Бонусы про Луну и Томазо
Тёплое осеннее солнце ласково светило сквозь кроны деревьев вдоль аккуратной дорожки к детскому саду. Листья мягко шелестели под ногами, воздух был наполнен запахом яблок и пряной корицы — осень в Италии была особенно уютной в такие дни.
Арес и Стефания шли рядом, как всегда — рука в руке, в их шаге была сдержанная синхронность, привычка двигаться в одном ритме. За эти 3 года они изменились — стали спокойнее, тише, но внутри всё ещё пылали.Особенно Арес, когда дело касалось их дочери:
— Ты уверена, что она не строит тайную империю в этом садике? — ворчал он в полушутку.
Стефания усмехнулась, глядя на него из-под солнцезащитных очков:
— Если строит, то по генетике. Вся в тебя.
Подойдя к кованым воротам, они остановились. Группы детей уже выходили на прогулку, и воспитатель махнула им с доброй улыбкой:
— Buon pomeriggio! Луна сейчас выйдет!
Они ждали. Спокойно.
Но...через минуту спокойствие испарилось.
Из дверей сада вышла Луна.В красном пальтишке, с двумя тугими хвостиками и рюкзаком с единорогом за спиной.Но главное — она шла не одна.
За руку с ней шёл мальчик.В светлой кофте, с огромными карими глазами и счастливой улыбкой на лице. Он что-то говорил Луне, и она смеялась. И не просто шла за руку — она ещё и слегка наклонилась к нему.
Стефания замерла.
Арес — застыл.
Он медленно снял очки.
Глаза сузились.
Бровь дернулась.
Потом — оба глаза на лоб.
— Это кто? — его голос прозвучал, как приговор. — Кто этот мелкий?.. Почему он держит мою дочь за руку?
Стефания закусила губу, пытаясь не рассмеяться:
— Возможно, это просто её друг.
— Друзья не держатся за руки так. Это... это интимность.
— Ей пять лет, Арес.
— Тем более. В этом возрасте надо защищать личные границы. Кто его вообще пустил в её орбиту?
Мальчик тем временем увидел взрослых, наклонился к Луне и что-то ей прошептал.
Луна кивнула — и после он поцеловал её в щёку.
Стефания тихо ахнула.
Арес... замер.
Потом выдохнул.
И прошептал сквозь зубы:
— Клянусь... я закрою этот садик. Или куплю его. И превращу в монастырь. Где будут только девочки.И собаки. Без мужских особей.
Луна уже подбегала, сияя:
— Папа! Ма-ма!
Она бросилась к ним, обняв за ноги.А мальчик подошёл с чуть большей осторожностью, но с вежливой улыбкой:
— Добрый день, синьор и синьора. Я — Томазо. Я дружу с Луной.
Арес склонился к нему медленно. Очень медленно:
— Томазо, да? А скажи, ты умеешь бегать быстро?
Томазо немного растерялся.Стефания одёрнула мужа:
— Арес...
— Что? Просто уточняю. Это же важно.В жизни ведь всякое бывает — например, когда кто-то целует дочь мафио... кхм, бизнесмена.
Луна закатила глаза — в точности как Стефания:
— Папа, ну не начинай. Это просто Томми. Мы делим рис на обедах. Это дружба.
Арес шумно вдохнул через нос и выпрямился:
— Рис, значит. Начинается с риса, а потом...
Стефания взяла его за руку:
— Потом будет первый танец. А потом она выйдет замуж. И тебе придётся отпустить.Но, слава Богу, это будет не сегодня.
Он мрачно посмотрел на неё:
— Сегодня — точно нет.Сегодня она поедет домой. И будет сидеть между нами. С рисом. И ни о каких Томми речи быть не может.
И всё бы казалось комичным,если бы не тот взгляд,которым Арес провожал маленького Томазо.Будто мысленно проверял, сколько лет дают за устрашение пятилеток.
*************
Дом был тих, словно затаившийся перед бурей.Стефания сидела на террасе с чашкой чая, наслаждаясь редкими минутами покоя, в то время как Арес просматривал сводки и сообщения на планшете. День был ровный — слишком ровный, чтобы это не вызывало подозрений.
Но их покой был нарушен, как только входная дверь открылась.
— Мы дома! — прокричала Джули весело. — И у нас гость!
Стефания подняла взгляд.Арес — замер, не отрываясь от экрана. Он услышал слова.Но вся его душа сжалась, как только рядом с голосом Джули прозвучал ещё один. Детский. Очень знакомый.
— Buonasera, синьор и синьора!
И вот они вошли.
Луна — сияющая, как будто только что выиграла олимпийское золото.В руках — рюкзачок, на лице — довольная, чуть хитрая улыбка.
Рядом — Томазо.Тот самый. В футболке с динозавром, с аккуратной причёской и карамелькой в руке.
Арес медленно, очень медленно, положил планшет на стол.Поднялся.Повернулся.
И замер.
— Это... опять он? — прошептал он, будто увидел призрака.
Стефания уже наклонилась вперёд, прижав пальцы к губам. Она почувствовала надвигающийся шторм, как чувствуют птицы приближение грозы:
— Арес... умоляю. Без сцены.
Он шагнул вперёд.Медленно, как хищник.С выражением человека, которому уже снится этот Томазо по ночам.
— Томазо, — произнёс он с каменной вежливостью. — Ты снова у нас?
— Да, синьор. Джули сказала, что можно поиграть с Луной. Мы построили замок из палочек. Я — рыцарь, а Луна — королева.
Глаза Ареса чуть дёрнулись.Стефания закашлялась от чая.
— Королева?.. — Арес подошёл ближе. — А кто охраняет замок, Томазо?
— Ну... я же рыцарь. Я её защищаю.
— А я думал, это моя работа, — ответил Арес, приподняв бровь. — Интересно, кто назначил тебя на эту должность.
Джули вмешалась, вздыхая:
— Боже, Арес, ему всего шесть. Расслабься, ты смотришь на него так, будто он должен пройти допрос с пристрастием.
— Это идея, кстати, — пробормотал Арес.
Стефания встала и подошла ближе, положив руку на его плечо:
— Дорогой, может, мы просто напоим детей соком и отпустим их в игровую?Без шпионских устройств. Без анкет и анализа ДНК.
Он повернулся к ней с полным серьёзом:
— Он её поцеловал в щёку. В пять лет. Что будет в десять? Я не доживу до её совершеннолетия, у меня сердце сгорит.
Луна подошла, взяла его за руку:
— Папа, ты же говорил, что я твоя принцесса?
— Да,малыш. И это правда.
— Ну вот. Тогда Томми — мой рыцарь. Он спас меня от паука в туалете. А ты же учил меня благодарить за защиту.
Арес закрыл глаза.
Переиграл. Сам себе вырыл яму.
Стефания, сдерживая смех, прошептала ему в ухо:
— Цирк начался. Но хотя бы ты — главный клоун.
А Томазо, довольный, уже с Луной строил "замок" из подушек в гостиной.Арес смотрел. Морщился. И медленно шептал себе:
— Я куплю остров. Без мальчиков. Без садиков. Без Томазо.
***********
Сентябрь. Утро. Милан.
Лучи солнца мягко пробивались сквозь тонкие занавески, наполняя комнату золотым светом. Дом у озера Комо оживал медленно: где-то капал кофе в машину, где-то скрипнула ступенька, а где-то — прозвучал взволнованный детский визг.
— Ма-ма! Где мои бантики?! Я опаздываю!
Луна, в белой рубашке и плиссированной юбке, носилась по комнате с растрёпанными волосами, в одной гольфе, держа в зубах карандаш, а в руках — расписание. Рядом стояла Стефания, спокойно причесывая её и пряча смех.
— Ты ещё даже не вышла из дома, моя умная паника. Дыши.
— А что, если Томми займёт место не рядом со мной?! А если я не смогу вспомнить таблицу умножения?!
— Её учат во втором классе, Луна.
— А вдруг там будут другие девочки, которые его... обаяют?! — Луна остановилась, держа руки на груди. — Мама, я не готова к любви и предательству в один день!
Стефания рассмеялась так, что чуть не уронила расчёску.
А в дверях уже стоял Арес, при полном параде: в строгом костюме, с холодным взглядом и — клубникой в пакете. У него был свой способ справляться с сентиментальными моментами: игнорировать их... внешне:
— Ты не готова к любви, потому что тебе семь.И к предательству тоже. Особенно от... этого. — он прищурился. — Он сегодня в классе будет?
— Да! Мы одноклассники! — Луна сияла, как прожектор. — Томми обещал, что будет сидеть со мной всё время!
Арес шумно вдохнул.Стефания коснулась его руки:
— Если ты сейчас сорвёшься — ты поедешь на родительское собрание вместо меня.
Он повернулся к ней и тихо прошептал:
— Она ещё слишком мала, чтобы быть чьей-то музой. Посмотри, он смотрит на неё, как я когда-то на тебя.
Стефания фыркнула:
— Вот именно. И ты ведь знаешь, чем это всё закончилось.
— Вот именно! — Арес повернулся к двери. — И это меня пугает.
Около школы стояли родители, галдёж, фото на телефоны, первые букетики и десятки малышей с сияющими глазами.Луна держала за руку Томми — он был в рубашке и жилете, торжественный, будто собирался защищать её от монстров.
— Мы сядем у окна, чтобы было видно деревья, — говорил он, — и если тебе станет скучно — я нарисую тебе дракона.
Арес в это время стоял у машины, сжав зубы:
— Он ей рисует драконов. Я ещё не рисовал ей драконов. Почему он?!
Стефания, улыбаясь, обняла его за руку:
— Потому что ты — её папа. А не рыцарь. Рыцарей меняют, пап не трогают.
Он выдохнул. Глубоко. Тяжело.И всё же... улыбнулся. Чуть-чуть.Потому что даже он знал:это её первый день. Её шаг в новый мир.И он будет рядом.Пусть стиснув зубы. Пусть наблюдая в прицел.Но рядом. Всегда.
***********
Луне было 10.
И с каждым днём она становилась всё больше похожа на смертельное оружие с ангельским лицом.
В ней была та же порода, что в Стефании: мягкая внешность, выразительные карие глаза, нежность, перемешанная с независимостью. И та же порода, что в Аресе: целеустремлённость, упрямство, железный внутренний стержень.
Но главное — в ней была сама Луна.Со своим характером. Со своим "я сама знаю", со своей любовью к клубнике, драконам и... Томазо.
В тот день Стефания стояла у кухонной стойки и сортировала письма, когда услышала, как по лестнице с грохотом сбежала Луна.В шортах, кедах, с растрёпанным хвостом и взглядом, полным абсолютной решимости.
— Ма! Я пошла гулять с Томми, у него новые скейтборды! Мы будем кататься у аллеи!
Стефания подняла бровь:
— Во-первых, с добрым утром. Во-вторых, ты точно спросила папу?
— Папа сейчас занят, он читает отчёт и пьёт кофе, он даже не слушает. Он сказал "угу". Значит — разрешил!
И, не дожидаясь ответа, она выбежала через заднюю дверь.
Спустя ровно 10 секунд раздался низкий, грозный голос:
— Кудряшка.
Арес вошёл в кухню с телефоном в руке:
— Она сказала, что я разрешил гулять с этим... Томазо? С каким Томазо? С тем же самым Томазо? Он всё ещё в кадре?!
Стефания опёрлась на ладонь и улыбнулась:
— Да, тот самый Томазо. Они дружат с детского сада. Помнишь? Ты уже 5 лет планируешь его "нейтрализовать".
— Я думал, он исчез. Я надеялся. — Арес прошёлся по кухне. — Но нет. Он тут. И теперь у него СКЕЙТ. Это следующий уровень угрозы. Сначала карандашики, потом "ма-ма, можно погулять", а теперь... теперь он будет ловить её, если она упадёт.А вдруг она упадёт? Он поймает её!
— Он хороший мальчик, Арес.
— Он мальчик. Этого достаточно.
Тем временем на улице.
Луна и Томазо катались по аллее.Она — уверенно, как будто рождена с доской в ногах.Он — немного неловко, но с энтузиазмом.
И всё бы ничего, если бы Луна не упала.
И Томазо её поймал.Прямо в момент падения, в полоборота, прижал к себе, поднял — и не отпустил сразу.
— Ты в порядке? — спросил он, волнуясь.
— Да... — Луна посмотрела на него. — Ты меня поймал.
— Я всегда тебя поймаю.
И в это же время, за окном кухни, Стефания увидела, как на стекле от ярости запотело дыхание Ареса.Он стоял с чашкой кофе и, кажется, молча проклинал судьбу, аллеи, скейты, любовь и генетику.
— Это случилось, — прошептал он. — Он её поймал.Я говорил!
Стефания рассмеялась:
— Знаешь, ты был таким же идиотом, когда смотрел на меня.А теперь ты мой муж и папа самой умной девочки на земле.
Арес обернулся к ней, медленно, тяжело:
— Если в 11 он принесёт ей кольцо — я выстрелю. В воздух. Предупредительно. Потом — в колесо его скейта.
Стефания подошла ближе, обняла его за шею:
— Ты просто не хочешь отпускать.А ведь ты сам учил её быть сильной. Уверенной. Любить и быть смелой.
— Да, но я не говорил, что Томазо будет в этом уравнении!
Она прижалась к нему:
— Спокойно. Это только начало.
Арес застыл.Потом тихо сказал:
— Я покупаю остров.С собаками. И стеной.Без Wi-Fi.
И на всякий случай —проверил пистолет.
************
Луне — 15.
День был тёплый, как будто сама весна решила, что именно сегодня всё должно быть красиво. Лёгкий ветер, солнце без лишнего жара, город дышал романтикой и спокойствием. И всё бы было чудесно, если бы не то, куда сегодня шла Луна.
На свидание.С Томазо.Первое. Официальное. Со словами "мама, папа, он пригласил меня", с одобренным маршрутом, и — как ни странно — с одним выжившим Аресом.
Стефания стояла у лестницы, держа в руке серёжки, когда Луна спустилась.
— Ты... прекрасна, — сказала она искренне, с теплом в голосе.
Луна действительно выглядела взрослее — в лёгком бежевом платье, с собранными назад волосами, почти без макияжа, но с живыми глазами и... лёгким волнением:
— Я волнуюсь, мам.
— Это хорошо. Значит, тебе не всё равно.
— Он... он сказал, что хочет сначала просто погулять, потом зайти в кафе. Он всё сам продумал. Он даже спросил, можно ли тебя назвать "мамой", если всё будет серьёзно. Я... я не знала, что ответить.
Стефания улыбнулась. Глубоко. Тепло. Почти со слезами:
— Скажи, что сначала — кофе. А потом — посмотрим.
В это же время Арес ходил по кабинету как лев в клетке.
На столе — оружие, как всегда. Но сейчас он даже не смотрел на него.Вместо этого — смотрел в окно.На въезд.
И когда появился чёрный скутер, а на нём — Томазо, в рубашке, с цветами в руках,Арес замер.Просто стоял. Грудь ходила тяжело.Он видел, как Луна выходит.Как принимает цветы.Как улыбается.И как Томазо — не касаясь, не нарушая границ — просто протягивает ей шлем.
— Скромный. Вежливый. Улыбается, как дурак, — пробормотал Арес. — Если он её поцелует сегодня...
— Что? — Стефания вошла, сложив руки на груди. — Поставишь снайпера на крышу?
Он обернулся. Его голос был странно хриплым:
— Ты понимаешь, что она теперь взрослая? Что у неё глаза, как у тебя. Что он смотрит на неё, как я на тебя. Только с благоговением. А мне хочется его задушить.
Стефания подошла, обняла его:
— Ты её вырастил. Сильной. Умной. Любящей.Не порть ей этот момент.
Он тяжело выдохнул и прошептал:
— Я просто не знаю, как её отпустить.
— Никак. Ты просто держишься рядом. Как всегда.
На закате.
Они сидели на крыше одного миланского кафе. Томазо достал термос с чаем, клубничный торт, который сам испёк, и какую-то старую тетрадь.Он показал ей страницу — где была старая детская запись: "Когда я вырасту, я женюсь на Луне."
Луна засмеялась. Потом замерла.Потом посмотрела на него...
— Ты это... с детсада хранил?
Он кивнул. И дрогнувшим голосом сказал:
— Можно я тебя поцелую?
Она кивнула.
И в этот момент всё стихло.
Ветер. Время.
Мир.
Первый поцелуй.Нежный. Неуверенный. Тёплый.Как обещание.Как доверие.Как начало новой главы.
А далеко в особняке,Арес медленно наливал себе бокал вина.И смотрел на небо:
— Ну вот и началось, — пробормотал он. Мой второй ангел с крыльями.Лети, только не слишком далеко.
И в его глазах блеснуло.
Слеза?Или свет отражённой луны.