Family
Раннее утро.Тонкий свет рассвета просачивается сквозь полупрозрачные шторы палаты.Он мягко ложится на белые простыни,на приборы, что тихо пикают,на спокойное дыхание спящей Стефании.В комнате почти не слышно ни звука,только шорох дыханияи ровный гул капельницы.
Арес сидит рядом.Он не спал.Не ушёл.Он провёл всю ночь, наблюдая за ней —за каждым вдохом, за каждым движением век.Его пальцы сжимали её ладонь.Тёплую. Живую. Но хрупкую.
И вдруг — лёгкое движение.
Ресницы дрогнули.
Губы чуть приоткрылись.
Стефания проснулась.
Она медленно, с усилием,разлепила глаза.Сначала всё было расплывчато —потолок, мягкий свет, белые стены.
А потом — он.Лицо Ареса.Усталое, бледное,но в тот момент — наполнившееся жизнью:
— ...mio angelo... — выдохнул он почти беззвучно.Он подался вперёд.Глаза налились слезами,но он сдержался.
Стефания попыталась что-то сказать,но горло сжало,только губы прошептали:
— Ты... здесь...
Арес поднялся —и встал на колени у её кровати.На холодный пол.Не задумываясь.Он взял её руку обеими ладонями.И впервые за всё время голос его дрогнул:
— Прости меня...— Прости, что не уберёг.Что я не был рядом, когда ты звала.Что допустил, что они тронули тебя...
Слёзы — медленные, тяжёлые —
скатились по его щеке:
— Ты — моё всё, Стефания.Ты — мой свет, моя кровь, моя семья.Я поклялся тебя защищать...вас и я подвёл.
Он поцеловал её пальцы.
Бережно.
Словно святыню.
— Если бы ты не проснулась...если бы я тебя потерял...я бы разнёс этот мир по кирпичику.И остался в пепле.
Стефания смотрела на него.Слёзы подступили к глазам.Её губы дрожали.
— Ты не подвёл, — прошептала она.— Ты пришёл.Ты нашёл.Ты спас... нас...
Он склонился,прижался лбом к её руке.
А она —ослабевшая, с бинтами, синяками, гипсом —провела пальцами по его волосам.
— Мой дьявол.Ты не опоздал.Я знала, что ты придёшь...Потому что ты всегда идёшь, когда я шепчу твоё имя.
Прошло около часа с того момента, как Стефания очнулась.Она снова уснула — на этот раз спокойно, рядом с Аресом,чей лоб всё ещё касался её ладони. Он не отходил.Только поправлял одеяло, когда она вздрагивала,и смотрел на неё так, будто боялся снова потерять.
И вот — стук в дверь. Тихий. Уважительный.
Арес приподнял голову, не выпуская её руки.
— Входите, — глухо сказал он.
Первой в комнату осторожно заглянула Джули.Её глаза были красными от слёз, волосы собраны в тугий пучок,а на руках — коробка с фруктами и мягкая игрушка,
маленький плюшевый мишка в розовой пижаме.
Увидев брата и Стефанию,она прижала игрушку к груди,вдохнула...и только после этого шагнула в палату.
— Стефания... — прошептала она. — Боже, ты... живая...
Сзади показался Дарио.Тот самый мальчишка.Всё такой же худой, но уже с другим лицом —взрослым, сдержанным.Он держал в руках огромный торт в коробке и пакет с чем-то домашним:
— Я... принёс ей пирог. Сам испёк. Почти. Там помогли... — он смутился,зашёл внутрь и застыл, глядя на неё.На Стефанию — живую, побитую, но с Луной рядом.— Вы сильнее, чем все они вместе. И вы... очень красивая, — прошептал он.
Следом за ними Данте вошёл —всё такой же прямой, нахмуренный, с резким выражением лица.Но в его взгляде —молчащая нежность.Он подошёл к кровати, положил руку на плечо Аресу и выдохнул:
— Скажи, когда она захочет выйти.Я вынесу на руках.И сожгу всё, если потребуется.
И в конце — Нико.
Его вкатила в палату медсестра.Он сидел в инвалидной коляске,ноги, живот плотно перевязаны.Но улыбался.Той самой, своей — циничной и светлой одновременно:
— Ну что, Туз, приём ведёшь? — прохрипел он. — Ты только не зазнавайся, ладно. Всё-таки лежишь.
Арес поднялся, слегка уступив место.
Нико подъехал ближе, посмотрел на Стефанию.На секунду — стал серьёзным.Его голос стал хриплым, почти тихим:
— Я знал, что ты справишься.Ты такая маленькая, но у тебя стальной хребет.Ты... ты теперь не просто наша королева.Ты наша кровь.И если б ты не выжила... я бы не простил этого никому, особенно себе.
Он вздохнул.Потом добавил, уже весело:
— Но, кстати, ты выглядишь всё равно лучше, чем Данте с утра.
Смех.Тихий, живой.Прошёл по палате, как солнечный луч после бури.
Стефания открыла глаза.Слабая, но счастливая.Впервые за долгие дни — по-настоящему в безопасности:
— Вы все пришли...
— Конечно пришли, — сказала Джули, подходя и целуя её в лоб.— Ты же наша семья.
И в этой палате — среди боли, лекарств и слабости —впервые за долгое время вновь царила семья.Она наполнилась теплом.Не от температуры — от присутствия.От того, что все были рядом.Живые. Целые. Вновь вместе.
Джули вскоре устроилась в кресле у окна и листала журнал, но глаза у неё всё время метались — то на Стефанию, то на Луну, то на брата.Данте ходил по палате туда-сюда, как загнанный волк, но потом всё-таки взял стул и опустился у изножья кровати, уткнувшись в телефон.
Дарио сидел на подоконнике, болтая ногами и время от времени поглядывая на Джули — взгляд был нервный, но восхищённый. Он будто не верил, что может просто так находиться рядом с ними всеми.
Нико задремал в своей коляске, периодически дергая плечом и бормоча что-то вроде:
— Поставьте чайник, я вижу свет, но идти не хочу...
Луна уже спала, свернувшись калачиком у Стефании на животе,а Стефания — наблюдала.Улыбалась краешками губ.Просто жила этим моментом.
Когда стрелки часов перевалили за восемь,Джули, наконец, потянулась и сказала:
— Ладно, мамочку пора оставить отдохнуть, а то вы тут с ней как на концерте.
Она подошла, погладила её по руке:
— Я приду завтра с клубникой, обещаю.
Один за другим они попрощались.Тепло. Нежно. По-семейному.Нико уехал последним, при этом громко бурча:
— Следующий, кто обнимет меня — получит в лоб. Кроме Луны. Луна — исключение.
И тишина.Солнце клонилось к закату, в палате потеплело от оранжевого света.Арес подошёл ближе к кровати, поправил подушки,сел рядом, облокотившись локтем на край.
Стефания перевела на него взгляд.Улыбка появилась медленно, лукаво.И голос — хриплый, но шутливый:
— Арес... ты видел, как Дарио смотрел на Джули?
Арес моргнул, приподнял бровь:
— М?
— Ну... он смотрел на неё так, как ты когда-то на меня. Только ещё более глупо.
Он рассмеялся — коротко, хрипло, но искренне.Провёл рукой по лицу, вздохнул:
— Если он её через год захочет взять в жёны, я не выдержу...
Стефания хмыкнула:
— А я вот думаю, это будет мило. Он — преданный, скромный, спаситель Луны...
Арес наклонился к ней ближе, глядя в глаза:
— Пусть сначала вырастет. А потом — пусть Джули сама решает.Но если хоть одна её слеза...упадет — я ему лично переломаю всё, что можно сломать. Потом — снова соберу. И снова сломаю.
— Я знаю, знаю... — перебила она, улыбаясь. — Тогда ты снова станешь дьяволом.
Он усмехнулся.И нежно, почти шепотом, произнёс:
— Ты сделала меня самым счастливым дьяволом в этом мире, angelo mio.
И они снова замерли в этой тишине —в своей.Где было всё: боль, страх, любовь.И где начиналась новая глава.