Бывший моей сестры [18+]

Зевнув, глубже зарываюсь носом в одеяло и вдыхаю мужской запах, который хранит подушка. Вместо привычных чувств паники и отвращения к себе, я ощущаю себя... счастливой. Кто бы мог подумать, что один-единственный мужчина, которого я клянусь презирать и ненавидеть, заставит меня медленно, но верно влюбиться?

Чего?

Резко подскакиваю, глаза расширяются от шока. Я ни за что не могу влюбиться! Одно дело – прыгнуть к нему в кровать, но совершенно недопустимо позволить эмоциям брать верх над логикой и здравым смыслом. Он – мой враг. Хорошо, может быть, я поступаю иногда глупо, но...

— Доброе утро.

Сам объект моих мыслей стоил в дверном проеме, наблюдая за мной ястребиным взглядом, от которого поджимаются пальцы на ногах. Глазами скольжу по обнаженной груди с редкой порослью темных волос. Кусаю губы, позволяя взгляду спуститься ниже. Туда, где дорожка волос убегает под резинку спортивных штанов.

Стыдоба, Ева! Облизываю пересохшие губы. Желание снова скручивает низ живота. Не хочу ничего так сильно, как бесстыдно любоваться и наслаждаться мужчиной весь день.

— Доброе, — отвечаю, томно потягиваясь. — Долго я спала?

Осознаю, что сижу абсолютно голая перед горящими глазами Тимура. Щеки краснеют. Неловко веду плечом и тяну одеяло до подбородка.

Тимур довольно хмыкает и заваливается на кровать.

— Голодна?

Рукой убирает волосы с моего лица и наклоняется ближе. Голодна, да. Усмехаюсь сама себе.

— Да, умираю с голоду.

Тимур улыбается:

— Схожу в пекарню напротив, куплю нам что-нибудь. Есть предпочтения?

— Кофе, — быстро отвечаю.

— Просто кофе? — Тимур вопросительно поднимает бровь. — Ты не сможешь выжить на одном кофе.

— Ладно, ладно. Можно парочку круассанов или маффин.

— Принято, Ева Романовна, — его глаза искрятся весельем.

Глупо улыбаюсь и слежу за Тимуром. Он на пару минут скрывается, скорее всего, в гардеробной, и выходит уже одетый в светлое поло.

— Скоро буду, не скучай.

Тимур мягко чмокает меня в губы. Боже! Плюхаюсь назад в кровать. Мне нравится такая сторона Тимура. Возможно, Эмма права, и у нас могут быть своего рода отношения.

Я могла бы привыкнуть к этому. Правда.

Мой телефон вибрирует на прикроватной тумбочке. Озадаченно смотрю на него. Когда я принесла его сюда? На самом деле, я почти ничего не помню. Только ощущение рук Тимура на теле, его губы на моих губах. Вещи, которые он вытворял со мной, которые в замешательстве отрицает мой мозг.

Еще одна настойчивая вибрация. Тянусь к телефону. Один взгляд на экран, и вся эйфория утра испаряется.

Блин! По позвоночнику бежит озноб. С чего бы Софи звонить так рано? Восемь утра... Провожу по экрану пальцем, и в тот же миг отчаянный голос Софи заполняет динамик:

— Ева, бля, где ты? Я была в отеле, но тебя нигде не нашла, — она протяжно хрипит и всхлипывает, — я не знаю, что делать. Ты должна приехать ко мне... сейчас. Пожалуйста, Ева, я-я...

— Соф, подожди. Успокойся. Мы разберемся со всем, что бы это ни было. Спокойно. Что случилось?

— Это... Хью, — София задается рыданиями, — мы... Мы поссорились. Пожалуйста, Ев, приедь.

— Я буду через 15 минут, — вскакиваю с кровати и начинаю искать свою одежду. — Просто попытайся успокоиться и не делай ничего сумасшедшего.

— Поторопись, Ев, — шепчет София таким убитым голосом, что мне хочется обнять и никуда не отпускать сестру. — Я... Я снова, Ева... И я не знаю, что сделаю с собой, если он уйдет от меня.

На мгновение закрываю глаза и вдыхаю, слишком хорошо понимая, о чем говорит девушка.

— О, Соф, это не так.

Скидываю вызов, обнаружив свою одежду аккуратно сложенной на кресле. Тимур и здесь старается. Я обязательно поблагодарю его за заботу, но сначала нужно разобраться с сестрой. На минуту торможу в коридоре, царапаю записку Тимуру, и оставляю ее на комоде.

* * *

Заплаканное лицо Софии вытесняет любые проблемы из головы.

— О, боги! София! — притягиваю девушку в объятия, а Софи снова рыдает. — Тише, тише. Все хорошо. Мы разберемся, как в прошлый раз. Ну же, детка, не плачь.

— Хью... он... он... поймал меня...

— Пойдем, давай присядем, дорогая, и поговорим.

Провожаю Софию к дивану и иду за коробкой салфеток в ванную. Морщусь, когда глаза цепляются за отражение в зеркале. Растрепанные волосы, бешеный взгляд и опухшие от поцелуев губы. Кое-где на шее проступают красные пятна, напоминающие о том, где и с кем я провожу ночь. Обязательно побеспокоюсь о своем внешнем виде позже. Сейчас нужно решить новый беспорядок, который устраивает София.

Возвращаюсь в гостиную, усаживаясь рядом с сестрой.

— Хорошо, расскажи мне, что произошло, — протягиваю ей салфетки.

— Хью поймал меня с другим, — София шмыгает носом и опускает взгляд.

— Соф... — вздыхаю, — я думала, ты любишь Хью. Зачем?

— Потому что я была так напугана! — девушка вскакивает и расхаживает по комнате, на ходу разрывая салфетку. — Прошлой ночью меня будто осеняет. Я ведь собираюсь посвятить ему всю жизнь... Весь мой мир вращается вокруг него, и меня охватывает такой ужас, Ев. Я просто отдыхала, проводила вечер в одиночестве, когда началась такая же паническая атака, как с Тимуром тогда... Мне просто... Я вышла подышать свежим воздухом... И каким-то образом оказываюсь в баре. Я, кажется, выпила слишком много, а следующее, что я помню... — София замолкает, поджав губы, и рвано выдыхая воздух, — я просыпаюсь в кровати, а рядом мужчина, и... — сестра сильнее рыдает, — и Хью стоит надо мной. Он кричал, Ева! О боже, ты бы видела, какой он был злой, и... Боже! Я не могу потерять его... Я ведь так сильно его люблю!

Снова вздыхаю. На этот раз София хотя бы признает, что любит Хью. Отчетливо помню фиаско много лет назад: мы возвращаемся с того злополучного ужина, я пытаюсь поговорить с сестрой о своих опасениях по поводу отношений с Тимуром. Но ответ Софи шокирует до глубины души.

Она изменяет Тимуру. И не просто с одним парнем, нет. Софи признается, что у нее входит в привычку цеплять парней в баре и спать с ними. Потрясенная, я, конечно же, настаиваю, что так поступать с мужчиной нельзя, но даже сейчас помню ее слова:

«Да ладно тебе, Евка, не то чтобы я вообще люблю Тимура. Он просто удобный и влюбленный в меня, вот и все».

Вот она, мерзкая тайна, которую мы храним столько лет.

— Ты должна помочь мне поговорить с Хью! — сестра оказывается напротив и цепляется за мои плечи. — Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты ему все объяснила.

— Посмотрим, что можно сделать. Но ты должна кое-что сделать для меня.

— Кое-что? — Софи замирает, влажные глаза недоверчиво сверкают.

— Больше никаких незнакомых мужчин, София. Черт, если я узнаю, что ты опять позволяешь левому мужику засунуть свой чле...

— Этого больше не повторится, Ева, я обещаю.

* * *

Холодный воздух пронзает тело. Быстрыми шагами перехожу дорогу напротив многоэтажного дома. Едва ощущаю холод, все мысли заняты светловолосой девушкой в моей кровати. Улыбаюсь, представив, как я буду наслаждаться Евой весь день. А я планирую не выпускать ее из объятий сегодня. Но перед этим нужно накормить. Не годится, если она грохнется в голодный обморок.

Уже позвонил Нику, перенес все дела на потом. Я твердо решил взять выходной. Усмехаюсь, вспомнив, как шокировано молчала Надя от новости. Дошло даже до того, что спросила, не нужно ли ей вызвать мне врача. Да, раньше я редко брал незапланированный выходной.

Теперь все, что остается – уговорить Еву провести со мной день. Что ж, не должно быть слишком сложно.

— Тимур Львович, — консьерж удивленно поднимает глаза, когда я снова вхожу в холл, — все хорошо? Что-то забыли дома?

Его взгляд перемещается на бумажный пакет, и замешательство усиливается. Ну конечно, бедняга не привык видеть меня в такое время дома. Обычно я уже в офисе и появляюсь только поздно вечером.

— Я в полном порядке, — ободряюще улыбаюсь. — Просто решил сходить за завтраком.

Игорь заторможено кивает и выглядит каким-то нервным. Но мне уже нет никакого дела. Мысленно подгоняю лифт, и вот толкаю дверь квартиры, где меня встречает тишина. Ева, должно быть, снова спит. Улыбаюсь, проходя на кухню, нужно выложить наш «завтрак». Аромат свежих круассанов заполняет пространство. Выкладываю выпечку на тарелку, довольный собой, и иду будить Еву.

Останавливаюсь в дверях, хмуро оглядывая пустую кровать. Ставлю кофе с выпечкой на одну из тумбочек, направляюсь проверить ванную, но и там девушку не нахожу. Никаких признаков Евы.

Блядь. Она ушла. В замешательстве провожу рукой по волосам и задаюсь вопросом: «Что, сука, произошло?». С ней все хорошо? Что, на хрен, я сделал, что отпугнул ее?

Она кажется очень спокойной и счастливой всего полчаса назад. Не дает ни малейшего намека, что собирается сбежать, как только я уйду. Или она просто притворяется?

Что более важно: почему она не звонит или хотя бы не оставляет сообщение? Проверяю телефон, не пропустил ли я какие-либо звонки, объясняющие ее внезапное исчезновение. Ничего.

Все еще цепляясь за смутную надежду, что она оставляет сообщение хотя бы консьержу, звоню вниз.

— Чем могу помочь, Тимур Львович?

Чувствую внутреннее смущение. Как малолетка ищу свою девушку.

— Ты не замечал, как девушка уходила недавно? — морщусь, вопрос ужасный. — Я вернулся с ней прошлой ночью.

— О, да, она, э-э-э, ушла через несколько минут после вас. Какие-то проблемы?

— Нет, ничего страшного. Спасибо... Она, случайно, ничего не оставила мне?

— Извините, Тимур Львович, ничего такого.

Глубоко вдыхаю. Нужно успокоиться. Нет, ни хрена, хочу разнести все в квартире.

Был ли это какой-то извращенный способ отомстить мне за все, что я ей сделал?

С рычанием снова хватаю свой телефон, набирая номер Евы. Нет соединения. Она что, добавила меня в черный список? Внезапное нежелание разговаривать с ней полностью окутывает. Опускаюсь на диван, оттягивая волосы у корней.

Может быть, она чем-то взволнована и позвонитмне позже, чтобы объясниться. Слишком ненормально сидеть спокойно и позволятьразуму придумывать всевозможные сценарии. Все-таки работу на сегодня неполучается отложить. Нужно отвлечься от Евы и не задушить ее, если увижу.