Глава 5. "Равнодушие."
Чей-то голос: — "Разве трудно просто поговорить с человеком? Подними же ты трубку, не будь таким равнодушным!"
...
С трудом открывая глаза, первым, что увидела, был Генри.
Мужчина спал на холодном полу возле кровати, были слышны только тихие вдохи, голова опустилась ближе к полу, вися в воздухе, точно неживая.
Приподнявшись, не желая будить его, накинула простынь сверху.
Пусть хоть немного отдохнёт от этого проклятого места...
Ужасные картины прошлого маячили перед глазами, не давая спокойно вздохнуть, неужели всё это было правдой?
Когда бабушка умерла, я была совсем маленькой, помнила лишь похороны, и те смутно, почему это место показывает мне прошлое, не обманывает ли?
Глянув еще раз на мужчину, спросила себя: — "Интересно, они тоже всё это видят?"
Я опустилась возле Генри и просто сидела, заручаясь безмолвной поддержкой, хотелось прижаться к его руке, чтобы мир остановился, и мы вместе с ним. Только тогда это место станет чем-то по-настоящему хорошим.
Прикусывая ноготь на пальце, в голове прикидывала, что делать дальше: — "Не хочу больше узнавать ничего, не могу..."
Стоит ли корить себя после того, как мне уже дали шанс уйти, но я осталась.
Глядя на невинное лицо Генри, еще больше обрадовалась, что не ушла, что, если бы всех здесь убили, смогла ли я себя простить?
Легонько тронув мужчину за палец, я тихо встала и вышла за дверь.
Пройдя в гостиную, поняла, что этот цирк заканчиваться пока не собирается.
Теперь они играли в какие-то настольные игры, внезапно дедушка, который сидел в конце стола, подал голос: — "Ровно в полночь появится главный гость, всем нужно дождаться его!"
За окном уже темнело, осталось недолго, но про кого он сейчас говорит?
Не может же это длиться вечно, нужно дождаться и понять, про кого он говорит, может тогда что-то да вскроется.
Мама сидела на соседнем стуле возле своего отца.
Вспоминая, как она трогала Генри, хотелось кинуть в нее тарелкой.
Хотя от нее такого поведения и стоило ждать, вспоминая все разы, когда подслушивала ее разговоры с разными мужчинами.
Казалось бы, чего еще надо, богатый любящий муж, крепкая семья.
Но если подумать, отца сбрасывать со счетов тоже нельзя, кто знает, что он в жизни вытворял.
Теперь-то я знаю, сколько всего от меня скрывают, и сильно удивляться не стоило ничему.
Я начала осматриваться, всё вокруг веяло спокойствием, не знала, что делать дальше, ни записки, ни подсказки не было.
Осматривая всех вокруг, я не нашла ту, которую хотела бы поблагодарить.
Боюсь представить, что было бы, если мама дотянулась до ножа в прошлый раз.
Интересно, вот так просто можно защититься от этой сущности?
Хотелось бы верить, но, вспоминая дедушку, который выставил руку перед нами, и даже такой большой мужчина, как Генри, не смог удержаться на ногах и отлетел в стену, всё это давало усомниться в том, что это нечто можно так легко победить.
Отогнав мысли в сторону, я направилась в другую комнату на поиски Арии.
Чем дальше шла по коридору, воздух словно начинал отступать в сторону. В страхе вздыхая, видела, как вокруг меня начали маячить тени, словно в танце они приближались всё ближе, затягивая в свой круг.
Когда одна из них встала прямо перед глазами, я моментально очутилась в другом месте.
В страхе оглядываясь, увидела маму, она смотрела какое-то шоу по телевизору, я оказалась в нашем старом доме.
Мама выглядела моложе, вдруг раздался звонок, и перед ногами пробежала девочка.
Сжав свою руку до боли, я отшатнулась, когда узнала в ней маленькую себя...
Сделав пару шагов назад, я поняла, что они меня не видят, девочка подняла трубку и в веселой манере спросила, кто это, и, дождавшись ответа, прокричала маме: — "Это бабушка, иди поговори."
Телефон был сотовым, чтобы взять трубку, нужно подойти к нему, я сразу вспомнила, как любила играться с этой резиновой штучкой, что напоминала спираль.
Девочка убежала по своим играм, а мама, подойдя, спросила: — "Да?"
Откуда-то я услышала голос бабушки, словно держала трубку у уха: — "Дочь, мне очень больно, можешь приехать и принести лекарства..."
Перекатив глаза над головой, мама сказала: — "У тебя постоянно что-то болит, сейчас выходные и всё закрыто, потерпи немного, а завтра по дороге я зайду..."
Перед лицом встало бледное, одинокое лицо бабушки, а мама поставила трубку на свое место, не давая бабушке даже попрощаться.
Внезапно кто-то тронул меня за плечо, я резко отмахнулась и вернулась обратно в дом дедушки.
Видя перед собой обеспокоенную Арию, я выдохнула от облегчения.
В том месте я чувствовала одну лишь тяготу и безразличие, здесь же всё было лучше, Ария спросила: — "Всё в порядке? Ты стояла с закрытыми глазами, я испугалась..."
Не зная, что ей ответить, сказала: — "Да, всё хорошо, спасибо тебе."
Она пожала плечами, а я повторила: — "Я про..."
Я забылась, когда это было? Вчера? Сегодня? Пару минут назад?
Даже не знала, как здесь время работает, и еще надеюсь на спасение, не сумев понять даже этого?
Поправив волосы, девушка сказала: — "Да, я поняла, просто хотела помочь."
Она замялась, видно было, хотела что-то просить, но боялась.
Пройдя в другую комнату, мы сели на кровать, и я улыбнулась: — "Можешь говорить, не волнуйся."
Она немного подобрала слова и спросила: — "Что ты обо мне знаешь?"
Я вопросительно посмотрела на нее, а она лишь улыбнулась и сказала: — "Тебя совсем не помню, но мне будто внушают, что я должна знать, не могу понять, что происходит..."
Я не знала, что ответить, она опустила голову, мило протирая руку, и сказала: — "Да что там, я себя-то не помню."
Легонько толкнув ее в бок, я, ухмыльнувшись, сказала: — "А я наоборот, как оказывается, хорошо себя и не знала."
Ее взгляд виднелся сквозь спавшие ярко-огненные волосы, коричневые глаза пытались смотреть внутрь, выискивая каждую деталь.
Не находя ничего, она встала, хотела уйти, но вспомнила что-то и поделилась: — "Кстати, вот, просили передать."
Видя в ее руке записку, сердце пропустило сильнейший удар.
Медленно протягивая руку, я взяла листок, и Ария ушла, оставляя одну в комнате.
От написанного на листе конечности начали неметь: — "Должна пролиться кровь, а чья решишь ты. Действуй."
Засмотревшись на красные от уходящего солнца облака, хотелось заплакать.
Что это значит, я должна выбрать, кто умрет?
В животе скрутило от тревоги, выйдя обратно в гостиную, я начала осматривать всех.
Они такие же люди, плененные в теле, что перестало их слушаться, я не хочу никого убивать и не собираюсь этого делать, будь что будет.
И только я произнесла это в своей голове, все звуки стихли, ни стуков по шахматной доске, ни споров о том, кто лучше сыграл, не стало.
Все, словно по приказу, посмотрели на меня, глаза почернели, но вместо улыбки, их лица перекосило, будто от спазма.
По одному начали вставать с мест, приближаться, кричать: — "Выбери меня!"
— "Нет, меня!"
— "Не слушай их, я лучше подхожу!"
Когда их руки приближались ко мне, я аккуратными шагами подалась назад, дойдя к двери, я со скоростью выбежала, чтобы больше не видеть этого кошмара...
Открывая дверь на улицу, тени снова начали окружать меня, вдруг небо стало ярким, из сумерек превратившись в ясный день.
Ветер подул на лицо, заставляя опомниться, позади кто-то с грохотом выбежал.
От испуга я отошла в сторону, всматриваясь в лицо женщины, и поняла, что это была бабушка.
Ее лицо было покрыто синяками, споткнувшись о порог при побеге, она отлетела, ударившись рукой о цементное покрытие.
За ней из дома кто-то вышел, дедушка, сжимая кулаки, что-то бормотал себе под нос: — "Как ты смеешь указывать мне, я тебе сейчас покажу!"
Не смотря на боль, она пыталась подняться, однако дедушка был быстрее, сел ей на живот и замахнулся кулаком...
Я закрыла лицо руками, боясь увидеть, что будет дальше, звуки снова стихли.
Аккуратно открывая глаза, передо мной стояла мама с почерневшими глазами...
Я снова оказалась в настоящем, люди по выходили на улицу, ни на секунду не отведя от меня взгляд, но и не двигаясь.
Мама сделала пару шагов назад, вставая в четкую линию с другими, и подала голос: — "Ну что, кого ты выбрала?"
Я сразу поняла, о чем она говорит, пытаясь успокоиться, ответила: — "Я не буду никого убивать, хватило Остина!"
На ее лице появилась зловещая ухмылка, мама сказала: — "Не желаешь пачкать ручки? Тогда это сделаю я."
Из толпы прямо к ногам мамы вытолкнули Генри, не успев мужчина опомниться, как ему в горло всадили нож...
Сделав грустное лицо, мама посмотрела на меня и вытащила нож, позволяя Генри захлебнуться собственной кровью.
Он смотрел на меня с ужасом в глазах, держался за горло от боли, дрожал, но не отводил взгляда.
С покрасневшим от безвыходности лицом, я сделала пару шагов, приблизившись к нему, и упала на колени.
Наши лица были в сантиметрах друг от друга.
Я тронула его за лицо, не позволяя ему уйти: — "Что же я наделала..."
Он не смог больше держаться, и голова упала мне на плечо, с каждым мгновением уходя из жизни.
Я не хотела больше оставаться одной, надеясь, что он еще услышит, шепнула ему на ухо: — "Подожди, милый, я тоже умру с тобой..."
Отпустив его тяжелый труп, с яростью посмотрела на каждого, кто здесь присутствовал.