Это был ты..

Selena Gomez - Good for you.
______

Обхватив его, я устраиваюсь на нем сверху, его руки обнимают меня. Он вытаскивает язык, чтобы облизать уголок моего рта, и я приоткрываю для него губы. Наши языки сплетаются в танго, с которым не сравнятся самые великие танцоры, и я наблюдаю, как уникальная возможность сводится к забвению. Это мой шанс спастись.

Это временно.

Мы временны.

Но «временное» слишком хорошо, чтобы от него отказаться, поэтому я с головой ныряю в историю, у которой нет завтра.

Я не помню, как мы оказались в его спальне. Знаю лишь, что как только Том захлопывает дверь, его рот впивается в мой, необходимость стереть это страдальческое выражение с его лица побеждает мою неуверенность. Я практически слышу, как он сглатывает, когда я падаю на колени и, моргая, смотрю на него.

Он впивается зубами в мою нижнюю губу, наблюдая, как я запускаю пальцы в пояс его черных спортивных штанов и стягиваю все сразу - включая нижнее белье.Ксавье выглядит… величественно.

Высокий.

Голый.

Пугающий.

Теперь я сглатываю.

Господи, даже его шрам прекрасен.
Мне больно представлять, как он его получил.

Больно представлять, как маленького Тома ранили в результате несчастного случая на лодке. Я понимаю, что сценарии, которые я прокручиваю в голове, скорее всего, в десять раз хуже, чем реальность, но это не останавливает мое воображение. Я бы точно не получила награду «Королева хитрости», потому что он замечает мой взгляд и убирает волосы с моего лба.

- Не жалей меня, Тереза. В тот день я ушел со шрамом. Большое, блин, дело. Марк остался без матери.

Том берет меня за руку, чтобы помочь подняться с деревянного пола, и, не говоря ни слова, ведет меня к кровати.
Я едва успеваю забраться в постель, как он проводит ладонью между лопаток и вжимает мое тело в матрас. В мгновение ока он стягивает с меня штаны и трусики.
Опьяненная им, я запрокидываю голову, протягиваю руку за спину, чтобы схватить его…

И направить внутрь себя.

Без защиты.

Мы задыхаемся в унисон от внезапного ощущения, хватка Тома на моих ягодицах усиливается, оставляя следы. Когда я осознаю, что действую как сумасшедшая, становится слишком поздно.

- Тереза, - мое имя звучит как поэзия в его устах.

Я знаю, как безрассудно мы себя ведем.

Он тоже.

Но никто из нас не дергает за струну паники.

- Черт, мы не можем, - говорит Том, погружаясь в меня еще глубже.

- Это плохая идея, - издаю я стон, прижимаясь к нему тазом, желая большего. Он толкается в меня бедрами в ответ.

- Ужасная идея, - соглашается он, накручивая мои волосы на кулак, двигаясь во мне. - Черт, Тереза… мы правда не можем, - ему удается на мгновение прийти в себя, и он замедляет темп. - Ты вообще принимаешь таблетки?

- Да, - я киваю. - Ты чист?

Неплохо было бы поговорить об этом до того, как засунуть в себя его член, тупица.

- Да. Ты единственная девушка, с которой я спал с тех пор, как проверился, - уверяет меня Том, прикусывая зубами мочку моего уха. - Ты?

- Я проверялась после Логана, и ты единственный, с кем я была… ну, с тех пор, - стыдливо признаюсь я.

И это скрепляет нашу сделку.

Его грудь накрывает мою спину, Том запечатлевает долгий поцелуй на моих губах, набирая скорость с каждым толчком. Наш первый раз был потрясающим, но ничто не сравнится с этим. Чувствовать его - всего его - без преград.

Я взвизгиваю, когда он резким движением разворачивает нас и укладывает на спину.

Это означало, что мне не нужно было смотреть ему в глаза.

В позе сзади я могла рассыпаться на части.

Но в обычной позе я - раздробленная, склеенная фарфоровая ваза.

- Я уже близка, - хнычу я, сдерживаясь изо всех сил, и Том рывком притягивает мой подбородок для горячего, грубого поцелуя.

Близка к тому, чтобы отказаться от тебя.

Близка к тому, чтобы скучать по тебе до боли в сердце.

Близка к тому, чтобы сделать выбор, который ты не можешь сделать.

Его толчки теряют темп, становятся более рваными.

- Я люблю тебя, - хрипит Том мне на ухо, и я целую его, прежде чем сделать что-то глупое, например сказать то же самое в ответ.

- Не останавливайся, - умоляю я, когда наслаждение достигает апогея. Мой рот открывается, когда я кончаю в последний раз. Я дрожу под ним и по тяжелому дыханию Тома понимаю, что он следующий.

- Я чертовски люблю тебя, Тереза, - повторяет он, глядя мне прямо в глаза.

Как будто он знает, что я собираюсь сделать.

Как будто он знает, что я должна его бросить.

Его настигают спазмы, челюсть напрягается, когда он изливается глубоко в меня без презерватива. Я наблюдаю за его кульминацией, находя столько красоты и совершенства в том, как он распадается на части.

- Я люблю тебя, - сдаюсь я, и мое сердце разрывается на две части.

Четыре.

Шесть.

Идиотка. Зачем ты сказала это в ответ?

Зачем ты говоришь так, словно для вас двоих есть надежда? Зачем обманывать, будто после всего ты когда-нибудь снова заговоришь с ним?

Потные и уставшие, мы с Томом падаем в объятия друг друга, и, смаргивая слезы, я нахожу утешение в том, что у всех величайших любовных историй есть срок годности.

Я просто хочу, чтобы наша не истекала сегодня.