Тимуру. Нет.

— Я не лгу! — огрызается Мария с самодовольным выражением удовлетворения на лице. — Если ты не веришь мне, то почему бы не пойти и не спросить саму Софию? В конце концов, именно она рассказала мне.

— София бы никогда, слышишь? Никогда не скажет ничего подобного.

— Так София твой источник? — Тимур вмешивается. — Она помогает тебе в этом, да?

Теперь все обретает смысл, учитывая возможную причастность Софи. Как Мария получает всю личную информацию, и тот факт, что преследователь всегда точно знает, если мы с Тимуром вместе.

Мария издает издевательский смешок:

— София? О, пожалуйста, эта девчонка настолько глупа, насколько возможно. Все, что мне нужно было сделать, – подобраться к ней достаточно близко, заставить поверить, что я ее подружка. Никогда не догадаетесь, о каких вещах она мне рассказывает. А теперь... Вы услышали, что хотели, убирайтесь из моего дома.